Пролог

      После долгожданной эвакуации из заражённой школы прошёл уже год. Впервые за это время Виктор решается поехать в опустевшую усадьбу. В этот день в прошлом году не стало Лены, его бывшей жены.       Он о ней часто думает. Рассуждает, что бы было, если бы она выжила. Как бы жила, с кем. А, может быть, как бы они жили вместе. Перебирает критерии своего счастья с разными женщинами: Маша быстро полюбила другого, Тамара сама исчезла из его жизни, Лариса бросила его, как только они стали жить вместе в Москве, а Лена... она одна единственная всегда была с ним, только грозясь, что дошла до точки. Крылова сделала непоправимое – пошла на измены. Но сейчас это кажется Виктору таким пустяком. Он бы очень хотел вернуться назад и поговорить с ней, чтобы они не чувствовали друг друга врагами.       Въезжает на территорию приусадебного кладбища, оставляет машину у невысоких ворот в синей потрескавшейся краске. Раньше они вместе с Леной вот так приезжали на могилу её матери. А сейчас он приехал к ней. Забирает с заднего сидения букет её любимых ирисов и проходит вглубь небольшого кладбища по узким дорожкам.       Сердце в груди ускоряет ход, когда он приближается к семейному захоронению Крыловых. Зинаида Васильевна, Сергей Андреевич и самая свежая могила – Лены. После зимы она довольно сильно осела, земля провалилась. Он замечает под скамейкой в оградке небольшую лопату и начинает накидывать ею землю, чтобы хоть немного внешне облагородить. Затем кладёт на могилу букет фиолетово-жёлтых цветов. - Привет, любовь моя... – сейчас Виктору не стыдно признаться, что он очень жалеет. – Видимо, действительно я был нужен только тебе.       Мужчина погружается в свои мысли, попутно убирает из оградки траву, местами стоящую по пояс. Хочется молчать. В моменте ему кажется, будто вдалеке начинает стелиться синий дым. Но Поляков встряхивает головой, и видение рассеивается. - Я не приехал зимой в твой день рождения... – Виктор ощущает некоторую вину. – Не знал, как это принять, как выдержать то, что тебя не стало в твои тридцать восемь.       Сначала ему было важно спасти школьников, вернуть их домой. Потом устроиться как-то в столице. А после накрыла такая тоска, что он совсем один и никому не нужен. Конечно, Виктор наконец обрёл семью и безумно этому рад. Но любовь к одной единственной – то, что было у него почти всегда, а теперь нет.       Он сам горько улыбается своим словам, осознавая, что ему никто не ответит. Почти физически ощущает, как на его плечи ложатся холодные ладони. С ног до головы пробивает тревога, Виктор резко оборачивается, но за спиной никого нет. - Мииилая, – тянет Поляков, – не пугай меня так.       Ему страшно, но в каком-то смысле он рад, что Елена его слышит. Ощущает дуновение ветерка справа от себя и кожей чувствует, как невесомая фигура садится рядом с ним. - Я не успел ничего, – в глазах Виктора встают слёзы. – Не успел понять тогда, что моя настоящая любовь всё это время рядом. Гордыня не позволила простить тебя. Да даже нормально поговорить обо всём. Если бы я только мог что-то изменить... И мог ли вообще сделать хоть что-то, чтобы ты выжила... В какой момент надо было что-то сделать по-другому, Лен?       Он поворачивается на фигуру и наталкивается на грустный взгляд полупрозрачных синих глаз. Теперь боится лишь одного – что видение исчезнет. Хочется взять её за руки, обнять. И от безысходности Виктор не может больше сдерживаться и начинает рыдать. Всё это время перед ним бесстрастный образ Лены. Ей и самой, наверняка, не хотелось умирать так рано, но перед самой смертью она смирилась и ушла без страха. Осталось лишь сожаление о том, что она не сказала о своей любви к Полякову раньше. - Почему мы всё понимаем так поздно, Лен? – вытирая слёзы, вопрошает мужчина. – Почему жизнь и смерть так несправедливы, а мы так глупы? Даже Паша, который так убивался и рыдал два месяца после твоей смерти, уже женился! А я... всё, что я могу, – это вспоминать тебя, Лен. Женщину, что десять лет пыталась просто быть рядом, а я воспринимал это как должное.       Виктор падает на колени перед могилой бывшей жены, смотрит на стоящее под крестом выцветшее фото в чёрной рамке. - Не так всё должно было быть, – шепчет, еле шевеля губами. – Я не должен был подавать на развод. Надо было просто поговорить. Может быть – накостылять Паше. Сильно обидеться. Но не уходить, не бросать... Но кто же знал, что теперь я буду так жалеть о недосказанном..?       Они оба были слишком горды, чтобы, несмотря ни на что, рассказать о том, что творилось на душе. - За что, Господи?! – Поляков поднимает глаза в небо.       Слышит сверху раскатистый гром, вздрагивает. Ощущает, как что-то невесомое, мягкое обволакивает его тело. Устремляет взгляд вниз и видит, как вокруг него начинает закручиваться синий дым. Он закрывает глаза, в голове начинают мелькать моменты прошлого в обратной перемотке. Всё быстрее и быстрее. Ощущает дрожь, тошноту, недомогание...       А затем вдруг всё останавливается, и Виктор засыпает.