Правильно

Пожалуй, Маринетт Дюпен-Чен не была похожа ни на кого. Своенравная, буйная, сумасшедшая, немного неуклюжая, но чертовски настоящая.  Она вскружила ему голову в считанные дни. Она воплощение искренности, женственности и красоты. И Адриан впервые с ней по-настоящему смеялся до колик в животе и сведения скул. Она пробуждала в нем давно забытые чувства и эмоции, с ней он не притворялся. 

***

Пульс стучит в висках, все тело потеет неистово, а руки трясутся. В последний раз Адриан так нервничал, когда говорил отцу, что уходит в свободное плавание и расторгает контракт. Но это было более волнительно, чем любой разговор с отцом. Ведь ему придется говорить с отцом его девушки. Они с Маринетт встречаются уже полгода, что невероятно много для него, если учесть, что все его отношения ранее длились худо-бедно три месяца. Признаться, ругались они иногда и то, только по рабочим моментам, ведь он стал официальным лицом ее бренда и на него легло очень много обязательств, которые он не всегда честно исполнял, за что получал по жопе от своего непосредственного начальства в лице Маринетт. Но все же даже этот нагоняй не был похож на разговоры с Габриэлем, где один его взгляд заставлял бледнеть и искать оправдания. Маринетт была строгим начальником, но мягким и справедливым, под ее началом работали стажеры с дизайнерского факультета, к ней кто угодно мог обратиться за помощью и она в большинстве случаев не отказывала. Ее все чертовски обожали и чуть ли не боготворили. В том числе и Адриан. Он уважал ее не потому что боялся, а потому что она заслуживала уважения своим отношением к работе и к людям. И потому что он чертовски сильно ее любил. Маринетт его отчитывала по всей строгости, но всегда, абсолютно всегда мягко просила его так больше не делать и целовала в лоб. И он так больше не делал - будь то опоздание на важную съемку или ссора с визажистом. “MaryCheng” спустя год официального существования мог посоревноваться в популярности уже с “G. Agrest”, что безусловно нравилось Адриану. Его девушка и ее детище достойны этого, потому что она буквально не вылезает из офиса, проводит почти каждую ночь над эскизами, придумывая новую весенне-летнюю коллекцию, которая должна поразить мир высокой моды. И, конечно, Адриан помогал ей, он стал не только ее парнем, но и ее музой, как в подростковом возрасте. — Перестань, мои родители не кусаются, ты им понравишься, — вздохнула Маринетт, сжав потную ладошку Адриана, — Я из-за тебя сейчас тоже нервничать начну. — Прости, я просто никогда раньше не знакомился с родителями своей девушки. Вдох-выдох, Адриан, Маринетт рядом. — Я понимаю, но не переживай, обещаю, ты им понравишься, — её слова вселили в него веру и он выдохнул. Спустя минуту они вошли в пекарню “TS” и Маринетт неловко запнулась о свою же ногу и точно бы упала, если бы Адриан не словил ее. — Моя девочка! Кажется, ты нисколько не изменилась! — миниатюрная китаянка выбежала из-за прилавка и подошла к дочке. — Мам, и тебе привет, — смущенно пробормотала Маринетт и поправила одежду, удерживая руку Адриана на своей талии. — А Вы Адриан, да? — женщина тут же переключилась с Маринетт на молодого парня, — Очень приятно познакомиться, я Сабина, мама Маринетт. — И мне тоже очень приятно, мадам Чен, — Адриан в знак уважения поцеловал руку женщине и улыбнулся. И ровно через секунду с верхнего этажа спускается очень большой мужчина, который сразу же бежит обнимать любимую дочурку. — Маринетт, доченька! Как я соскучился, — Маринетт кряхтит от крепких объятий отца и смеется. — О, а ты Адриан, да? Приятно познакомиться! — добродушный великан тоже обнимает Адриана, отчего тот удивляется и хихикает. Сабина хлопает мужа по спине и парня отпускают, — А ты и правда красавчик! — Том! Не смущай мальчика раньше времени! Он только пришел, — женщина смеется, а Адриан непреднамеренно краснеет. — Лучше пойдем ужинать. Маринетт потащила смущенного донельзя Адриана за своими родителями, хихикая по пути. — Вот тебе смешно, а я чуть под землю не провалился! — тихо возмущается Агрест. Маринетт смеется и опять спотыкается, только уже об ступеньку. Адриан молниеносно реагирует, ловя ее перед тем, как даже ее колено коснулось бы лестницы. — Ну осторожнее, принцесса, так расшибешься скоро, — обеспокоенно, но улыбаясь, говорит он, придерживая теперь возлюбленную за талию. — Что бы я без тебя делала, — риторически замечает Маринетт. Ведь действительно, из-за какой-то непонятной природной неуклюжести, Маринетт вечно спотыкается или бьется обо что-нибудь и если бы не Адриан, то в последние полгода она бы точно схлопотала минимум два сотрясения мозга и пару переломов! Он просто всегда оказывается рядом в нужное время, будто чувствует ее. Ужин прошел на веселой ноте, конечно не без неловких вопросов, но все же очень душевно и весело, что даже непривычно. А после ужина Маринетт отвела Адриана в свою комнату, в мансарду, где они оказались наедине. — Я же говорила, что все будет хорошо, — она села на софу. Все в ее комнате напоминало ей о подростковом возрасте, когда она здесь жила и творила. Ничего с того времени не изменилось, даже фотографии Адриана ещё висели на пробковой доске рядом с компьютером и у кровати. Адриан с интересом разглядывал каждый угол комнаты, пока Маринетт с интересом разглядывала его, сравнивая с тем парнишкой, которого боготворила, когда ей было пятнадцать лет. В ее глазах он был самоуверенным сердцеедом, с кучей девушек за раз. А на деле оказалось, что он самый милый, нежный, ласковый котик, верный себе, своим принципам, выбору и любви. И, кажется, она влюблялась в него все больше с каждым днем. Адриан признавался ей в любви несметное количество раз, не ожидая от нее ничего взамен, а Маринетт чувствовала вину, что не может сказать того же. И не потому что не любит, а потому что боится сделать ошибку. Потому что боится расстроиться и наобещать того, что не сможет выполнить. Но то, как Адриан сегодня показал себя, как общался с ее родителями, какая уверенность в его глазах была, когда он говорил о своих чувствах к ней… заставили ее стать чуточку увереннее. И она поняла, что готова. — Адриан, — тот дернулся от неожиданности, когда Маринетт подкралась к нему со спины, пока он разглядывал себя в подростковом возрасте на фотках. — Да, миледи? — он улыбнулся, оборачиваясь к ней. — Поехали домой? — она немного залипла, смотря на его красивейшие черты лица. Его зеленые глаза и теплота во взгляде всегда кружили ей голову. И сейчас почему-то не нашла в себе сил признаться. — Конечно, если ты хочешь. — Адриан обнял Маринетт за талию и помог без травм спуститься вниз. Они долго прощались с Томом и Сабиной, те взяли с них обещание, что они придут ещё в этом месяце, и Адриан с Маринетт уехали к нему домой, где жили вместе уже полтора месяца.

***

У Маринетт не было абсолютно никакого понятия, что говорить. Адриан говорил ей о любви с такой легкостью, будто это самая очевидная вещь на свете, а Маринетт трусила и переводила тему, как только сама же хотела признаться в чувствах. В общем, совершенно странно. Нет, конечно, она была полностью уверена, что любит его. Пожалуй, всегда любила, но… это все было так сложно и страшно… После расставания с Лукой она сильно засомневалась в истинности своих чувств, потому что поняла, что никогда не любила его, хотя они были вместе четыре года! А она ведь признавалась ему и искренне считала, что любит. И потому сейчас совершенно не понимала — это действительно любовь или ее попытка не расстраивать Адриана?

***

Лука был замечательным парнем. Он любил ее, холил и лелеял, помогал во всем. Они были вместе уже два с половиной года и все пророчили скорую свадьбу, детишек и небольшой домик. Да и Маринет всегда мечтала о чем-то подобном. Дети, хомячок, любящий и любимый муж рядом… — Мари, зайка, — мягкий голос Луки заставил Маринетт обернуться, пока она готовила ужин. Она сегодня так сильно устала… Открытие собственного модного бренда отнимало у нее кучу сил и энергии. Хотелось иногда опустить руки и просто… лечь, чтобы никто не трогал. Но Лука решил за нее, впрочем, она не была против увидеться с ним сегодня. — Да? — устало ответила девушка, смотря на молодого человека. Внутри все противоречило каждому ее слову и действию. — Ты так устала… уверена, что тебе все еще нужно бороться за открытие? Ты очень выматываешься и тебе не хватает сил на меня, — парень обвил талию любимой руками и прижал к себе, утыкаясь носом в ее волосы. — Ты же знаешь, что это моё детище, я не могу отступиться, да и не хочу, — хотелось выть от боли и несправедливости. Он ведь поддерживал ее, а теперь отговаривает… — Давай тогда расслабимся немного, м? — под расслаблением Лука всегда имел ввиду секс. Секс с ним был весьма… посредственным, хотя он и был у Маринетт первым, она просто чувствовала, что так быть не должно. Рядом с ним все ее естество орало о неправильности из союза, но она так сильно боялась что-то менять, что просто оставляла так, как есть. Когда Куффен взглядом попросил встать ее на колени и начал расстегивать брюки, не спросив, хочет ли она этого, Маринетт поняла, что больше его не любит. А может никогда и не любила.

***

— Маринетт, ты какая-то загруженная, — прохладные сильные руки легли на ее оголенные плечи и она немного расслабилась, покрываясь мурашками. Приятный запах окутал ее с ног до головы и Маринетт выдохнула. — Что? Нет… ну может быть немного, — девушка обернулась и прижалась бедрами к столешнице, где только минуту назад нарезала сыр. Они планировали выпить немного вина и посмотреть фильм. — Я что-то не так сделал, когда мы были у твоих родителей? — Нет! Нет, ты идеален… в смысле… — отчего-то она засмущалась и отпустила голову, лишь бы не сталкиваться с его прекрасными глазами, в которых она тает каждый раз. Адриан в принципе заставлял ее млеть, когда был рядом. Она будто снова становилась маленькой девочкой, которая безумно фанатела от восходящей звезды моды Адриана Агреста. Но сейчас эта самая звезда стала ее путеводной, и, кажется, без него она больше себя не представляет. За эти полгода он так окружил ее нежностью и заботой, что ноги подкашивались, а сердце билось чаще. Он был таким… чутким, но немного сумасшедшим, как и она сама. Они могли ночью пойти гулять на крышу, а иногда бегали в догонялки под дождем, а потом очень долго целовались. Правда на следующий день оба заболевали, но это издержки. И все было так правильно. С ним ее нутро трепетало от приятного волнения и эмоций. В общем, Адриан открыл в ней второе дыхание, заставил снова почувствовать себя живой. — Принцесса, — нежное касание пальцев к щеке и Маринетт резко тянется вверх, накрывая такие теплые и родные уже губы своими, покусанными от эмоций. Поцелуй вышел смазанным и непонятным, но очень приятным. Адриан слегка простонал ей в губы и прижал бедрами к столу крепче, свободной рукой сжимая ее талию. — Адриан… — тихо хрипит Маринетт, не желая отпускать парня далеко от себя. В животе все сворачивается, стягивается в узел от возбуждения. Агрест влияет на нее так сильно, любое его касание заставляет ее желать большего. И весь он просто донельзя возбуждающий… А его руки? Боже, вы видели его руки? Сильные, жилистые, потому что он иногда увлекается походами в спортзал, а чего только стоят пальцы… длинные, нежные… Маринетт мокнет сразу, стоит ей представить, что эти пальчики делают с ней. — Да, миледи? — его хриплый голос заставляет Маринетт дрожать и чуть ли не скулить. — Я тебя, кажется, л… люблю, — шепчет отрывисто, переполненная чувствами. Адриан застыл, смотря на девушку. Он прикусил губу, пытаясь не пищать от счастья. Эти слова из ее уст так правильно звучали, так искренне, что ему просто снесло голову. — Скажешь что-нибудь?… — тут он понял, что молчит уже некоторое время, заставляя Маринетт нервничать. — Ох… принцесса… я так счастлив это слышать… я тоже тебя очень сильно люблю. Маринетт на глазах расцвела, довольно улыбнулась и вновь поцеловала Адриана в его прекрасные, вкусные губы. Казалось, что его поцелуи могли заменить ей воздух. И наверное, Адриан был совершенно сумасшедшим, если Маринетт была нужна ему настолько, что, если бы ее не было рядом, то кровь перестала бы течь по венам, а легкие перестали бы дышать. И все это она с ним сотворила за каких-то полгода. И не то, чтобы она привязала его к себе и контролировала — она давала ему ту свободу, нежность и любовь, которых ему не хватало после смерти мамы, которых лишил его отец. Просто без нее он уже не сможет. И это чертовски правильно.