Ситуация

— Адриан! О нет, этот тон… Она точно сейчас очень злится. Хотя, в принципе, есть за что. Он очень сильно опоздал на важную встречу и сделка из-за этого чуть не сорвалась. Черт… — Да, моя леди? — он морщится и опускает голову, словно нашкодивший котёнок. — Вот не надо сейчас! Ты же понимаешь, что сильно меня подставил? — Маринетт хмуро осматривает Адриана, закрыв за собой дверь. — Прости, Мари, я… Да, мне нет оправдания, любовь моя, готов искупить свою вину. Что пожелает моя принцесса — все сделаю, — Адриан приподнял голову и виновато посмотрел на Маринетт. Конечно же, она не может долго на него злиться, хотя надо бы, но просто… она его слишком любит. И этим все сказано. — Прямо-таки всё? — спустя пару секунд молчания она хитро усмехнулась и скрестила руки на груди. — Абсолютно всё, — Адриана тряхнуло. Учитывая весьма извращенную фантазию Дюпен-Чен, она могла придумать всё, что угодно. От ролевого костюма горничной на Адриане (проходили, было дело — кстати эта юбочка и фартук на нем смотрелись чертовски мило и сексуально), до смены ролей и страпона (не проходили, слава богу, но Агрест уже сжал булки в страхе, буквально сжал). — Тогда… О, да брось, не смотри на меня так. Я когда-нибудь придумывала что-то, что тебе бы не понравилось? Адриан понял, что его страх во взгляде сильно видно, потому чуть подсобрался. — Ну… нет? Так чего ты хочешь, Мари? — он поставил руки в боки и насупился, ожидая своего наказания. Ну чистый ребёнок, так и хочется за щёчки потискать. — Хочу… — она заговорщически усмехнулась и двинулась в сторону стола, легко пробегаясь пальчиками по его груди и плечам. Адриан, словно завороженный, проследовал взглядом за девушкой, прикусив губу, — Я хочу, чтобы ты заставил меня забыть все свои косяки, хочу, чтобы мне было очень хорошо, — Маринетт села в свое огромное «боссовское», как она его сама называла, кресло и откинулась на спинку, прикусив большой палец и глядя на Адриана исподлобья. У парня подкосились ноги. Она такая сексуальная, когда властная, что по спине мурашки бегут. Дома, в быту, они были наравне. Все делали вместе, но Маринетт заботилась о нем больше, вытаскивая изредка из меланхолии. А в постели, в сексе, он делал все, что ей вздумается, потому что хотелось, потому что так он мог хоть как-то отплатить ей за всю ее поддержку. — Все, что пожелает моя леди, — низким хриплым голосом произнес Адриан и встал на коленки перед Маринетт, смотря на нее преданно, любовно. Он действительно готов был делать все, что она скажет, готов был подчиняться ее приказам. И он действительно хотел этого. Хотел быть для нее хорошим, пусть и знал, что она принимает его любым, в любых его состояниях, в любом настроении. Просто ради нее он хотел меняться в лучшую сторону. Маринетт призывно раздвинула ноги, отчего ее юбка задралась, открывая Адриану вид на розовые кружевные трусики. Он сглотнул и коснулся губами внутренней стороны бедра, поднимаясь поцелуями выше. На свои действия он получил исключительно положительный ответ, прозвучавший как сладкий стон, внезапно сорвавшийся с пухлых губ его возлюбленной. Он медлил, специально оттягивая волнительный момент. Секс с Маринетт для него всегда был волнительным, ведь он хотел доставить ей максимум удовольствия, чтобы она забывала собственное имя, выкрикивая его. И, вероятно, она была первой и единственной женщиной, вызывавшей в нем такие чувства. Адриан отодвинул край белья, уже намокшего немного от таких возбуждающих поцелуев, коснулся пальчиками влажного лона, срывая у Маринетт ещё один стон. Она поджала губы, ведь не хотела, чтобы их услышали, но двинула бедрами вперед, почти ложась в кресле. — Ты такая красивая… — Агрест смотрел на нее снизу вверх, будто она божество, хотя для него она стала богиней в одну ночь чуть больше полугода назад. — Я очень сильно тебя хочу, котёнок, — проскулила девушка, когда он погрузил в нее сразу два пальца. Внутри ее стеночки так приятно их сжали, что Адриан ненароком чуть из штанов не выпрыгнул. — А я хочу тебя, любовь моя, всегда, — хрипло сказал Адриан и развел пальчики в ней, а после кончиками пальцев уперся в верхнюю стенку, нащупав там ту самую точку. Из груди девушки вырвался стон, а тело на секунду поджалось. Да, точно попал. — Тебе хорошо? — Адриан поцеловал Маринетт в низ живота, поверх трусиков. Девушка сильнее намокла, отчего кресло стало слегка влажным под ней. — Ох, очень… — еле выговорила Дюпен-Чен, а Адриан проложил массировать пальчиками ее внутри, прислоняясь языком к набухшему слегка клитору, отчего ее чуть не подбросило на месте — настолько она была сейчас чувствительная, словно вся она - один оголенный нерв. И Адриану было ровно так же хорошо осознавать, что это он доводит ее до такого состояния. Надолго Мари не хватило, она содрогнулась в его руках, пока его язык игрался с чувствительной горошиной, а пальцы ласкали ее изнутри, растягивая, и, сжав его в себе и проскулив его имя, кончила, обмякая в кресле. — Ты дьявол, — словно недовольно произнесла Маринетт, поправляя юбку и вставая на трясущиеся ноги. Но Адриан знал, что это напускное — она всегда была в восторге, он отточил свое мастерство на ней до высшего уровня. И лучше, чем он, он был в этом уверен, никто не сможет ее довести до такого состояния, до трясущихся рук и ног, до такого возбуждения. — Знаю, — абсолютно довольный собой, Адриан сам вальяжно сел в кресло, хлопая по своим коленкам. — Ну нет… ты прощен, котик, но теперь твоя очередь получить удовольствие. — Маринетт увидела проблеск сомнения в его зеленых глазах. Она в их отношениях всегда была принимающей стороной, но по большей части потому, что Адриан сам не позволял ей как-либо его удовлетворить. И, признаться, она совсем этого не понимала. — Мари, ты не обязана… — с запинкой произнес Адриан, хватая девушку за руку, пытаясь утянуть ее на себя, но Маринетт была настроена крайне решительно. — Почему ты не позволяешь мне сделать тебе хорошо? Я же сама этого хочу… — вопреки всему, она села на коленки и посмотрела на Адриана снизу вверх. Ее грудь все ещё тяжело вздымалась после пережитого оргазма. — Ты и так чертовски много для меня делаешь, а это лишь малая часть того, что я могу для тебя сделать. И это будет эгоистично с моей стороны… - признался Адриан и шестеренки в голове девушки зашевелились, ставя все на свои места. Она хихикнула. — Ты придурок, Адриан Агрест. Ты боишься меня разочаровать? — кивок, — Замечательно, ты никогда не сможешь меня разочаровать. Ты не хочешь стать плохим в моих глазах? — и ещё один недоверчивый кивок, — Прелесть! Адриан, запомни раз и навсегда — я тебя люблю ровно так же сильно, как любишь меня ты. И я ровно так же, как и ты, хочу тебя порадовать во всех аспектах жизни. Понимаешь, о чем я? — Адриан помешкал, но все же кивнул, — Я люблю тебя всего. Все твои действия, желания, слова, твое тело и твою душу, твои мысли. Отпусти себя и сделай так, как желаешь, я полностью в твоей власти. Голос Маринетт звучал так уверенно, что Адриан, поджав губы, положил руку на ее волосы. Та мгновенно прильнула к его ладони, ластясь и прикрывая глаза. Наверное, такое доверие что-то подстегнуло у него в голове, что он решил, что все же пора раскрепоститься и позволить руководить самому. Да, ему очень нравится быть ведомым, но в глубине души он всегда хотел попробовать быть главным. И раз Маринетт дала ему эту возможность — он должен воспользоваться этим по полной. Адриан осторожно провел ладонью по щеке девушки, коснулся большим пальцем ее нижней губы, на что та приоткрыла ротик, провела язычком по подушечке пальца, а после взяла его губами, начав посасывать, глядя прямо Агресту в глаза. И, пожалуй, более соблазнительного вида он не видел никогда, кроме возбужденной Маринетт в принципе. — Ох, принцесса, — в штанах снова стало очень тесно, поэтому Адриан поёрзал, а шаловливые ручки Маринетт тут же оказались на его ширинке. Он вынул палец изо рта Дюпен-Чен, провел им по ее губам, отчего они заблестели и он не смог побороть себя — наклонился и страстно поцеловал, сразу же проникая своим язычком между ее зубов, сплетаясь с ее языком. От волны возбуждения внутри все перевернулось, хотелось поскорее получить разрядку. Он даже не заметил, как Маринетт расстегнула его брюки, он только привстал и весь его низ вместе с бельем оказались на его щиколотках. Немного неловко он себя почувствовал, но это ощущение быстро испарилось, как только Дюпен-Чен коснулась горячей ладонью его плоти. От этого прикосновения Адриан дернулся и гулко сглотнул, откидываясь головой на спинку кресла. Маринетт провела пару раз по всей длине, придвинулась ближе к нему и накрыла языком чувствительную головку. Черт… как же это приятно. — Мари… принцесса… — зашептал Агрест, вновь положив руку на волосы Маринетт, но уже на затылок, слегка надавливая. Девушке такое очень понравилось и она послушно взяла член в свой невероятно горячий и влажный ротик, простыня вся от удовольствия. Адриан кусает свободную руку, пытаясь заглушить собственные стоны, чтобы их никто не услышал. Она с пошлым, совершенно непристойным, но очень сексуальным хлюпом отстраняется и смотрит на Адриана вопросительно. — Господь Бог, котёнок, ты сейчас такой красивый… И эту прелесть ты скрывал от меня? — она не дает ему ничего ответить, снова накрывает ртом его член, продвигаясь глубже, беря его все глубже. Он слышит, как она немного давится, но очень настойчиво продолжает, что заводит его ещё больше. Маринетт помогает себе рукой, обхватывая его плоть у основания, чуть пережимая, не давая кончить раньше времени. — М-Мари… Маринетт… Ох… — он весь раскраснелся от напряжения и двинул бедрами вверх, отчего головка коснулась ее горла. Она простонала, пустив неосознанно вибрацию, а Адриана чуть не подкинуло на месте — настолько это было хорошо. Маринетт задвигала головой, направляемая его рукой на ее затылке, помогая себе ладонью, а второй опираясь на его колено. Он же подавался бедрами навстречу, сжав ее волосы на затылке. Еще несколько ловких движений, она втянула щеки и Адриан, вздрогнув, излился ей прямо в рот. И как же возбуждающие она сглотнула, смотря ему прямо в глаза. И именно в этот момент к нем заглянула секретарша Маринетт. Благо с двери не видно того, что происходит под столом. Адриан моментально сделал вид, что это не он сейчас блаженно трахал рот его любимой девушки. — А… Месье Агрест, а где мадмуазель Дюпен-Чен? — Отошла, скоро вернется, что ей передать? — голос предательски дрогнул, когда по его бедру пробежались нежные пальчики Маринетт. — Да нет… ничего… я позже зайду, — девушка неловко опустила голову, покраснев, и вышла, закрыв за собой дверь. Маринетт, сидевшая под столом, громко засмеялась, вытирая рот. — Боже, это было жутко неловко, — Адриан покраснел и тоже засмеялся, вставая и одеваясь.

***

— Принцесса! — Адриан нахмурился, блуждая по квартире в поисках дамы сердца. Та убежала в туалет больше двадцати минут назад и до сих пор не вернулась. Из спальни донесся тихий, едва слышный всхлип и он моментально двинулся на звук, присаживаясь около кровати на корточки. На кровати лежала Маринетт, свернувшись в позу эмбриона, и тихо плакала. — Милая… что случилось? — обеспокоенно спросил Адриан, поглаживая девушку по плечу. Сердце сжалось при виде его любимой девочки в таком состоянии. Только что ее могло так расстроить? — Адриан… ты больше не будешь меня любить, да? — этот вопрос был странным, Адриан нахмурился. — С чего ты это взяла, любовь моя? — Я… я… я б-бе-беременна, — заикаясь, произнесла Маринет и пуще прежнего разрыдалась. Агрест осел на пол, переваривая полученную информацию. Ему надо ее утешить, сказать, что он счастлив это слышать, что он любит ее больше всего на свете, но изо рта выходили только хрипы, отдельные звуки, никак не связывающиеся в слова. Черт. Они вместе всего… меньше года. Но он ее любит и даже планировал сделать предложение, начал строительство дома втайне от девушки по ее эскизам, дом ее мечты. И конечно он был очень рад, узнав, что будет отцом. Только как это ей сказать, когда не можешь связать и одного слова? — Мари… малышка моя… — Адриан залез на кровать, ложась за ее спиной и крепко прижимая к себе, — Я не хочу даже слышать такие глупости. Я тебя люблю, моя леди, так сильно люблю, что нет ни в одном языке мира слов, описывающих всю силу моих чувств. И я так счастлив, что мы станем родителями. Если и связывать свою жизнь семейными узами, то только с тобой. Конечно, ему страшно, что он станет таким, как его отец. Станет властным, черствым и холодным, тем, кого будут бояться собственные дети. Страшно повторить его судьбу, но его любовь к Маринетт сильнее любого страха. Особенно, если она будет рядом. — Ч-честно? — тихо спросила Маринетт, поворачиваясь лицом к Адриану. — Честно, принцесса. Пора бы и мне о тебе позаботиться так, как заботишься обо мне ты. Тебе сейчас совершенно нельзя нервничать. Дюпен-Чен кивнула, уткнулась носиком в его шею и засопела. Вымоталась, девочка. Он обещает, что сделает все, чтобы она и их ребёнок были счастливы. И только в ее объятиях, только с ней он почувствовал себя свободным. И он безумно хочет дать ей почувствовать себя так же. С ней он действительно счастлив, не пытается быть кем-то другим, ведь его любят и принимают таким, какой он есть.