Начало

На коричневом холсте была белая полоса краски. Как художник, небрежно обращающийся со своей кистью, россыпь тёмных лавровых зелёных и светлых селадоновых жёлтых оттенков обеспечивала разнообразие цвета, необходимое для этого в остальном унылого пейзажа. Поезд грохотал по равнине, выбрасывая в воздух огромные клубящиеся облака, пока он двигался по рельсам, раскрашивая коричневую землю белой линией, пересекающей пейзаж. Не было смысла смотреть в окно — каждый кактус и каждый куст были одинаковыми, а горы вдалеке не предлагали никакого разнообразия по форме, размеру или особенностям. Скалы проносились слишком быстро, чтобы их можно было уловить невооруженным глазом, что было досадно, поскольку только скалам удавалось различать свои различия. Тщётность всего этого не помешала Эпплджек продолжить просмотр. Небольшой деревянный выступ у окна служил платформой, на которую Эпплджек опиралась ногами, подпирая одной из них подбородок, пока она сидела, глубоко задумавшись, наблюдая, как окружающий пейзаж размывается и смешивается с мыслями, проносившимися у неё в голове. Равномерный, ритмичный скрежет колес поезда по рельсам заглушал стереотипно тихую музыку, звучавшую через динамик на потолке. Её взгляд метнулся в сторону. Напротив неё, в их общем купе поезда, молча сидела Рарити, которая скромно откинулась на кровати, аккуратно сложив под собой четыре ноги, и оглянулась на Эпплджек со слабой улыбкой. Она сидела там с королевским избытком, светясь духом и энергией. Её естественно блестящая шерсть блестела больше обычного, и даже в темноте автомобиля она светилась, как маяк посреди океана ночью. Эпплджек на мгновение опустила взгляд, её мысли внезапно заметались, а затем она снова посмотрела в окно. В машине не было темно, так как снаружи не было света. Был поздний вечер, и вечернее солнце светило издалека. Коробки, сундуки и футляры всех форм и размеров загромождали купе, сложенные у окон напротив Эпплджек и блокирующие прохождение света. Эпплджек подсознательно подтолкнула ногой свою маленькую сумку — единственную вещь во всей машине, которую она взяла с собой — просто чтобы убедиться, что она всё ещё на месте и не затерялась в лесу. Её взгляд снова упал на Рарити. Она всё ещё оглядывалась назад с той же странно блаженной улыбкой. С тех пор, как поезд отошёл от Понивилля, добрых три четверти часа назад, она не издала ни единого звука, не сказала ни единого слова. Она не кашляла, не ворчала, не высказывала замечаний по поводу состояния этого места. Она не ёрзала, не боролась, не размахивала руками. Самое большее, что она сделала — это попросила у проходящего проводника освежиться. А Эпплджек обнаружила, что её тяготит покладистое поведение Рарити. Она прочистила горло. — Д-да? — Рарити ответила почти мгновенно. Она определенно ждала возможности наконец-то заговорить, что было довольно странным поведением для того, кто обычно был первым в очереди, чтобы высказать своё мнение. Эпплджек подавила вздох и облизнула губы, прежде чем медленно ответить. — Рарити, — сказала она, стараясь выразить это как можно мягче, — знаешь, тебе не нужно было приходить. — О, ерунда , дорогая, — ответила Рарити, пренебрежительно махнув копытом, — Это моё удовольствие, конечно. — Кроме того... кроме того, что это на самом деле не твоё удовольствие, не так ли? Ты уверена, что вообще знаешь, куда мы едем? — Додж-Джанкшен. Да, ты упоминала об этом раз тридцать, прежде чем мы уехали. — И до сих пор я не думаю, что ты действительно знаешь, что такое Додж-Джанкшен. — О, Эпплджек, — сказала Рарити таким тоном, словно испытывала толику жалости к тому, к кому обращалась, — почему ты вообще так думаешь? — Потому что… ты хотела поехать со мной? — О, но я знакома с Додж-Джанкшен. Конечно, знакома. Это то место, куда ты... поехала однажды. Мы все пришли за тобой, помнишь? И я... застряла в этом районе с Пинки? Спасибо… — Рарити внезапно сочла необходимым кашлянуть, — Это не то место, которое я скоро забуду. — Ты могла бы просто приехать с остальными через несколько дней, — заметила Эпплджек, — после того, как все мои дела будут закончены. — Что, и отпустить тебя совсем одну? Саму себя? — Я еду по делам, Рарити. Это скучное занятие. Вот почему я сказала вам всем присоединиться ко мне в Додже через пару дней. Рарити барабанила копытом по кровати, и каждый удар со «стуком» проваливался в мягкий пух. — Я просто хотела приехать, — пела она. — Как хочешь, — сказала Эпплджек, завершая эту дискуссию. Она знала, что нет смысла продолжать, когда Рарити собирается дать такой ответ. Это просто означало, что ей больше нечего сказать. И, честно говоря, это затронуло какой-то маленький нерв где-то в глубине её сознания. Такого рода вещи были как раз тем вопиющим случаем, который Рарити демонстрировала всё чаще и чаще в последнее время — много плохого отношения: много отстранений. От неё всегда было трудно получить прямой ответ, но в последнее время, вам повезет, если вы вообще сможете получить какой-то ответ. Это было одной из причин, по которой Эпплджек не хотела, чтобы Рарити ехала с ней. Вот почему она изо всех сил пыталась убедить Рарити приехать с остальными позже, когда она закончит то, что должна была сделать, и снова сможет просто повеселиться. Последнее, что ей было нужно, это чтобы модница бегала вокруг, поднимала шум и мешала какому-то сложному торговому предложению, и вела себя подобным образом. Даже Пинки Пай, осознавая свои наклонности, приняла решение остаться. Но Рарити была... здесь. Что бы ни говорила Эпплджек, как бы она ни пыталась убедить её остаться, Рарити настояла на своём. И, конечно, её поведение было лишь частью причины. Другая половина родилась из страха перед нежелательным событием, а присутствие Рарити служило лишь напоминанием и раздражителем. Было слишком много чувств, чтобы их можно было учесть. Чувства всех видов и типов. Чувства, которые Эпплджек так упорно пыталась преодолеть, и которые теперь грозили снова вспыхнуть из-за этих подозрительно удобных обстоятельств. И вот Рарити сидела там, смотрела и улыбалась. Улыбалась Эпплджек, как Радуга улыбается новой книге Дэринг Ду. Улыбалась ей и просто... Эпплджек нахмурилась. И пока Эпплджек смотрела на Рарити, которая застенчиво отвернулась, её мысли начали перемещаться на способы, которыми она могла бы положить этому конец, прежде чем оно началось. Вероятно, лучше было бы вынести всё это на открытое обсуждение сейчас, прежде чем позже это начнёт просачиваться в массы. — Послушай, Рарити… — пробормотала Эпплджек, — я должна тебе кое-что сказать... Но мир завизжал в знак протеста, и скрежет металла, рвущегося о металл, пронзил воздух, словно сирена. Поезд содрогнулся, отправив несколько избранных ящиков в воздух быстрым рывком. Рарити умело поймала их взрывом магии, а Эпплджек потянулась вперёд, используя свои фермерские рефлексы, чтобы упереться в движение поезда, когда он накренился, чтобы остановиться. Снаружи белый след краски смешивался с чёрным, а густые выхлопные газы наполняли воздух наверху разбавленным серым цветом. Эпплджек сильно ударилась о поверхность своей двухъярусной кровати: её хмурое лицо превратилось в гримасу. — О, вы шутите! — закричала Эпплджек, вскакивая с кровати, — Нет, этого не может быть! — Что... что это? — обеспокоенно спросила Рарити, возвращая свои коробки на их законные места и спускаясь вниз, чтобы встать рядом с Эпплджек. — Поезд, должно быть, сломался! О, это как раз то, что нам нужно… — Это нехорошо, не так ли? — спросила Рарити, говоря просто ради того, чтобы говорить. — Нет, Рарити. Это не так, — Эпплджек закатила глаза, проталкиваясь мимо вещей Рарити к передней части каюты, — Слушай. Я пойду поговорю с проводником и посмотрю, что происходит, ладно? Ты оставайся здесь и следи за нашими вещами. Могу ли я доверять тебе это? — Да, конечно, Эпплджек, — Рарити радостно кивнула, — Не проблема. — Ладно, — сказала Эпплджек, откидывая дверь в сторону, — Скоро вернусь. Рарити снова кивнула, осматривая сцену перед собой. Несмотря на небольшое падение, всё, казалось, было на месте и не повреждено. Она подняла седельные сумки Эпплджек на верх одного из своих больших багажных мест, просто чтобы убедиться, что она действительно следила за всем. Маленькое зеркало-копыто выплыло из сумки — её косметички, в которой она держала все необходимые вещи. Её улыбка затрепетала, когда она подняла её. Должно было произойти что-то чудесное, что-то, что требовало от неё быть в лучшем виде и выглядеть лучше всех. Её дыхание прервалось. Вероятно, это не должно было вызвать у неё такую панику, но в тех обстоятельствах, в которые она себя поставила, простая трещина в её гриве была подобна трещине, которая разорвала землю под её копытами, готовая полностью её поглотить. В отражении маленького зеркальца она увидела, что её грива растрепалась от резкой остановки и выбилась из причёски, из-за чего её вид стал немного не таким идеальным. Она поймала себя на том, что с тревогой смотрит на дверь, за которой скрылась Эпплджек, а её дыхание бешено проносилось в её встревоженном сознании, и внезапно всё стало несоразмерно. Единственное, на чём она могла сосредоточиться — это решение этой проблемы, а всё остальное отошло на второй план по сравнению с тем, насколько это было необходимо. — Оооо… — тихо повторила Рарити, поглаживая гриву трясущимся копытом, чтобы попытаться исправить ущерб. Но зеркало, которое она несла, было слишком маленьким, и даже с её магией ей нужен был более широкий обзор, чтобы исправить этот беспорядок. Она бросилась к окну, но солнце светило слишком ярко, чтобы использовать его в качестве зеркала. Призрачное изображение её собственного лица, бледного и слишком прозрачного, растаяло, когда её внимание переключилось со стекла на то, что находилось за ним. На горизонте виднелась небольшая серия зданий, расположенных около блестящего мерцающего круга. Он был едва в фокусе, но, немного прищурившись, она разглядела в нём что-то вроде небольшого пруда. Он звал её, сверкая вдалеке. Как необработанный алмаз, пруд был бы абсолютно идеальным для её нужд. Возможно, ей следует… Но она взглянула на багаж. Она обещала присматривать за ними для Эпплджек, и она не могла нарушить своего обещания, не так ли? Это было бы неприлично для леди, и, конечно, она не хотела расстраивать Эпплджек в этот самый важный из дней. И вдруг очевидное стало нелогичным, а известное — неизвестным. Рарити не имела четкого представления, почему она вдруг подняла весь свой багаж и потащила его по вагонам к выходу. Она понятия не имела, почему сбежала по ступенькам кареты, явно намереваясь направиться к пруду, чтобы просто поправить свою гриву. И она не имела ни малейшего представления, почему, когда её последняя нога сошла с последней ступеньки поезда, она внезапно почувствовала, как волна сильного чувства вины прошла по её сердцу, но тут же была смыта жгучим чувством непоколебимой решимости. Она больше не могла это контролировать. Это было просто её занятие.

* * *

Сначала Эпплджек подумала, что она ошиблась купе. Но, проследив свои движения туда и обратно несколько раз, она убедилась, что это определенно то самое купе, которое она покинула, и огромное пустое пространство, в котором она сейчас стояла, когда-то было домом для огромного количества багажа. Ни единого следа от них не осталось. Ни сумки, ни чемодана, ни сундука, ни кошелька. И сама Рарити тоже таинственно исчезла. Её не было всего десять минут. Десять минут. И это должно было случиться. — Фу! — Эпплджек издала раздраженный стон, озираясь в поисках хоть какой-то пользы, которая могла бы принести ей помощь в поиске подруги. Куда она могла уйти? Зачем она ушла? Не было никаких причин, вообще никаких! И взять с собой всё? Она что, думала, что мы достигли конечной остановки? Кондуктор сказал Эпплджек, что в паровом двигателе закончилась вода: давление упало, и двигатель перегрелся. Это была очень простая проблема с очень простым решением. Всё, что требовалось — это несколько минут, чтобы дать двигателю остыть, и долить в него воды, и они будут на своём весёлом пути в Додж. Они, возможно, даже не нарушат расписание. И это должно было случиться. — Ладно, Эпплджек, — сказала она себе, ударив копытом по виску, — почему она ушла? Почему... почему... Даже её повторяющиеся скандирования «почему» ни к чему не привели, и в конечном итоге она не смогла придумать ни одной причины, которая бы адекватно объяснила поведение Рарити. Но «почему» не имело значения: ей всё равно нужно было найти Рарити, независимо от того, что она знала. Верно? Да, конечно, ей пришлось. Ладно, её нет в поезде, иначе багаж всё ещё был бы там, верно? Это была логическая связь. Найди багаж, найди Рарити. Может, она не ушла слишком далеко. В конце концов, прошло всего десять минут, и она тащила с собой огромное количество вещей. Эпплджек не знала толком, как работает магия Единорога, но она догадывалась, что её мог замедлить вес. Ну, в конце концов, это была всего лишь догадка. Но на всякий случай Эпплджек бросилась к окну, чтобы посмотреть, не увидит ли она чего-нибудь, что могло бы помочь. Ничего. Только камни, равнины, пыль и эта странная чёрная штука, нависшая над горизонтом. Хорошо, тогда другое окно. И вот оно. Около шести коричневых коробок стояли без определенного порядка около блестящего круга серебра. Они составляли поселение, которое возвышалось над прудом. И одна из этих коричневых коробок оказалась стопкой багажа. — О нет… — проворчала Эпплджек, отталкиваясь от уступа и бросаясь в конец вагона. Двигатель уже начал урчать. Вибрации поезда эхом разносились по всем кабинам, предвещая его возвращение к жизни всего через несколько минут. — О нет, о нет, — закричала Эпплджек в сторону домика, — О нет, Рарити, зачем ты это сделала? Она отбросила дверь на соединительные платформы в сторону, открыв небольшую полоску металла, которая соединяла пространство между вагонами поезда. Не думая ни секунды, она перепрыгнула цепи, которые не позволяли пони делать это в первую очередь, и, грубо приземлившись на лодыжку, она рванула к поселению с безумием в глазах. Проклятие. Она приземлилась слишком грубо. Морщась от боли в слегка вывихнутой ноге, она рывками поскакала дальше, поднимая пыль равнины и бросаясь вперед так далеко, как только могла за тот небольшой промежуток времени, что у неё был. В такие моменты она была благодарна своей верной шляпе. Хотя она была изношена, она защищала её глаза от пыли и солнца. — Рарити! — закричала она, подбегая всё ближе и ближе к поселению. Она продолжала выкрикивать своё имя в тщетной надежде, что это что-то изменит. Но и это было заглушено гораздо более ужасным звуком. Свисток поезда просигналил, что означало, что время сократилось слишком рано. Он даже не допускал отсрочки в последнюю минуту или внезапного поворота. На самом деле не было никаких шансов, что она смогла бы вернуться вовремя. Бег больше не имел никакого смысла. — Чёрт возьми, Рарити! — окончательно закричала Эпплджек, оборачиваясь и глядя, как поезд удаляется вдаль. Он уезжал. И он не вернётся ещё очень долгое время. Маленькая кипящая искра зажглась в груди Эпплджек. Это было то чувство, которое возникает, когда вы сосредотачиваетесь на одной-единственной мысли — будь то оскорбление в ваш адрес или грубость со стороны пони, но это было одно действие, которое взбесило вас до такой степени, что вы тряслись в попытке успокоиться. Это было то чувство, которое заставляет тебя внезапно думать об ужасных вещах: вещах, которые ты никогда не сделал бы в реальной жизни, но они существовали в той области между безумием и просто безумием. И всего на доли секунды они промелькнули в голове Эпплджек, которую она тут же проигнорировала. Она вздохнула про себя, наблюдая, как поезд исчезает за горизонтом, оставляя только след дыма как доказательство того, что он когда-то здесь был. К полотну, испещрённому зелёными точками, теперь присоединились оранжевое и белое пятнышки. Теперь они стали частью пейзажа. Теперь они стали частью местности. Они застряли. Что теперь, Эпплджек? Что теперь? По крайней мере, её окружение отвлекало её, когда она устало тащилась в центр скопления домов. Попытка понять, где она находится, дала некоторое облегчение её эмоциональному состоянию. Это определённо было какое-то поселение из далекого прошлого. С давних времен оно служило домом для некоторых первопроходцев, которые пробирались через эти самые поля, чтобы найти место, где можно было бы заработать себе на жизнь. На самом деле, не было бы удивительным узнать, что эти самые здания могли когда-то быть домом для предков Доджа. Но они давно были брошены на произвол стихии, и теперь от них остались только обветшалые деревянные квадраты. Не было даже ясно, что именно должно было представлять собой каждое здание, но все они имели сходство по форме и размеру. Каждое представляло собой отдельную комнату, рассчитанную максимум на двух пони. Казалось, что места хватало только на разбросанные вещи в углу, да на пару сворачиваемых рюкзаков вдоль стен… Чтобы обойти каждое здание целиком, требовалось не более пяти секунд. Вот и вся их роскошь. Их было пять, расположенных в довольно широком круге, или, по крайней мере, в лучшем приближении к одному. Все двери были обращены к центральной точке, которая свидетельствовала о том, что когда-то здесь был огромный песчаный карьер. Вероятно, это было место большого костра и место для стоянки караванов. Больше ничего не осталось. Причина разбивки лагеря здесь была очевидна. Войдя, Эпплджек заметила несколько фруктовых кустов и других диких растений, а неподалеку находился источник воды — пруд. Она не была пресной, но её использовали для полива караванов, стирки грязного белья и других вещей. И у этого самого пруда стояла Рарити, низко опустив плечи и повернувшись лицом к лицу, полный шока от осознания того, что только что произошло. Именно к этому пруду сейчас хромала Эпплджек: её лицо было тёмным, как грозовая туча. Пока она ковыляла к своему спутнику, Эпплджек почувствовала, как её гнев растёт. Хотя она обычно не впадала в ярость, в её сердце осталось мало других эмоций. Вся эта ситуация в сочетании с ожиданиями того, что должно было произойти, создала взрывоопасный коктейль, который аккуратно покоился в груди Эпплджек. Каждый шаг к Рарити возвращал мысли в разум Эпплджек. Каждый момент, когда она смотрела в лицо Рарити, она чувствовала, как эти разъярённые духи поднимаются, и в тот момент, когда она стояла прямо перед ней, она не могла больше сдерживать их. Сначала она не говорила, и только довольствовалась тем, что сердито посмотрела на Рарити, которая внезапно опустила глаза. Она играла с грязью под копытами, её нижняя губа была скривлена от дискомфорта и беспокойства, и она нервно её жевала. Но, эй, по крайней мере, её грива выглядела великолепно! — Рарити! — вскипела Эпплджек, — О чём, чёрт возьми, ты вообще думала? А потом прозвучал «ответ Рарити». Тот самый ответ, который так ненавидела Эпплджек. Это были ответы, которые пытались снять с говорящего всю вину. Это были утверждения, которые отвлекали и отбрасывали тему, и Эпплджек знала, что весь этот разговор будет полон таких. Но из-за гнева, разочарования и боли, пронзившей её ногу, она обнаружила, что не может прекратить разговор. — Кажется, мы опоздали на поезд, — заявила Рарити. — О нет, что навело тебя на эту мысль? — парировала Эпплджек. — Мы... застряли здесь? — спросила Рарити, оглядываясь по сторонам и стараясь не встречаться со стальным взглядом Эпплджек. — Что ты думаешь? — прошипела Эпплджек. — Я уверена… поезд вернётся, не так ли? Может быть, мы сможем... — Рарити! — закричала Эпплджек, прерывая её, — Ты когда-нибудь пыталась остановить движущийся поезд? Да, так не получится! И ты видишь эти рельсы вдалеке? Хочешь сказать, сколько наборов ты видишь? — О-один? — Всё верно. Один. Отличная оценка! Следы, ведущие в Понивилль, находятся по ту сторону горы позади нас. Видишь ту, что загораживает нам обзор? Видишь ту гигантскую штуковину, что стоит там, посреди равнины? Да, вон та, Рарити! Маленькая белая единорожка начала рисовать на земле: её копыто двигалось помимо её воли. — Но… разве проводники не заметят, что нас больше нет в поезде, и, возможно, они могли бы рассказать кому-нибудь… — Знаешь что? Может быть. Они могли бы заметить, что мы ушли, но кто-то решил стереть все наши следы! Весь багаж, Рарити! Зачем ты его утащила? — Я заботилась об этом! Ты сказала мне присматривать за ним для нас, Эпплджек, и я... я... — О нет. Ты не перевернешь это дело против меня, — Эпплджек защищала свою позицию, — Ты вся по уши в этом. Это ТЫ решила сойти с поезда, и это ТЫ втянула нас в эту историю. Что ты можешь сказать в своё оправдание? — Я-я… — заикалась Рарити, положив копыто себе на грудь. Это была оборонительная поза. Это была поза «пожалуйста-не-кричите-на-меня». И в этот момент брюнетка крепко зажмурилась, как будто разрывалась между двумя ответами. Похоже, Рарити испугалась. Но в конце концов она дала тот ответ, который давала всегда. — Я уверена, нас скоро спасут, — заверила Рарити, — Нам-нам не о чем беспокоиться… Эпплджек печально покачала головой. Это было именно то, чего она ожидала. Ничего не изменилось. Ничего никогда не изменится. И это сделало Эпплджек полностью побеждённой, раздавленной, и небольшая пульсирующая боль снова начала появляться в её груди. Она даже не могла сейчас смотреть на Рарити. Неважно, насколько грустной она казалась, неважно, насколько стыдно ей было — она всё равно вела себя так, будто взять на себя вину было самым далеким от мыслей любого пони. Неужели было слишком ожидать немного смирения? Ожидать извинений? Было время, когда Рарити, возможно, с трудом отказалась бы от него, но за прошедшие месяцы он бесследно исчез, и Эпплджек искренне хотела узнать, почему. И в довершение всего, она хотела узнать, почему это всё ещё так чертовски сильно на неё влияет. В конце концов, это просто Рарити была Рарити, не так ли? Даже если она была больше Рарити, чем обычно, это всё равно была... Рарити. Она пришла к этому осознанию давно. В тот день, когда всё стало чёрным. Но это было совсем не то, о чём ей следовало думать в данный момент. Однако, казалось, что каждый раз, когда ей приходилось говорить о Рарити, её разум безвозвратно возвращался к этим мыслям. Она покачала головой, пытаясь избавиться от этой головоломки. — Да, знаешь что? — откровенно сказала Эпплджек Рарити, понизив голос до рычания, — Ты права. Мы не будем волноваться. Мы застряли здесь. Как только остальные сядут на поезд до Доджа, они поймут, что нас там нет, и я уверена, они нас найдут. По крайней мере, мы можем рассчитывать на них. Глаза Рарити дрогнули, а дыхание перехватило при этих словах. — Ты можешь прийти, когда захочешь, — заявила Эпплджек, повернулась и пошла по тропинке обратно к пяти зданиям, — Я пойду найду место, чтобы разбить лагерь, прежде чем это настигнет нас. Это было тёмное пятно, которое она видела из другого окна поезда. С того места, где они стояли, было ясно, что оно дальше, чем она изначально оправдывала, но оно также было намного, намного больше. Грозовая туча, свободно летящая, ползла по небу на небольшом полотне ветра, и она извергала слабые раскаты грома вдалеке. Вспышки света, настолько яркие, что их можно было ясно увидеть в относительной яркости вечера, отскакивали вокруг её внутренностей. И хотя она не казалась большой угрозой в контексте атмосферы, Эпплджек знала, что впереди будут неприятности. Она чувствовала это по ветру. И вот, широко шагая и раздражённо стуча копытами, она предоставила Рарити самой себе, пока единорожка опускалась на бока у края пруда. — Мне жаль, — прошептала Рарити, как только убедилась, что Эпплджек её не слышит. — Мне очень, очень жаль…