Середина

Каждая капля падала на деревянную крышу, создавая ритм, подобный ритму сотни барабанов, отбивающих одну и ту же песню. По отдельности каждый из них был тихим голоском, жаждущим внимания, но вместе они вырывались наружу, образуя неистовую массу аплодисментов, ревя в унисон ради одной-единственной цели. Затем раздался гром, на секунду заглушивший даже какофонию дождя, каждый взрыв сопровождался вспышкой света, освещавшей внутреннюю часть комнаты. Маленькие капельки, просачивавшиеся со старого, шаткого потолка, падали, ускользая от толпы своих собратьев, и капали на солому и пыль, лежавшую внизу: каждый крошечный шарик воды поднимал клубящийся вихрь частиц, которые разлетались по воздуху, словно одуванчик, унесённый ветром. Эхо капель и стука отдавалось на стенах, а сверху доносился непрерывный шум водопада. Единственным постоянным источником света в комнате были лучи уходящего солнца, проникавшие сквозь отверстия в стенах. Эпплджек открыла глаза и услышала только шум дождя. Теперь у неё было время остыть, но следы её возмущения были словно оковы, которые её сдерживали. Было тяжело ходить, и физически, и морально, из-за травмированной лодыжки и беспокойного сердца. Рарити осталась одна, сама по себе, на краю пруда. Эпплджек не имела ни малейшего представления, чем она занималась всё это время, но она знала, что Рарити не двигалась всё то время, что она исследовала дома и пыталась найти тот, в крыше которого было меньше всего дыр. Именно этот — второй слева, который вошёл, сохранился в приличном состоянии, несмотря на возраст. У него было четыре прочные стены и только пара трещин в планках сверху. Неважно, что лил дождь, в любом случае: в половицах было много отверстий, через которые вода могла вытекать. В целом, дом оставался довольно автономным. Маленькая фермерская пони забралась в один из углов, где она лежала на спине, крепко закинув передние ноги за голову. Её старый, потёртый стетсон был надвинут ей на лицо, чтобы заслонить слабое мерцание свечи, и ей больше нечего было делать. И вот она лежит в углу, уткнувшись спиной в пыль, и слушает шум дождя. Облако приближалось в течение последнего часа, и наконец достигло их маленького уголка мира. Хотя прошло всего несколько минут с момента его появления, Эпплджек чувствовала, что прошло слишком много минут. Она собиралась появиться в любую секунду. Сломанная дверь ветхой хижины отъехала в сторону, открыв гору утильсырья. Мокрый от дождя багаж парил над головой Рарити на ложе из белого блеска, защищая её от стихии. Взмахом рога и вспышкой света она сбросила обломки в ближайший угол. Точно по команде. Багаж образовал кучу, занявшую почти четверть всей комнаты, и Рарити начала перекладывать его в разные части комнаты странным способом сортировки, всё время делая это с безжизненной улыбкой на лице. Ветер принес холод, и капли ледяной воды начали бить в спину Эпплджек, словно это был крик, призывающий к вниманию. Не забывайте о нас — сказала погода. Мы всегда здесь! — … дверь, — пробормотала Эпплджек себе под нос. — Хммм? — весело пропела Рарити, погружённая в игру «сортируй-шкатулку», — Что это было, дорогая? — Закрой дверь! — закричала Эпплджек, и её голос отразился от стен. — О, конечно, дорогая! — внезапно пропела Рарити, задвигая её с минимальными усилиями. Ей не потребовалось много усилий, чтобы выполнить эту задачу, совсем нет. Единственное, что мешало ей сделать это в первую очередь, это то, что её мысли были где-то в другом месте. Она почти сразу же снова сосредоточилась на багаже, снова складывая его в стопки по схеме, известной только ей. Когда меньшие коробки отодвинулись, они открыли гораздо больший сундук, который она поставила и начала открывать. Наручники и засов крепко запирали его — это был один из тех трюков, где нужно быть Единорогом, чтобы его открыть. Замки были зачарованы, чтобы реагировать на определённые частоты магии, и только ударив по нему тем же засовом, он мог отодвинуться и позволить войти. Рарити слегка приоткрыла крышку, словно исследователь, наткнувшийся на древнее сокровище. Выглянув через дырку в шляпе, Эпплджек не могла оторвать глаз. Она небрежно заметила, что этот конкретный ствол также был совершенно сухим, как и Рарити. Казалось, он был единственным, который был защищён от дождя. Она задавалась вопросом, означает ли это что-нибудь. Но это было лишь скудное наблюдение. Прежде чем Эпплджек смогла подняться достаточно высоко, чтобы заглянуть в коробку, она обнаружила, что снова быстро ложится на землю, возвращая шляпу в исходное положение. Рарити начала поворачиваться, и Эпплджек не хотела, чтобы её застали за подглядыванием. По крайней мере, не сейчас. На кону была гордость. — Эпплджек, дорогая, — пропела Рарити, доставая старый кожаный набор сумок с эмблемой семьи Эппл по бокам, — Я сохранила твои седельные сумки в чистоте и сухости в своём сундуке! Шляпа Эпплджек соскользнула с её лица и шлепнулась ей на грудь. — Что сейчас? — спросила она, приподнимаясь, чтобы рассмотреть поближе. В тот же миг сундук захлопнулся. — А... твои... твои сумки, — Рарити ухмыльнулась, её веки сдвинулись в сторону, когда она поднесла их к пони в углу. — И поэтому ты опоздала? — спросила Эпплджек с толикой подозрения, наблюдая, как они мягко приземляются на её нижние копыта. — А... да. Если хочешь знать, я была у пруда, просто думала... о некоторых вещах, и эта чудовищная туча полетела прямо на меня! Да, она застала меня врасплох, и... и мне просто нужно было убедиться, что некоторые... твои вещи сухие, поэтому мне пришлось немного перепаковать вещи. — Думала о чём-то, а? — повторила Эпплджек. Трудно поверить, что простая мысль могла отвлечь Рарити от чего-то такого большого, как это облако. Помнишь, то, о котором Эпплджек предупреждала Рарити? Эпплджек расстегнула одну из двух сумок, вытащив маленькую свечу и кремневую зажигалку. Она всегда приходила подготовленной. Свет от свечи был желанным дополнением к комнате: темнота становилась всё больше со временем. — Зачем этим ужасным погодным пегасам вообще тащить сюда грозовые тучи? — пожаловалась Рарити, продолжая швырять случайные коробки в стены. Их пространство медленно сокращалось. — Это просто бродяги, — рассеянно объяснила Эпплджек, хватая сумку и подтягивая её к голове. В крайнем случае, она сгодилась бы и на подушку, хотя и была заполнена довольно твёрдыми предметами. Она была больше для поддержки, чем для комфорта, — То есть, мне кажется, что эта не контролируется пегасами. — О, так вот почему они такие большие? — Ну, да, — Эпплджек закатила глаза, опускаясь на подушку-дублёра, — Тебе даже не нужно спрашивать? — Я... просто пыталась завязать разговор, дорогая, — фыркнула Рарити, передвигая несколько ящиков в самый центр комнаты. После событий того дня терпение Эпплджек истощилось, и любое взаимодействие подобного рода нисколько не помогло. Это был один из таких вопросов, на который Рарити уже знала ответ. Все пони знали, что блуждающие облака не становятся такими большими, если их не предоставить самим себе. Вот почему Вечнозелёные Леса постоянно были покрыты серым и чёрным, и вот почему нависшее над ними облако было шириной в добрую полмили и гремело, как землетрясение в небе. Он грозил разорвать всё, что находилось под ним, постоянными разрядами молний и смыть Землю густым и быстрым потопом. Рарити просто сделала то, что делала всегда — начала разговор, единственной целью которого было завязать разговор. Конечно, в светской болтовне не было ничего плохого, но не тогда, когда она шла в ущерб настроению. Это была её поверхность. Это было напускное важничанье. Именно этого и добивалась Рарити. Это было желание завести светскую беседу не для того, чтобы она могла привести к чему-то другому, или чтобы быть вежливым, или по любой другой причине, для которой это было нужно. Это было просто для того, чтобы заполнить пространство, которое в этот момент не нуждалось в заполнении. Её никогда не интересовало что-то более глубокое. Вот почему это было так больно. — Перестань, глупая пони, — хрипло шепнул себе шёпот. — Прости, что это было? — спросила Рарити, оглядываясь через плечо на откинувшуюся фигуру Эпплджек. Эпплджек снова надела шляпу на лицо, чтобы скрыть гримасу. — Ничего, Рарити. Просто разговариваю сама с собой. Продолжай делать то, что делаешь. Рарити почесала голову, но вернулась к своим сумкам и начала их открывать, чтобы проверить, не испортил ли дождь что-нибудь из их содержимого. Это было шумное, грязное испытание, но, по крайней мере, оно заполнило пространство отголосками промышленности. В конце концов, ровный темп работы Рарити смешался с грохотом дождя, и пустота в голове Эпплджек заполнилась сырым звуком. Она чувствовала себя так, будто плывет на гигантском листе в тихой реке, тёплая вода плескалась и лизала её спину и копыта. Это было удобно, прохладно, и движения приливов и отливов толкали и тянули её в колыбели самой природы. Туман и дым заполнили её голову, отвлекая от проблем в её жизни. Все эти переживания о том, как она доберётся до Доджа, или кто придёт им на помощь, или этот постоянный страх того, что может случиться... Их закутали, укрыли одеялами и держали подальше. И в ту ночь её разум позволил ей отдохнуть, спокойно заснуть, не мучаясь ни единой мыслью, позволив ей тихо погрузиться в лёгкий сон, увлекаемый лунным потоком. Рарити улыбнулась, наблюдая, как Эпплджек начинает тяжело дышать из-под шляпы. Бедняжка была так измотана и так устала. Она держалась так сильно. И они действительно были в отвратительном старом затруднительном положении, но, возможно... возможно, лучше будет продолжить план. В конце концов, к тому времени, как их спасут, больше не будет времени побыть с ней наедине. Времени совсем нет. Рарити кивнула. Она всё исправит. Завтра утром она найдёт способ сделать это лучше. Она сделает так, чтобы это произошло.

* * *

Луч света ударил Эпплджек в глаз, аккуратно пролетев через щель в стене и попав в дыру в шляпе Эпплджек. Это была идеальная, прямая стрела, узкий золотой дротик, который заставил её проснуться. Маленькая пони покачала головой, моргая от сна и убираясь с пути луча. Она не знала, во сколько она уснула вчера вечером, но, судя по положению солнца, было около восьми утра. Обычно она просыпалась под крики петухов на ферме на рассвете, и поэтому чувствовала себя неловко и тяжело в голове из-за того, что спала гораздо больше, чем привыкла. Она сгибала шею влево и вправо, делая ею быстрый щелчок, пока она разминала изгибы и растягивала мышцы. Условия были далеки от того, что она считала бы комфортным отдыхом. Но ей всё же удалось проспать даже под проливным дождём. Дождь прошёл — облако проплыло где-то ночью. И в какой-то момент той же ночи свеча, должно быть, погасла, потому что её отложили в сторону на одном из многочисленных ящиков, где она стояла одна и не таяла. Но непогода была очень коварна — невозможно было предсказать, решит ли она вернуться снова. Лучше всего воспользоваться нынешним периодом ясной погоды, чтобы сделать то, что необходимо. Сделав последнюю растяжку, она поднялась на копыта и оглядела комнату. Она обнаружила, что осталась одна. На противоположной стороне комнаты был небольшой участок, где Рарити явно спала, если это можно было бы назвать правильным словом. Вся грязь в том месте, где она лежала, была разбросана в стороны её непрерывным искривлением, и было ясное свидетельство того, что она тоже провела ночь так же неудобно, как и Эпплджек. Это было любопытно, потому что это означало, что Рарити, конечно, чувствовала себя не в своей тарелке, как обычно в этой ситуации, но в то же время, она не издала ни единого звука во время их сна. Не было ни крика, ни звонка, ни нытья, ни жалобы. Она даже держала свои движения настолько неподвижными, что Эпплджек не могла их услышать из-за шума дождя. И, как в крепости, багаж оставался размещенным в довольно странных местах. В середине комнаты стояла кубическая конструкция, а по бокам — две длины. Похоже, Рарити намеревалась оставить их там, где они сейчас сидели. Эпплджек пришла в голову мысль помочь Рарити собрать вещи, но... — О, Рарити, — подумала Эпплджек. Не поступай так со мной. Её взгляд скользнул вниз, к копыту, где к её лодыжке был привязан небольшой кружевной платок. Это был тот, который она вчера растянула, и она едва чувствовала ткань из-за онемения в этой области. Он был лёгким и тонким, сделанным из нежнейшего шелка и вышитым по краям тем, что Эпплджек легко узнала как копытную работу Рарити. Он был таким же белым и чистым, как и она сама. Но всё же по краям имелись эти экстравагантные стежки, которые совершенно портили функциональность. С ловкостью пони, привыкшей работать с инструментами, она развязала ткань, которая изначально была завязана не слишком туго, и держала её в перевернутом копыте, так что кусок ткани покоился там, словно рыба на блюде. Эпплджек почувствовала покалывание в голове, и лёгкий электрический разряд пробежал по её глазам, когда она уставилась на предмет, одновременно сглатывая сухость в горле. Её копыто дёрнулось на долю дюйма в сторону её лица. И она остановилась, колеблясь. Но затем, словно она была просто беспристрастным сторонним наблюдателем, она не могла ничего сделать, кроме как смотреть со страхом и опасением, как копыто дергалось, всё ближе и ближе маленькими движениями, пока ткань не коснулась её носа. Это не было глубоким вдохом. Это было даже не сильнее, чем то, как она обычно дышала, но она втянула немного сладкого, цветочного воздуха через нос, её глаза были прикованы к тупости идеи того, что она делала. Но всё же... она делала это, хотя бы для того, чтобы ухватиться за один-единственный, мимолетный, эфемерный момент. — А! — внезапно вскрикнула Эпплджек, сбрасывая платок с лица на коробки перед собой. Она стояла там, не смущаясь ничем, краснея от стыда. В конце концов она закрыла глаза и низко склонила голову от стыда. Она поскользнулась. Возвращаемся в то далекое время. Нет. Она обещала. Она дала себе обещание. И она намеревалась сохранить его. Но запах... он был неразбавленным. Он был свежим и чистым. Это было именно то, что она хотела. Он не был забит духами, ароматами и одеколонами всех видов — это был просто кусок ткани, который был с Рарити, и на нём не было ничего другого. Нет! Её грудь сжалась. Ей нужен был воздух. Ей нужно было уйти. Ей нужно было выбраться. Это было ужасное место. Там было душно и полно её вещей. Хорошо. Давай просто уйдём. Эпплджек повернулась, протиснулась мимо строительных блоков и остановилась у двери. Прямо перед ней, такой же молчаливой, какой она была всю ночь, стоял источник её разочарований, её кудри подпрыгивали, когда она скромно мотала головой. Ни один волосок на её гриве не выбивался из прически, и ни одна капля туши не выбивалась из линии. Она, вероятно, проснулась рано только для того, чтобы сделать это. Она проснулась, привязала эту штуку к своему копыту и пошла делать что-то легкомысленное и причудливое. За собой она тащила парящую смесь различных предметов, которые покачивались в воздухе, окутанные пеленой магической энергии. Эпплджек перевела взгляд со счастливого лица Рарити на беспорядок. — Ооо, смотри, что я нашла, — радостно защебетала Рарити, — Прекрасные вещи, замечательные вещи! Ни единого следа событий прошлой ночи не осталось ни на лице Рарити, ни в её действиях, ни на её настроении. Эпплджек не могла не почувствовать некоторую досаду по этой причине, хотя это была самая пустяковая из всех причин. Но это было то, как она просто отмахивалась от всего. Для неё вещи, проблемы, вопросы... всё это скатывалось с неё, как с гуся вода. Она никогда не несла в себе никакого чувства вины, никаких извинений и никогда не принимала это близко к сердцу. — Что это всё… всё это? — резко спросила Эпплджек, глядя на хлам. — О, просто кое-какие вещи, которые, как я подумала, могли бы… освежить это место, — заявила Рарити, опуская предметы на пол, пока она осматривалась и размышляла, куда можно положить каждый предмет. Там были куски дерева и старые полые молодые пни деревьев. Там были цветы кустарника и случайные металлические провода. Там были куски бревен и куски камня. Из всего хлама было только две вещи, которые могли бы иметь практическое применение. — Рарити, эти… — устало указала Эпплджек, приближаясь к ярко-красным ягодам, которые собрала Рарити. Модница привлекла их внимание Эпплджек и уложила на землю, где они устроились на подстилке из листьев. — О, да! Вижу, ты заметила. Я нашла ягоды, и у меня есть немного свежей воды. Я уверена, что они сделают завтрак просто восхитительным… — Рарити, эти ягоды ядовиты, — сказала Эпплджек, перебивая её на всякий случай. Она не хотела быть грубой, но в этот момент возникла острая необходимость быть резкой. Быстрым движением копыта она наступила на них, выпустив в воздух облако красных брызг. Почти мгновенно хижину заполнил неприятный запах, и брызги стали чёрными, даже не успев осесть. Пухлая красная мякоть крошечных плодов сморщилась и потемнела, а их кожица сморщилась и высохла, прежде чем отвалиться, как гнилая кожа. — Шейдберри, — продолжила Эпплджек, вытирая копыто об пол, — Выглядят хорошо, пока не положишь одну в рот, а потом... ну, такое случается. — Как ты… — пробормотала Рарити в изумлении, — Я… я думала, это смородина… — Они действительно похожи. Это листья, Рарити. У ягод тернового дерева листья немного темнеют на кончике. Рот Рарити слегка приоткрылся, но она ничего больше не сказала: вместо этого она бросила Эпплджек небольшой пучок листьев и веточек. Он был сплетён почти искусно в водонепроницаемую чашу, и таковой она и была, поскольку внутри содержалась небольшая порция воды. Она кивнула с виноватым выражением лица, словно ища одобрения. — Где ты взяла воду, Рарити? — пропела Эпплджек, снова страшась ответа. — Из пруда. Вода была такой чистой, как зеркало и… — Ты что-нибудь из этого выпила? — с тревогой спросила Эпплджек, поднимая голову, чтобы посмотреть в глаза брюнетки. — Почему, я... в воде была рыба и... — Рарити! — резко ответила Эпплджек, — Это простой вопрос. Ты что-нибудь из этого выпила? — Н-нет, — ответила Рарити, — Но почему… Эпплджек тяжело вздохнула с облегчением, её сердце успокоилось. Ещё одно копыто вылетело, перекинув чашу и разрушив каркас. Вода смешалась с остатками ягод, образовав чёрную жижу, которая медленно поползла к трещине в полу. — Вода бесполезна. Она застоявшаяся. То есть, какой бы чистой она ни казалась, если бы ты её выпила, то через час тебя бы вырвало. Вероятно, в ней полно яиц насекомых и тому подобного. — В яйцах насекомых? — пискнула Рарити. — Неважно, что там были рыбы. Они могут жить там, где мы не можем. В конце концов, мы всего лишь скромные пони. — О, я просто... я просто... я имею в виду… — Рарити вздохнула, глядя на остатки её усилий, стекающие в расщелину. — Слушай… — Эпплджек юркнула обратно в свой спальный угол, где оставила седельные сумки, — У меня тут в рюкзаках кое-какие припасы. Немного сбруи: фляга с пресной водой. Иди и возьми. Ты ничего не знаешь о жизни с земли. К тому же, я уверена, что ты не будешь довольна ничем, кроме самого лучшего. Я пойду и поищу что-нибудь поесть. Можешь взять то, что я принесла. — Я… — Просто сделай это, Рарити. Пожалуйста. Хоть раз послушай меня и сделай это, ладно? — Эпплджек схватила пакет зубами, швырнула его в центр комнаты, где он с грохотом приземлился на багаж. — А как насчёт тебя, Эпплджек? — Я знаю, что искать. Я знаю, какие фрукты можно здесь есть. Я заметила кусты вчера, когда я... когда я искала тебя, — она поморщилась, напомнив себе об этом коротком событии. — А как же вода? Если нет другого источника… — Суккуленты. — Прости, что? — Рарити подняла две брови. — Кактусы, Рарити. В них есть вода. Они как губка. В крайнем случае можно просто выдоить сок и выпить его. — Это звучит не очень аппетитно… — Слушай, — Эпплджек начала переворачивать сумки, высыпая их содержимое на платформу, — у нас, вероятно, есть несколько дней, прежде чем прибудет помощь. Я знаю, как позаботиться о себе. Ты — нет. Возьми мои припасы. — Но… — Возьми их, Рарити! — Эпплджек сердито посмотрела. Рарити кивнула, сохраняя улыбку. Но на этот раз улыбка отражала пустоту. Она больше не выглядела счастливой. Она просто выглядела так, будто улыбалась. — Хорошо, Эпплджек. Я сделаю это. — Я пойду и попробую собрать что-нибудь для себя, ладно? — Эпплджек закинула сумки на спину, — У меня плохое предчувствие насчёт этого облака. Чую нутром, что сегодня ночью оно прилетит со вторым заходом. — О, но Эпплджек, — вмешалась Рарити, не давая ей уйти, — Твоё копыто, почему... ты не могла бы... о. Её взгляд скользнул от голого копыта Эпплджек к скатерти на столе. — О, я поняла... ты... значит, ты в порядке. Я рада за тебя, — пробормотала она дрожащим голосом. — Слушай. Я буду в порядке, ладно? Эта повязка… Эпплджек затихла. Было много вещей, которые она могла бы сказать в тот момент, но ничто не было бы правдой. И с тем, как она себя чувствовала сейчас, было бы совершенно ясно, что она просто пыталась сказать что-то, чтобы заставить Рарити почувствовать, что то, что она сделала, не было совсем уж бессмысленным. — Я буду в порядке, — сказала Эпплджек, отворачиваясь. По крайней мере, она имела в виду то, что сказала. — Хорошо, Эпплджек, но, пожалуйста, будь осторожна. Там ужасно пыльно. Эпплджек открыла рот, чтобы спросить, какое отношение имеет осторожность к пыли, но решила этого не делать. Вместо этого она потрясла головой, стряхнув паутину, и выскочила за дверь на яркое утреннее солнце. В комнате воцарилась тишина. И некоторое время Рарити стояла там, перебирая мысли в голове. Наконец она осталась одна. Наконец-то она могла побыть одна. Она ахнула, внезапно вдохнув, когда всепроникающий холод потёк по её пальто и проник в глубины её тела. Копыто подлетело к её рту, которое она укусила, чтобы не высказать вслух внезапный поток холода, затопивший её лёгкие. Её сердце сильно забилось, когда она посмотрела на чёрную жижу, просачивавшуюся в трещины: она была близка к тому, чтобы серьёзно заболеть. Но это не было причиной её учащённого пульса. Он разваливался. Вчерашний день был… неудачным. А сегодня могло быть и того больше. Только вмешательство истинно божественного духа позволило ей избежать этого. Но весь план, вся идея, как песок с копыта, рушилась. Она не допустит этого. Она должна закончить это сегодня вечером. Она пообещала себе, что это произойдет, и она сделает всё возможное, чтобы это произошло. Она должна была это сделать. Ей пришлось. Без него не осталось ничего. Но так же, как ей было легче сменить тему, когда другие пони обвиняли её в проступках, ей было так же легко сменить тему, когда она сама была враждебно настроена. Резкие эмоции и болезненные реакции были сметены улыбкой, и она полностью отвлеклась на предстоящие задачи. Потому что не было времени думать о чём-то ещё, не было времени размышлять о последствиях своих действий, и не было времени ломать себя из-за возможности потерпеть неудачу. А что, если она потерпит неудачу? Что, если… Рарити громко закричала, пронзительно, визжа во внезапном взрыве, который перешёл прямо в смех. Она издала несколько искренних смешков, которые звучали так же искренне, как стекло по отношению к алмазу, пытаясь заставить себя быть счастливой. Она быстро набрала темп и погрузилась в свой проект. Да этот дом был просто ужасен! Его определенно можно было бы немного приукрасить! Слава богу, что она привезла всё это с собой. Ей не потребовалось бы много времени, чтобы сделать это место действительно пригодным для жилья. И у неё даже было несколько вещей в некоторых из её чемоданов, чтобы наконец завершить то, что она задумала с размещением багажа — она бы использовала их прошлой ночью, но это было бы невежливо, и она решила спать на полу, просто чтобы Эпплджек и она сама могли оказаться в одной ситуации. О, и, конечно же, заделать все дыры в крыше и стенах, а также избавиться от этой отвратительной чёрной грязи на полу... нет ничего лучше, чем немного работы по дому и уборки, чтобы разогнать кровь! Но сначала — вещи Эпплджек! Рарити подошла к небольшой группе оборудования, которую оставила для неё Эпплджек, и начала разделять её на организованные группы, которые отправлялись в разные части комнаты для дальнейшей сортировки. Она аккуратно упаковала все вещи — пару дорожных инструментов, мелочи, пакет с образцами семян яблок и другие вещи, которые, вероятно, использовались в фермерском хозяйстве, но которые Рарити никогда раньше не видела. Но она держала на столе три вещи. Бутылка для воды — зелёная, выпуклая фляга, полная свежей воды из колодца Понивилля, небольшая стопка галеты, призванной максимально утолить голод, но при этом довольно безвкусной и небольшой клетчатый кусок ткани красного и белого цвета, который Эпплджек взяла с собой на случай, если ей когда-нибудь понадобится привязать что-нибудь ко лбу, чтобы пот не попадал в глаза. Еду она приберегла, но настоящее сокровище сжимала в копытах. Поднеся ткань к лицу, она сделала большой, глубокий вдох, вдыхая все чудесные запахи, которые носились у неё в голове и будоражили её воображение. Ей очень понравилась эта ткань. Пахло точь-в-точь как Эпплджек.