Часть 1

1989 год.

Тот злополучный мартовский день Турбо запомнил навсегда. На улице ещё сугробами лежал снег и вовсе не пахло самым романтичным временем года – весной. Они с Маратом должны были работать в видеосалоне вдвоём, но у отца Адидаса был юбилей, и оба сына обязаны были присутствовать на семейном торжестве, чтобы в очередной раз не разозлить отца, который и без того грозился младшего отправить к тётке. Вместо себя Марат обещал прислать Айгуль, уверяя, что помощницы лучше Валере и не найти – надёжная, исполнительная, прилежная. И она пришла. Вовремя, не опоздав ни на минуту, словно самый ответственный человек на свете. В этом своём черном сарафане с кипенно-белым фартуком и красном галстучке, как самая примерная ученица. Турбо ещё с первой встречи не мог воспринимать Айгуль как девушку товарища, потому что стал слишком часто о ней думать. Он ненавидел себя за то, что его тянуло к четырнадцатилетней, когда вокруг толпами вились девочки-ровесницы. Всё-таки разница в четыре года была ощутимой, пока Айгуль была такой юной и невинной. Валерка-то себя в свои восемнадцать уже очень взрослым считал, всё же супером в группировке считался, а это уже не скорлупа, ответственности гораздо больше и спрос с тебя в случае чего больше. Но Айгуль... при всём своём твёрдом характере, присущим татарским девушкам, при умении взросло и здраво мыслить, она всё ещё оставалась ребёнком, и Валера это понимал. С ним девушка общалась холодно и отстранённо, держа дистанцию, ровно как и с остальными. Турбо даже не знал, точно ли они с Маратом целовались, потому что в компании она была той ещё недотрогой и скромницей, которая лишний раз ничего не скажет. Ахмерова привыкла быть отличницей не только в школе и на скрипке, но и во всём остальном, поэтому работала ответственно и без каких-либо нареканий. Валере компания девушки была очень приятна, поскольку она всегда вела себя скромно и достойно, что не могло не привлекать. И когда трое домбытовских пересекли порог видеосалона с разрешения Турбо, Айгуль немедленно оповестила гостей: «рубль с человека». Они начали мешкаться, словно думая, где раздобыть деньги, даже послали одного стрельнуть у кого-то из прохожих, но на самом деле хотели усыпить бдительность Валеры и отвлечь его, чтобы ударить по голове и оглушить. В жуткой панике Айгуль только и успела подбежать к видеомагнитофону, которым заинтересовался один из бандитов, и схватить его в руки, прижав к себе. Она понимала, что Турбо уже ничем не сможет помочь, потому что удар по голове был слишком сильным, но не могла так просто отдать им в руки видеомагнитофон. Недолго думая, группировщики схватили девочку и кинули в машину, не обращая никакого внимания на её истошные крики и попытки вырваться. Конечно, три здоровых парня по всем физическим параметрам выигрывали юную девочку. «Я должен ей помочь», — сразу же подумал Турбо, выбегая вслед за отъезжающей машиной и держась за разбитую голову. Он и не помнил, каким чудом добрался до дома Адидаса, истекая кровью, пытаясь совладать с головокружением и пугая проходящих мимо людей, но праздник Суворову старшему, отцу семейства, Валера подпортил знатно, завалившись к ним в квартиру в таком непотребном виде. — Диляр, принеси аптечку, — попросил Вова, уводя друга в ванную. — Турбо, чё стряслось? — Вов, времени нет объяснять вообще, дай тачку, пожалуйста. — Да погоди ты, не кипишуй, — Адидас пытался успокоить товарища, — расскажи толком, что случилось. — Эти мрази домбытовские совсем охренели, — рассказал Турбо, смывая кровь, — припёрлись, видеомагнитофон забрали, Айгуль увезли. — Да-а, дела, — заключил Владимир, пытаясь не поддаваться панике. — Ехать надо, Айгуль спасать. — Так поехали, — нетерпеливо сказал Валера. — Подожди, не пыли, надо по уму всё сделать. — Как у вас дела? — обеспокоенно спросила Диляра, протягивая Вове аптечку. — Всё в порядке, я всё сам сделаю, — заверил Адидас, — иди к столу, не нервничай. Адидас, Турбо и Марат засели в комнате, закрывшись от родителей, и начали думать, как всё сделать грамотно. Турбо уже собирался ехать бить всем ёбла, без разбора, но Вова старался сдерживать порывы друга – так вопросы не решались. Для начала Адидас позвонил Зиме, как надёжному товарищу, которому можно доверить такое важное дело. Вахит отличался особой сдержанностью и рациональностью, поэтому после отшива Кащея был правой рукой Адидаса. Жёлтый, который был автором домбытовских, сразу назначил время и место для разговора. Турбо собирался ехать на разборки вместе с ними, но Вова тут же пресёк его – объяснил, что тот наломает дров, если поедет в таком состоянии, поэтому лучше ему отсидеться в качалке, а они с пацанами сами всё порешают. С Зимой они встретились уже на улице, потому что ещё одного бандитского вида молодого человека отец в своей квартире не вытерпел бы, а приехавшая из другого города бабушка на юбилей сына и подавно не поняла бы, почему в дом к внукам приходят такие странные друзья. Быстро введя в курс дела Вахита, который в принципе по виду Турбо и сам всё понял, Адидас достал из кармана ключи от отцовской машины – не лучший вариант, потому что за такое можно было и пиздюлей получить, зато самый быстрый из всех возможных. — Всё, парни, вы садитесь, — он обратился к Зиме и Марату, а потом перевёл взгляд на Турбо, — а ты идёшь и нас ждёшь в качалке. Понял? — Да понял я, понял, — отмахнулся Валера. Дождавшись, пока машина исчезнет из его поля зрения, Турбо плюнул на дорогу и сам себе сказал: «конечно, блять, ждать я буду». Не думая вообще ни о чём, кроме попавшей в беду Айгуль, он подошёл к первой попавшейся машине и с помощью ножа, так уместно лежавшего в его кармане, вскрыл её. Осмотревшись по сторонам, молодой человек убедился, что его никто не видел, сел в машину и направился в кафе «Снежинка», куда по логике должны были привезти Ахмерову. Валера гнал как сумасшедший, думая лишь о том, что нужно как можно скорее оказаться там и забрать девушку. Нагло рассевшийся на стуле Колик всем своим видом показывал, что чувствует себя хозяином положения. Айгуль рядом с ним не было. — Чё, дружище, за девкой своей приехал? — он усмехнулся, глядя Валере прямо в глаза. — Забирай. Кивнув в сторону какой-то двери, Рома даже бровью не повёл и не изменился в лице. Турбо заглянул в подсобное помещение, где на диване обездвиженно лежала девушка. К Валере она лежала спиной, и он подбежал к ней, сразу же поднимая её и усаживая на диван. — Айгуленька, скажи хоть что-нибудь, — попросил он, снова сталкиваясь с её пустым, отрешённым взглядом, — Айгуль! Она молчала, а Турбо, положив голову ей на колени, выругался: — Блять! Вздрогнув от его крика, Ахмерова вновь осталась одна в этой комнате. Валера начал наносить удар за ударом Колику, теряя рассудок окончательно и не заботясь о том, что может убить. Турбо наносил хаотичные удары по лицу Ромы, пока тот не упал на пол, больше не имея возможности дать отпор. — Ты сдохнешь, мразь, прямо сейчас сдохнешь, — взбешенно сказал Турбо, избивая Колика ногами. Он бил по печени, почкам, селезёнке, рёбрам – не разбирал куда, но продолжал это делать ровно до того момента, пока Колик не перестал дышать и откашливаться, пытаясь сплюнуть кровь. Вернувшись в комнату, где сидела Айгуль, он вновь столкнулся с её взглядом, по-прежнему ничего не выражавшим. Турбо накинул на неё свою куртку и повёл к выходу, крепко удерживая её дрожащее от страха тело. Ахмерова мимолётно посмотрела в сторону валяющегося на полу Колика и почувствовала, как по щекам непроизвольно катятся слёзы. Нет, ей вовсе было не жаль ублюдка, который над ней надругался, ей просто было страшно находиться в эпицентре этих событий. Она всё ещё продолжала молчать, позволяя Валере усадить её в машину и куда-то везти. Теперь девушка не ощущала себя в безопасности, даже покинув это отвратительное кафе. Айгуль боялась всего, но бороться уже не могла – больше не было сил. Хотелось просто оказаться дома, в своей кровати, и никогда больше оттуда не выходить, скрывшись от всех. Но Валера адреса Айгуль не знал и привёз её в качалку – самое безопасное место, которое он мог предоставить ей в качестве временного пристанища. Взяв на руки заснувшую на заднем сидении девочку, Турбо аккуратно перенёс её из машины, укладывая на диван и вновь укрывая своей курткой. Айгуль проснулась, но по-прежнему не издавала ни звука, позволяя делать с ней всё что угодно. Она с головой укрылась курткой Валеры, стараясь скрыть от него свои слёзы. Он ведь ничем не сможет помочь... — Айгуленька, не плачь, всё будет хорошо, — Турбо успокаивающе погладил девочку по спине. По понятиям, конечно, она теперь считалась вафлёршей и ничего общего Универсам с ней не должен был иметь, но Валера ненавидел себя за то, что даже позволял себе прокручивать в голове эти мысли. Это ведь не просто девка какая-то, которая сама жопой крутила перед мразью домбытовской и её трахнули, это его Айгуль... Нет, не его, но как бы ему хотелось иметь возможность называть её своей. Тогда Турбо впервые в жизни пообещал себе насрать на понятия, какими бы проблемами для него это не обернулось. Тогда, когда она лежала на старом полусломанном диване, совершенно беззащитная и уязвимая, Валера себе сказал: он никому не расскажет, что произошло с Айгуль. Улица ему этого не простит, да и за свои действия он уже обречён, но она не будет опозорена. С ней всё будет хорошо. Он её защитит. Пацаны ввалились в качалку в отвратительном состоянии, избитые, в грязной одежде, у Марата из уха не прекращая сочилась кровь. — Ты откуда её взял? — кивнув на Айгуль, спросил Вова. — Из кафе, — спокойно ответил Турбо. Пока Зима обрабатывал Марату ухо, Адидас вывел Турбо на улицу. — Ты где эту тачку взял, придурок? Нахера ты туда попёрся? — орал старший. — Я чё, сидеть должен был, пока вы там на разборках? — взбешенно спросил Валера. — Да, ты должен был сидеть, — подтвердил Адидас, — ты тачку где взял, я тебя спрашиваю? — Угнал я её, блять, — сказал Туркин. — Выбора другого не было. — Турбо, тебе чё, в голову сильно прилетело? Ты хоть понимаешь, что тебе угон пришьют? — Я должен был её спасти, ты понимаешь это? — Ты должен был делать то, что я говорю, — уверенно заявил Суворов, — а я сказал сидеть и ждать, пока мы поговорим. — Поговорили? — усмехнулся Турбо, намекая на внешний вид Адидаса. — Решили чё? — Да они всей шайкой своей приехали туда, беспредельщики, — объяснил Вова, — но ты тачку давай убирай отсюда. Валера и сам понимал, что машину надо куда-то отогнать, чтобы менты в случае чего не нагрянули по их души, ведь заявление об угоне тачки владелец рано или поздно напишет, и её рано или поздно всё-таки найдут. Он кинул «жигули» на пустыре, в приличном отдалении от их скромного пристанища, а вернулся уже пешком, немного освежив мысли после произошедшего. Но картина, которую увидел молодой человек, вернула его в суровую реальность: Марат обнимал Айгуль, пытаясь её растормошить хоть немного, но она, словно кукла, сидела в его объятиях, не произнося ни слова. Тем не менее рядом с ним ей было намного спокойнее. — Вова где? — спросил Турбо, заметив, что старшего нигде нет. — Отъехал, сказал, вернётся скоро, — ответил Зима. — Поговорить надо. Вздохнув, Турбо снова пошёл на улицу, хотя желания объясняться с кем-либо не было. Он сделал то, что посчитал нужным, а все разговоры в данной ситуации считал лишними. Да, ослушался старшего, сделав всё по-своему, заработал себе две статьи, но понимал: по-другому и быть не могло. Отсиживаться в укромном месте, пока пацаны на разборках, а Айгуль в беде – против его правил. Не такой он человек и никогда таким не станет. — Ну, чё там было-то? — закурив, спросил Вахит. — Ничего, приехал, забрал, привёз сюда, — односложно ответил Валера. — А чё с ней? — уточнил Зималетдинов. — Ни слова не сказала за всё время. — Слушай, ей четырнадцать лет, а её похитили какие-то ублюдки, ты как думаешь, чё с ней? — Турбо не мог сдерживать свой гнев. — Испугалась она. Зима, конечно, был неглупым парнем, сразу смекнул, что произошло с Айгуль в «Снежинке» и чем объясняется её состояние, но хотел услышать это от товарища, чтобы убедиться наверняка. Решив, что это действительно стоит оставить в тайне, Вахит больше ничего не стал выпытывать у Валеры. По началу он даже удивился, что Турбо поступил не по понятиям – значит, есть ещё внутри что-то, что называется чувствами. И это, если честно, не могло не радовать Зималетдинова. Он-то на товарище почти крест поставил, думая, что тому вообще всё человеческое чуждо. Валера вернулся в качалку в ужасном расположении духа. Во-первых, раздражали вопросы, которые мощным шквалом обрушились на него, когда ему самому и физически, и душевно хуёво; во-вторых, неприятно было наблюдать за тем, как Марат по-хозяйски обнимал девчонку. Турбо мечтал оказаться на его месте, но постоянно себя одёргивал: она слишком юная, чтобы он мог себе такое позволить, а Марат вообще его товарищ, которого он никак не может предать. Не по-пацански это. Вова вернулся весь на нервах, бешеный, и, никому не сказав ни слова, забрал Марата с Айгуль, напомнив, что девочку пора везти домой. Валера вообще не понимал, что произошло, куда ездил старший и почему вернулся такой дёрганный. А вот Зима, кажется, догадался, что Адидас поехал в эту самую «Снежинку», чтобы расквитаться с Жёлтым и его дружками за «разговор», о подробностях которого они так и не рассказали Турбо. Не просто же так, уезжая, Вова проверил наличие пистолета. И не просто так не захотел ни о чём говорить по возвращении. Каждый хранил свои тайны, не желая их рассказывать даже близким друзьям. Почему-то в момент такой уязвимости в голове упорно скользила одна мысль: «молчи». И они все молчали. И все понимали, что это станет отправной точкой к необратимому концу. Родители Айгуль с порога набросились на Марата, которому и без их криков было настолько плохо, что он проигнорировал всё сказанное ими и, передав в их руки девочку, ушёл. Они с ужасом поняли, что дочь их стала жертвой изнасилования, а это считалось самым страшным позором для всей семьи. Даже не пытаясь как-либо объясниться перед родителями, Айгуль ушла в комнату и легла на кровать прям так, в школьном сарафане. Алсу Ильдусовна кинулась на плечо к мужу, надеясь найти поддержку хотя бы в нём, но Ренат Айнурович грубо отпихнул женщину, презрительно сказав: «это всё твоё воспитание». Муж сказал, что в милицию надо сообщить, мол, вернулась дочь домой и больше искать её не требуется, и жена даже не стала с ним спорить, сама понимала, что, если они заявление напишут за изнасилование, то все соседи и знакомые начнут пальцем показывать, якобы сами они виноваты, что дочь такую вырастили, проститутку малолетнюю.