Часть 2

Последующие дни для Айгуль были невыносимыми. Родители относились к ней так, словно она самая последняя шалава в городе, отец как с цепи сорвался со своим контролем – в школу чуть ли не за ручку водить стал, из школы забирал секунда в секунду, не дай бог посмела задержаться где-то после уроков. Ахмерова держалась, как могла, изо всех сил пыталась жить так, словно ничего не произошло, в школе молчала о своих переживаниях, а дома каждый день сталкивалась с презрительным взглядом матери. Она всё прокручивала в голове момент, когда за ней приехал Турбо, весь в крови, но несмотря ни на что, забрал её, не оставил в опасности. А ведь Айгуль всегда думала, что он бесчувственный гопник, каких сейчас пол-Казани, и избегала его общества, предпочитая общаться только с Маратом, а сейчас поступок Валеры просто не могла забыть. В её голове он представлялся настоящим героем, хотя... а можно ли героем назвать того, кто в момент своего геройства совершил преступление? На этот вопрос у Ахмеровой ответа не было. После событий того дня по Казани пошли слухи про двух убитых в кафе «Снежинка», но никто, кроме Адидаса и Турбо, так и не мог понять, что же там на самом деле произошло. Приехав в кафе, чтобы отомстить Жёлтому, Вова про труп Колика сразу узнал и тут же просёк: тот изнасиловал Айгуль, пока остальные на стрелке были, за это Валера его и отпиздил так, что по лицу едва ли можно было опознать личность. — Слушай, давай так, вы с нашим пацаном разобрались за вашу девчонку, теперь расход, — предложил Жёлтый, почувствовав недобрый настрой Адидаса. — Нет, мразота, так не пойдёт, — Вова выстрелил в ногу Вадиму, предупреждая о своих серьёзных намерениях, — извиняйся. Его дружки мгновенно подскочили со своих мест, но Адидас, среагировав быстрее, выстрелил и им в ноги. Он становился агрессивнее с каждой секундой, видя, как эти скоты упиваются своей безнаказанностью. — Стреляй, — уверенно сказал Жёлтый. — Давай, давай, стреляй. Давай, ссыкло, стреляй. Выстрел. Истеричные крики мужчины прекращаются ровно в ту секунду, когда в его тело попадает пуля куда-то в область печени. Немые взгляды товарищей Жёлтого на Адидаса давали ему понять, что они испугались, ведь изначально все думали, что выстрелить ещё раз он не сможет – просто пугает. Заметив валяющееся в стороне пальто Айгуль, о котором Турбо не вспомнил, Вова забрал его с собой и уехал. В голове мужчины была теперь лишь одна мысль: они с Валерой теперь в одной лодке. В дом к Ахмеровым приходил следователь, желая разобраться в произошедшем. Как бы ни хотелось родителям скрыть факт изнасилования, они вызывали милицию по поводу пропажи дочери, значит, должны были следователю обо всём рассказать. По внешнему виду Айгуль, конечно, сложно было не догадаться, что случилось, но никто так и не произнёс это страшное слово вслух. Ренат Айнурович лишь сказал: — Заявление писать не будем. Потом позора не оберёмся. Айгуль, несомненно, слышала эти слова и снова убеждалась в том, что при живых родителях словно сиротой осталась, они не поддержат и не помогут справиться с тем, что с каждым днём разрушает её всё сильнее. Она не подавала виду, что обижена, вообще старалась как можно меньше контактировать с родителями, и это получалось, поскольку они сами не очень-то тянулись к дочери. Марат не выдерживал разлуки со своей любимой и злился на её родителей за то, как они поступали с Айгуль. Мальчику хотелось скрыть её от всего этого жестокого мира в своих объятиях, лишь бы она никогда снова не узнала, что такое боль. Он плакал, он впервые в жизни плакал, когда этого никто не видел, но справиться с эмоциями в такой ситуации было сложно и Марату. Ему никто не говорил прямо, что произошло с его девочкой, но переглядывания суперов и неоднозначные фразы убеждали: не произошло ничего хорошего. Плевать. Он любит Ахмерову и, что бы с ней ни произошло, не отвернётся от неё, не бросит, всегда будет рядом с ней. Марат позвал её на дискотеку – единственное доступное в советском союзе развлечение для молодёжи, он хотел, чтобы Айгуль вернулась к нормальной, полноценной, обыкновенной жизни. И она пошла, точнее, сбежала из-под надзора отца, даже не надев верхнюю одежду, выслушивая попутно оскорбления в свой адрес, но больше так продолжаться не могло. Добежав до Дома Культуры, где уже ждал Марат, она бросилась ему на плечо и дала волю слезам. — Тише, тише, маленькая моя, — успокаивал Суворов. — Я рядом. И эти слова для Айгуль были самыми желанными, потому что она наконец-то могла почувствовать, что её искренне кто-то любит, искренне готов протянуть руку в помощи в столь сложный для неё период. Она обнимала Марата так, словно только это помогало ей жить дальше, а он молча обнимал в ответ, понимая – ей так нужно. В здание Дома Культуры она зашла уже совсем в ином настроении, как будто не она сейчас сбежала от родителей и пролила столько слёз. Айгуль улыбалась, впервые с того момента, а на дискотеке всё было как обычно: никаких взглядов, никаких смешков, с ней общались нормально. Стоя у колонны, Турбо в очередной раз игнорировав медленный танец, потому что та, с кем он хотел танцевать, была занята. Он исподлобья посматривал на нежно танцующих Марат и Айгуль, отмечая про себя, что им действительно хорошо друг с другом, а он в целостной картинке их счастья совсем лишний. — Валер, может, потанцуем? — назойливая девушка, давно влюблённая в Турбо, всё не оставляла попыток обратить на себя его внимание. — Не хочу, Ксюш, — отмахнулся группировщик. — Почему? — губы девушки сложились в тонкую полоску, показывая, что она обиделась. — Не люблю медляки, — ответил Турбо. Ксения ушла, в очередной раз расстраиваясь неудачной попытке хотя бы потанцевать с ним. Валера нравился ей давно, и подруги упорно советовали начать делать первые шаги, раз он их не делает сам, но каждый раз Ксюша лишь расстраивалась, ведь он постоянно отказывал. Земцова не могла понять, что с ней не так: у неё приятная внешность, хорошая фигура, да и другие парни нередко обращали на неё внимание, а Турбо оставался непреступным. Заметив, что Айгуль осталась одна, Валера подошёл к ней. С того дня, когда он забрал её от домбытовских, они ни разу не виделись, и Туркин ужасно за неё боялся. Она подняла на него глаза и улыбнулась, искренне улыбнулась, потому что тоже не могла выкинуть из головы. — Как ты? — он нарушил молчание первым. — Я... нормально, — ответила Ахмерова. Ведь действительно лучше, чем «нормально» быть не могло. Она первый раз вышла из дома не в школу, а туда, где можно расслабиться и прийти в себя. — Я рад, Айгуль, что ты в порядке, — сказал Турбо. — Спасибо... — тихо прошептала девушка, пряча взгляд. — Валер... а ты того парня убил, да? — Давай не будем об этом, — парень пресёк её попытку обсудить это подробнее, — давай это тоже останется нашей тайной. Но тайной этим словам остаться было не суждено. Подруга Ксюши, Вера Терентьева, не могла простить Турбо испорченное настроение подруги и решила с ним поговорить, но увидев, как он подошёл к Айгуль, спряталась за ближайшей стенкой и подслушала разговор. Суть разговора уловить было непросто, но то, что Валера кого-то убил, она поняла ясно. И то, что Ахмерова к этой ситуации имеет прямое отношение. Позабыв о своей изначальной цели, Вера вернулась в компанию к своим подругам и сказала: — Вы знаете, что я сейчас услышала? Три пары глаз уставились на неё с интересом, и она начала пересказывать диалог, сама не понимая, о чём идёт речь. — А я слышала, пацанов из Дома Быта убили! — вспомнила Катя. — Двоих! И троих ранили! — Не-е-ет, — возразила Ксюша, — тут убитых двое и раненых трое, а они об одном говорили! — И что? — не унималась Екатерина. — Может, Айгуль только про одного знает, потому что собственными глазами это видела. — Интересно, за что он так... — размышляла Вера. — А если она изменила Марату с Турбо, а домбытовские это узнали, и за это Турбо их грохнул? — предположила Ксюша, выстраивая в голове логическую цепочку. Из-за слухов, распущенных девочками в тот вечер, информация вышла за пределы Универсама и дошла до других группировок, которые решили провентилировать эту ситуацию. Через некоторое время информация дошла и до милиции, они даже понять не могли, кто и за что убил Жёлтого и Колика. Дело сдвинулось с мёртвой точки, когда цепочка событий выстроилась у следователя в голове: изнасилование Айгуль - убийство домбытовских. Первым под подрзрение попал Вова Адидас, но когда к нему домой пришли с обыском, никаких улик там не было, как и самого Адидаса. Его предварительно предупредил Пальто, что ему лучше свалить из города, потому что в милиции за него взялись плотно. Все думали, что обоих домбытовских он убил один. Тогда Вова, встретившись на нейтральной территории с Турбо, предупредил товарища, что ему тоже лучше исчезнуть, пока в милиции не взялись за него. — Да некуда мне валить, Вов, — отстранённо сказал Турбо. — Значит так, брат, завтра на вокзал приезжай, мы с Наташей уезжаем, я тебе билет возьму, с нами поедешь. Тон Суворова был на редкость серьёзным, и Валера даже не стал предпринимать попыток спорить со старшим. А ведь он был прав, что ожидало Туркина в Казани после убийства человека? Тюрьма, не иначе. И держаться-то ему не за кого здесь, из родных только отец, да и тот уже забыл, когда последний раз трезвым был. Отбросив окурок в сторону, Валера пожал руку Вове и попрощался. Призрачная надежда на то, что ему удастся покинуть Казань до того, как менты начнут под него копать, с треском разбилась после того, как у дома его повязали и отвезли в отдел. — Ну, рассказывай, Туркин, — Ильдар Юнусович внимательно смотрел на парня. — Чё рассказывать-то? — Как человека убил рассказывай, — на повышенных тонах ответил мужчина, — ты уже все границы разумного перешёл, Туркин. — Никого я не убивал, — ответил Валера, стараясь сохранять спокойствие. Внутри же всё клокотало от страха. Он впервые в жизни боялся. — Да что ты говоришь, — усмехнулся следователь, — а у меня есть показания свидетелей, которые слышали, как ты обсуждал с Ахмеровой убийство Количевского Романа Михайловича, а до этого в наше распоряжении поступила информация, что Ахмерову изнасиловали, что ты скажешь на это? — Что за свидетели? — уточнил Турбо. — Я Ахмерову пару раз в жизни видел, у меня с ней никаких разговоров личных быть не может. — А Желтухина Вадима Андреевича, которого дружок твой, Адидас, убил, ты тоже не знаешь? — Почему же, знаю, — подтвердил Туркин. — Но Адидас его не убивал. — Неправильный ответ, — сказал Ильдар Юнусович. — Товарищи Желтухина не такими молчаливыми оказались, как ты, поведали мне, что его убил Адидас, собственными глазами это видели. Блять. Во взгляде Турбо читалась полная растерянность, потому что он не знал, что теперь говорить. Одно дело, чьи-то домыслы, совсем другое – показания реальных свидетелей, которые видели и знают. Но у Адидаса замечательная семья, которая не переживёт, если его посадят, у него есть любимая девушка, Наташа, которая с ним и в огонь, и в воду. Нет, не может он лишиться этого всего в одночасье, не заслужил он. Он всего лишь заступался за тех, кто ему дорог, пусть и таким незаконным методом. А что терять Валере? Алкоголика-отца, который и знать не знает, сколько лет его сыну? Ни семьи нормальной, ни девушки любящей, ради которой в лепёшку бы расшибся, но вышел отсюда. — Это я их убил, — как гром среди ясного неба прозвучал твёрдый голос Турбо. — И Желтухина, и Количевского. — Подожди, подожди, — сказал Ильдар, — чужой вины брать на себя не надо. Желтухина убил Адидас, и если ты поможешь нам его найти, то за убийство Количевского получишь минимальный срок. — Я Жёлтого убил, — решительно повторил Туркин, — зуб у них на Адидаса, вот и гонят на него. — Туркин, мне тут Ваньку не валяй, — ударив кулаком по столу, не выдержал мужчина, — думаешь, чужую вину на себя возьмёшь, тебе «спасибо» кто-то скажет? Нет, дорогой, пока ты гнить на зоне будешь, о тебе никто и не вспомнит. Но уловки мента на Валеру не действовали. Он для себя уже решил всё, вину возьмёт на себя и дело с концом. Сидеть всё равно придётся, раз крыса какая-то пронюхала про убийство Колика и растрепала, а если Адидаса примут, что вообще группу лиц впаяют, никогда не отмоются. Отец его взбешен будет, на Марата пальцем в школе показывать начнут – пацан-то пацаном, но всё-таки школьник ещё, а Наташа и вовсе может не дождаться, и жизнь Вовы сломана будет окончательно. Нет, опредёленно Турбо в своём решении был прав и пути назад не было. — Я ещё раз повторяю, — непоколебимо сказал Валера, — и Желтухина, и Количевского убил я. — А почему тогда Суворова несколько суток дома нет? — спросил Ильдар Юнусович. — Без понятия, он передо мной не отчитывается, — ответил Турбо. — Ну хорошо, — нервозно сказал мужчина, чуть ли не кидая в группировщика ручку и следом двигая лист, — пиши тогда. Как всё было пиши, как убивал пиши, не забудь упомянуть, почему Количевский умер от множественных побоев, не совместимых с жизнью, а Желтухин убит из пистолета. Надеясь подловить Туркина хотя бы на разным характере двух убийств, следователь продолжал задавать вопросы. Не в его интересах было сажать невиновного, несмотря на то, что на Турбо у него давно зуб был, слишком уж дерзко пацан вёл себя при каждой их встрече, словно ничего и никого не боится. Но и Адидас ангелом не был, из Афгана вернуться не успел, как уже дров конкретных наломал, ещё и человека убил, если верить бывшим домбытовским, которые за свою шкуру так испугались, что сразу прибежали сдавать убийцу Жёлтого. По понятиям отшить их должны были, но группировки такой, как Дом Быта, уже и не существует после смерти Желтухина, а менты пообещали в тайне их признание оставить. — А всё просто, — Турбо улыбнулся, — когда Колика убивал, пистолета при себе не было, пришлось убивать так, а потом с пистолетом вернулся и Жёлтого грохнул. — Как же твои родители такую мразь вырастить умудрились, а, Туркин? — Да пошёл ты, — ответил Валера. Больше всего он ненавидел, когда говорят о родителях, когда пытаются взывать к его совести. Нет у него совести и вряд ли когда-то была. Ильдар Юнусович усмехнулся. Задел. Этот, конечно, истинных чувств своих никогда не покажет, но как же задевали его слова о родителях и о том, какой он никчёмный человек. А мужчине нравилось напоминать об этом малолеткам, которые на улицах строили из себя смельчаков, пробить которых может разве что молоток, но на самом деле они все были несчастны из-за безразличия родителей и в глубине души от этого страдали. Они не знают, что такое любовь, забота, не умеют сострадать и пытаются свою пустоту заткнуть омерзительными поступками, разрушающими чужие жизни. — Пистолет где, которым Желтухина убил? — спросил Ильдар, пока Турбо корявым почерком выводил чистосердечное признание. — Выкинул. — Куда? Конкретнее говори. — Не помню, — отмахнулся Валера, — выкинул и всё. Вздохнув, мужчина замолчал, позволяя группировщику дописать. Понимал он, конечно, что Турбо Жёлтого не убивал. Колика – да, убил, в этом сомнений нет, но Желтухина убил Адидас, и для Ильдара Юнусовича огромным удивлением было то, что парень готов на себя взять вину другого человека. Дружба дружбой, но это уже переходило всякие границы. Тюремный срок не шутки всё-таки, и следователь обеспокоен был тем, что Туркин не в полной мере осознаёт всей серьёзности. А Валера ни о чём даже не жалел. Он лишь хотел, чтобы у Вовы с Наташей получилось уехать и начать новую жизнь. Он справится. Он выдержит, как выдерживал удары судьбы всегда, каждый год своей жизни.