Дорога без конца

      Дорога разматывалась перед ними, как киноплёнка. Солнце уже поднялось выше, и его лучи пробивались сквозь редкие облака, заливая асфальт золотистым светом. Поля по обе стороны шоссе пестрели поздними летними красками — ярко-жёлтые подсолнухи, изумрудная кукуруза, кое-где уже тронутая осенней рыжиной. Ветер гулял в открытых окнах, трепал волосы Лиз и приносил с собой запахи нагретой земли, скошенной травы и далёкого дыма — кто-то жег листву за холмами.       Лиз откинулась на сиденье, закрыв глаза. В ушах стоял шум мотора, смешанный с тихой музыкой из радио — какой-то старый рок-н-ролл, под который Джейк негромко подпевал. Его голос был низким, чуть хрипловатым, и Лиз улыбнулась, не открывая глаз. — Мне нравится, когда ты поёшь, — сказала она мягко.       Джейк на секунду замолчал, потом засмеялся: — Да? А я всегда думал, что мне медведь на ухо наступил. — Ну, может, чуть-чуть, — Лиз приоткрыла один глаз, лукаво сощурившись. — Но мне всё равно нравится.       Он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. Лиз протянула руку, положила ладонь ему на колено. Джейк на секунду отвлёкся от дороги, посмотрел на её пальцы, потом медленно поднёс её руку к губам и поцеловал тыльную сторону ладони. Губы его были слегка шершавыми, тёплыми. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За то, что слушаешь.       Лиз сжала его пальцы и закрыла глаза снова. В этот момент она чувствовала себя так, словно они были единственными людьми на свете — просто он, она и бесконечная дорога.       Заправка «Lucky Star» выглядела так, будто её забыли в 80-х. Выцветшая вывеска, потрескавшийся асфальт, ржавая бензоколонка. Над дверью в магазин висел колокольчик, который звякнул, когда они зашли внутрь. — Доброе утро! — крикнул откуда-то сзади седой мужчина в заляпанной маслом робе. — Заправляемся? — Да, — Джейк кивнул, беря с полки две бутылки воды, пачку орехов и шоколадный батончик.       Лиз потянулась за сигаретами, но не успела даже коснуться пачки, как Джейк уже стоял рядом. — Ты серьёзно? — он приподнял бровь, но в его глазах светилась игра. — Курить на заправке? Хочешь, чтобы нас запомнили как «ту парочку, которая устроила фейерверк» ?       Лиз фыркнула, но убрала руку: — Ладно, ладно, ты победил. — Я всегда побеждаю, когда дело касается твоей безопасности, — он положил на кассу ещё пачку жвачки и улыбнулся.       Кассир фыркнул, отсчитывая сдачу. — Молодые, — пробормотал он, будто это объясняло всё на свете.       Через пять минут они снова были в машине. Джейк завёл мотор, а Лиз, высунув руку в окно, смотрела, как заправка медленно уменьшается в зеркале заднего вида. — Куда теперь? — спросила она, разворачивая шоколадку. — Куда угодно, — Джейк улыбнулся, и в его глазах отразилось всё небо. — Лишь бы вместе.       Машина рванула вперёд, оставляя позади пыль, заправку и всё, что могло их остановить.       Оставшийся день они провели в дороге, под смешные истории о неудачных школьных годах Лиз и абсурдных хакерских подвигах Джейка. — И тогда я поняла, что красить волосы перекисью в школьном туалете — не лучшая идея, — смеялась Лиз, размахивая руками. — Получился не платиновый блонд, а что-то между морковным и... — И пожарной машиной? — подсказал Джейк, едва сдерживая улыбку. — Да! И мама так орала...       Они смеялись до слёз, пока солнце не начало клониться к горизонту, окрашивая небо в оттенки розового и золотого.       Сумерки опустились мягко, как тёплое одеяло. Дорога сузилась, превратившись в ленту асфальта, окружённую с обеих сторон высокими соснами. Их ветви, тёмные и пушистые на фоне вечернего неба, покачивались под лёгким ветерком. Вдалеке мелькали огоньки одиноких ферм, но мотелей поблизости не было видно. — Похоже, сегодня ночуем в машине, — вздохнула Лиз, потягиваясь. — Не самая плохая идея, — Джейк свернул на грунтовую дорогу, ведущую к небольшой поляне.       Машина остановилась под раскидистым дубом. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только стрекотом сверчков и редким шелестом листьев. — Прогуляемся? — предложила Лиз, открывая дверь.       Они вышли и потянулись, разминая затекшие мышцы. Воздух был свежим, с лёгким ароматом хвои и влажной земли. — Смотри, — прошептала Лиз, поднимая глаза к небу.       Над ними раскинулся бескрайний звёздный ковёр. Млечный Путь прочерчивал через всё небо серебристую дорожку, а миллионы звёзд сверкали, будто алмазы, рассыпанные по чёрному бархату. — В городе я никогда не видела таких звёзд, — сказала Лиз, чувствуя, как что-то тёплое и большое наполняет её грудь. — Это из-за светового загрязнения, — ответил Джейк, глядя вверх. — Искусственный свет... — Умник, — перебила его Лиз, закатив глаза, но улыбка не сходила с её губ.       Джейк рассмеялся и потянулся к ней. Его руки обняли её за талию, а глаза в свете звёзд казались ещё глубже, ещё темнее. — Ты прекрасна, — прошептал он.       Лиз не ответила. Вместо этого она встала на цыпочки и прижалась губами к его губам. Поцелуй был мягким, сладким, как летний ветерок. Она чувствовала, как его пальцы впиваются в её бока, как его дыхание смешивается с её дыханием, как сердце бешено колотится где-то между ними.       Когда они наконец разошлись, Лиз, не отрывая взгляда от его глаз, сказала: — Я люблю тебя.       Слова вырвались сами, легко и естественно, будто она произносила их всю жизнь.       Джейк замер на мгновение, потом прижал её к себе так крепко, что у неё перехватило дыхание. — Я тоже, — прошептал он ей в волосы. — Я тоже.       Над ними звёзды продолжали сиять, холодные и далёкие, но Лиз было тепло. Потому что где-то в этой бесконечной вселенной, на маленькой поляне, под старым дубом, они нашли свой собственный мир.       И этого было достаточно.       Лиз достала телефон и сделала снимок звёздного неба. На экране получилось не так впечатляюще, как в реальности, но всё же — Млечный Путь угадывался бледной дымчатой полосой.       «Когда-нибудь я научусь фотографировать звёзды как следует. А пока — вот такой вид из нашего «номера» сегодня» , — подписала она и отправила Джесси.       Телефон тут же завибрировал в ответ:       «Выглядит волшебно. Берегите друг друга» .       Лиз улыбнулась и забралась в машину, где Джейк уже расстелил на заднем сиденье одеяло, превратив тесное пространство в подобие гнезда. Они устроились лицом друг к другу, ноги переплетаясь в тесноте. — Удобно? — спросил Джейк, поправляя подушку под её головой. — Лучше, чем в некоторых мотелях, где мы останавливались, — она прижалась к его груди, слушая ровный стук его сердца.       За окном тихо стрекотали сверчки, а сквозь приоткрытое окно доносился запах сосновой хвои. — Джейк... — Лиз провела пальцами по его руке. — Тебе было тяжело? Уезжать, так и не повидавшись с сёстрами?       Он замер на секунду, потом глубоко вздохнул: — Каждый день. Но пока за мной охотятся... Лучше держаться от них подальше. Ради их же безопасности.       Лиз почувствовала, как его рука непроизвольно сжала её плечо. — И от тебя тоже, — добавил он тихо. — Мне стоило держаться подальше. Это опасно, Лиззи.       Она приподнялась на локте, чтобы посмотреть ему в глаза: — Во-первых, — она ткнула его пальцем в грудь, — я сама сделала этот выбор. А во-вторых...       Её голос смягчился: — Я ни на что не променяла бы эти моменты. Даже со всеми опасностями. Даже с этими ужасными сиденьями, — она улыбнулась, и Джейк невольно рассмеялся. — Ты невозможна, — он притянул её ближе, целуя в макушку. — Зато твоя, — прошептала она, закрывая глаза.       В тесном пространстве машины, под мерцанием звёзд, они нашли своё временное убежище. И хотя впереди их ждала неопределённость, в этот момент они были просто двумя людьми, выбравшими друг друга вопреки всему.       За окном ночь становилась глубже, а их дыхание постепенно выравнивалось, сливаясь в единый ритм.       «Счастлива» , — подумала Лиз, засыпая.       И это было чистой правдой.

***

      Лиз проснулась от того, что солнечный свет, пробиваясь сквозь ветровое стекло, ласково касался её лица. Она потянулась, ощущая лёгкую одеревенелость в спине после ночи в машине, и тут же заметила, что место рядом пустует.       Приподнявшись, она увидела Джейка — он сидел на переднем сиденье, склонившись над ноутбуком, его профиль чётко вырисовывался на фоне утреннего неба. — Эй, — хрипловато позвала она, смахивая с лица непослушную прядь волос. — Сколько времени?       Джейк обернулся, и в его глазах тут же вспыхнуло тёплое оживление. — Ещё рано, — он отложил ноутбук в сторону. — Не хотел будить тебя. — А что так пристально изучал? — Лиз зевнула и потянулась за бутылкой воды. — Проверял, не оставили ли мы следов. Всё чисто.       Она кивнула, делая глоток. Вода была тёплой, но освежающей. — Голодная? — Джейк достал бумажный пакет с остатками вчерашних запасов. — Бутерброды немного помялись, но съедобны. — Для меня и не такое сойдёт, — Лиз ухмыльнулась, принимая протянутый завтрак.       Они ели молча, наблюдая, как солнце поднимается выше, разгоняя утренний туман над полями.       Перед тем как тронуться в путь, Лиз поймала момент: — Джейк, не двигайся!       Он поднял брови, но замер, когда она навела на него камеру телефона. — Селфи? Серьёзно? — Ага. Для Джесси.       Лиз пристроилась так, чтобы в кадре было видно её — слегка растрёпанную, но сияющую, с едва заметными ямочками на щеках, — и Джейка на заднем плане. Он смотрел куда-то вдаль, за кадр, на дорогу, и утренний свет мягко выделял его черты: вьющиеся от ночной влажности чёрные волосы, резкую линию скулы, тень ресниц, падающую на щёки. Даже синяки под глазами, казалось, немного побледнели.       «Утро где-то между небом и землёй. И он всё так же красив, даже когда не смотрит в камеру», — подписала она фото и отправила.       Джесси ответила почти мгновенно:       «Вы оба выглядите... живыми. Это хорошо» .       Лиз фыркнула и показала сообщение Джейку. — Ну что, поехали? — он завёл двигатель, и машина ожила под ними. — Поехали, — Лиз устроилась поудобнее, глядя на дорогу, убегающую вперёд.       Куда бы она ни вела — теперь это не имело значения.       Главное, что они ехали вместе.

***

      Три дня дороги слились в одно бесконечное полотно — бескрайние хлопковые поля Миссисипи, где белые пушинки цеплялись за стебли, словно первый снег; душные придорожные закусочные с потрескавшимися неоновыми вывесками, где они ели яблочные пироги с слишком сладким чаем; ночи в дешевых мотелях, где сквозь тонкие стены доносились то ссоры незнакомцев, то смех, то звуки старого телевизора.       Особенно Лиз запомнилась одна ночь в Алабаме — они спали в машине на пустынной парковке у озера, а перед рассветом поднялся такой туман, что мир за стеклами исчез полностью, оставив только их двоих в маленьком коконе из тишины и тепла. Джейк тогда раздобыл где-то термос с кофе, и они пили его, наблюдая, как серое марево за окном постепенно розовеет. — Похоже на конец света, — пробормотала Лиз, прижимаясь к нему плечом. — Не самый плохой вариант, — ответил Джейк, и в его голосе звучала та редкая беззаботность, которая появлялась только в такие моменты.       А потом был Луизиана — бесконечные болота с кривыми кипарисами, торчащими из воды, словто древние стражи; запах сырости и чего-то сладковато-гнилого в воздухе; мосты, тянущиеся над коричневой водой, где иногда мелькали темные спины аллигаторов.       И вот теперь — Новый Орлеан.       Дорога плавно сменилась оживлёнными улицами, где в воздухе витали ароматы жареной выпечки, свежего кофе и чего-то сладкого, с оттенком рома. Яркие вывески на французском, звуки саксофона, доносящиеся из открытых дверей баров — они въехали в город как раз в разгар фестиваля. — Джейк, — Лиз положила руку ему на плечо, когда они остановились на светофоре. — Посмотри, что тут творится.       Он скользнул взглядом по толпе, где люди в ярких одеждах танцевали прямо на улице под ритмы джаза. — Опасно, — пробормотал он, но в его глазах уже читался интерес. — В толпе как раз безопаснее, — Лиз ухмыльнулась. — Легче затеряться.       Джейк вздохнул, но уголки его губ дрогнули. — Ты неугомонная. — Зато твоя.       Через час они уже заселялись в небольшой отель во французском квартале. Комната была скромной, но уютной — деревянные полы скрипели под ногами, а из окна открывался вид на узкую улочку, где музыканты настраивали инструменты.       Лиз бросила сумку на кровать и повернулась к Джейку: — Откуда у тебя столько денег? — спросила она, прищурившись. — Отель не шикарный, но это уже не первый раз, когда ты платишь без проблем.       Джейк улыбнулся — медленно, с той самой многозначительной усмешкой, которая всегда заставляла её сердце биться чаще. — Я же хакер, — ответил он, как будто это объясняло всё.       Лиз закатила глаза, но не стала допытываться. Вместо этого она подошла к окну и распахнула его настежь. — Тогда, мистер Хакер, — она обернулась к нему, подмигнув. — Как насчёт того, чтобы показать мне этот город?       Джейк рассмеялся и протянул ей руку. — Ты точно моя гибель. — Зато какая красивая.       Они вышли на улицу, где музыка, смех и ритмы джаза сливались в единый поток жизни. И хотя где-то там, за пределами этого города, их всё ещё ждала опасность, сейчас они были просто двумя людьми, затерявшимися в толпе, где каждый звук, каждый взгляд, каждое прикосновение говорило об одном — они свободны.       Вечерний воздух французского квартала был густым, как сироп, пропитанный ароматами сендвичей, слоек, хрустящего багета, сахарной пудры и джаза. Лиз шла по выщербленной брусчатке, крепко держа Джейка за руку. Его пальцы переплелись с её пальцами — тёплые, немного шершавые, с едва заметными шрамами от старых ожогов. — Смотри! — Лиз дёрнула его за руку, указывая на уличных музыкантов. Три пожилых чернокожих мужчины в костюмах-тройках выводили страстные пассажи на саксофоне, тромбоне и контрабасе. Толпа вокруг них притопывала в такт, а один старик в соломенной шляпе выделывал замысловатые па, кружась с воображаемой партнёршей.       Джейк вдруг остановился у лотка с жареными пирогами. — Ты же голодная, — сказал он, доставая из кармана смятые доллары.       Лиз наблюдала, как он заказывает две порции, как его пальцы осторожно берут горячие бумажные кульки, как он морщится, когда расплавленный жир капает ему на руку. — Осторожно, горячо, — предупредил он, передавая ей пирог.       Лиз откусила кусочек — хрустящее тесто, пряная начинка, обжигающий сок. — Божественно, — застонала она, облизывая губы.       Джейк засмеялся и вытер ей уголок рта большим пальцем — медленно, намеренно задерживая прикосновение.       На углу Бурбон-стрит они наткнулись на открытый бар. — По одному? — предложила Лиз, поднимая брови. Джейк колебался всего секунду. — По одному, — согласился он.       Они выбрали столик в тени, где Джейк мог видеть все входы и выходы. Лиз заказала «Харви Воллбенгер» — апельсиновый ликёр с ромом, Джейк — простой бурбон со льдом.       Когда напитки прибыли, Лиз чокнулась с Джейком. — За нас, — прошептала она.       Алкоголь обжёг горло, оставив после себя сладкое послевкусие и тепло в животе. Джейк пил медленно, наблюдая за ней через край стакана. Его глаза в свете фонарей казались темнее обычного. — Потанцуешь со мной? — неожиданно спросила Лиз, когда уличный оркестр заиграл медленный блюз.       Джейк покачал головой: — Я не умею. — Я научу, — она встала и потянула его за руку.       Сначала он сопротивлялся, движения его были скованными, но постепенно расслабился. Лиз положила ему руку на плечо, почувствовав под пальцами напряжение мышц. Его ладонь легла ей на талию — твёрдо, уверенно. Они двигались медленно, не в такт музыке, находя свой собственный ритм. — Видишь, не так уж сложно, — прошептала Лиз, прижимаясь к нему.       Джейк не ответил, только притянул её ближе. Его дыхание было тёплым на её шее, губы чуть касались виска. Они перестали двигаться, просто стояли, обнявшись, среди шумной толпы, пока музыканты не сменили ритм на что-то более быстрое. — Ещё выпьем? — предложил Джейк, когда они наконец разъединились. Его голос звучал хрипло.       Лиз кивнула: — И немного прогуляемся.       Лиз достала телефон, когда они проходили мимо импровизированной сцены, где квартет пожилых музыкантов исполнял страстный блюз. Она поймала момент: Джейк стоял чуть в стороне, освещённый золотистым светом уличных фонарей, его профиль чётко вырисовывался на фоне толпы.       «Угадай, где мы?» — подписала она фото и отправила Джесси.       Пока они шли дальше, телефон завибрировал:       «Вы в Новом Орлеане?! Как вы вообще туда попали?»       Лиз рассмеялась и показала сообщение Джейку. Он только покачал головой, но в уголках его глаз собрались смешные морщинки. — Сделаем ещё? — Лиз уже наводила камеру на них обоих.       Джейк скривился, но всё же наклонился, чтобы попасть в кадр. На фото получилось, как он целует её в щёку, а она смеётся, прищурившись от яркого закатного солнца. На заднем плане — разноцветные гирлянды и танцующие люди.       «Фестиваль джаза. Он наконец согласился потанцевать» , — отправила она следующее фото.       Когда они остановились у лотка с коктейлями, Лиз сделала селфи с ярко-красным «Харви Воллбенгером» в руке. Джейк на заднем плане демонстративно отворачивался, но всё равно попал в кадр — с бокалом бурбона и своей фирменной полуухмылкой.       «Он притворяется, что ему не нравится, но это уже третий бурбон» , — подписала фото.       Джесси ответила почти мгновенно:       «Вы выглядите... счастливыми. Это хорошо. Только ради бога, будьте осторожны!»       Лиз улыбнулась и отправила последнее фото — их с Джейком тени на стене старого кирпичного здания, слившиеся в один силуэт.       «Не волнуйся. Мы просто... живём» , — написала она и выключила телефон.       Джейк поднял бровь: — Сколько ещё фотографий ты сделала? — Достаточно, чтобы Джесси не волновалась, — Лиз засунула телефон в карман и взяла его за руку. — А теперь идём. Ты обещал мне танцы, мистер Хакер.       Он закатил глаза, но позволил ей увести себя в гущу праздника, где музыка, смех и ритмы джаза сливались в единый поток жизни.       Они брели по узким улочкам, где из каждого второго окна лилась музыка. Джейк вдруг остановился в тени старого кирпичного здания и притянул её к себе. Его поцелуй был сладким от бурбона, горячим, нетерпеливым. Лиз вцепилась в его рубашку, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Мы должны вернуться в отель, — прошептал он, но не отпускал её. — Да, — согласилась Лиз, хотя ни один из них не двигался с места.       Где-то вдали играл саксофон, плавные ноты смешивались с их дыханием. Джейк снова поцеловал её — медленно, тщательно, как будто пытаясь запомнить вкус. Когда они наконец разошлись, Лиз прижала ладонь к его груди, чувствуя под пальцами бешеный стук сердца. — Пошли, — сказала она, но это звучало как обещание.       Рука в руке, они растворились в ночи Нового Орлеана, где музыка никогда не заканчивается, а любовь кажется такой же вечной, как Миссисипи, несущая свои воды куда-то далеко-далеко, к самому океану.

***

      Дверь номера захлопнулась с глухим стуком, едва они переступили порог. Джейк прижал Лиз к стене, его руки нашли её талию, пальцы впились в кожу сквозь тонкую ткань блузки. Их губы слились в поцелуе — горячем, нетерпеливом, с привкусом бурбона и сладкой выпечки. Лиз почувствовала, как её тело мгновенно откликается на его прикосновения — кожа под его пальцами загоралась, мурашки бежали по спине.       «Для человека, который провёл столько времени в одиночестве, он удивительно... страстный», — мелькнуло в голове у Лиз, но мысль тут же растворилась, когда его губы скользнули к её шее.       Он целовал её медленно, тщательно, словно изучая каждый сантиметр кожи. Его зубы слегка задели чувствительное место за ухом, и Лиз вскрикнула, вцепившись в его плечи. В ответ он глухо засмеялся прямо у неё в шею — тёплое, вибрирующее ощущение, от которого у неё подкосились ноги. — Джейк... — её голос звучал хрипло, непривычно.       Он отстранился всего на мгновение, чтобы снять с неё блузку. Пуговицы со звоном рассыпались по полу, но ни один из них не обратил на это внимания. Его ладони скользнули по её обнажённым плечам, затем вниз, к застёжке бюстгальтера. Пальцы дрожали — странно видеть его таким неуверенным, когда обычно каждое его движение было точным и выверенным. — Давай, — прошептала Лиз, помогая ему.       Бюстгальтер упал на пол, и холодный воздух кондиционера коснулся её груди. Но прежде чем она успела почувствовать озноб, его ладони уже согревали её, большие пальцы нежно проводили по соскам, заставляя их набухнуть. Лиз закинула голову назад, упираясь в стену. — Ты такая красивая, — пробормотал он, опускаясь на колени перед ней.       Его губы оставили влажный след на её животе, когда он расстёгивал её джинсы. Лиз вздохнула, запустив пальцы в его волосы — чёрные, слегка вьющиеся от влажного новоорлеанского воздуха, пахнущие дешёвым шампунем и чем-то неуловимым — самим Джейком.       Джинсы соскользнули на пол, и он поцеловал её внутреннюю сторону бедра — сначала слегка, затем сильнее, оставляя на коже следы, которые завтра, возможно, превратятся в синяки. Лиз сжала его плечи, чувствуя, как её тело дрожит в ожидании. — Джейк, — её голос звучал как предупреждение, как мольба.       Он поднялся, чтобы снова поймать её губы в поцелуе, одновременно снимая с себя рубашку. Лиз провела руками по его груди — тёплой, покрытой тонкими шрамами и синяками, свидетельствами их бегства. Её пальцы остановились на особенно длинном рубце под левым ребром. — Это когда...? — начала она. — Позже, — перебил он, целуя её так, чтобы она забыла о вопросах.       Они добрались до кровати, спотыкаясь о разбросанную одежду. Джейк уложил её на простыни — прохладные, слегка пахнущие стиральным порошком. Его руки дрожали, когда он снимал с себя остатки одежды, и Лиз поймала себя на мысли, что никогда не видела его таким — уязвимым, открытым, настоящим. — Ты уверена? — он снова спросил, замерший над ней.       Лиз ответила, притянув его к себе. Их тела слились медленно, осторожно. Он вошёл в неё с тихим стоном, его лоб упал ей на плечо. Лиз обняла его, чувствуя, как его спина напрягается под её ладонями. — Всё хорошо? — он прошептал, и его голос звучал так, будто он балансировал на грани.       Лиз кивнула, целуя его висок.       Они начали двигаться — сначала неуверенно, затем всё смелее. Джейк нашёл её губы, их дыхание смешалось, стало одним. Лиз чувствовала, как нарастает напряжение внизу живота, как её тело отвечает на каждое его движение.       Когда волна удовольствия накрыла её, она вцепилась в его плечи, крик застрял у неё в горле. Джейк последовал за ней почти сразу, его тело напряглось, затем обмякло на ней.       Он рухнул рядом, тяжело дыша. Лиз повернулась к нему, проводя пальцами по его груди, чувствуя, как его сердце постепенно успокаивается. — Вот это да, — пробормотала она.       Джейк рассмеялся — тихо, счастливо. Он притянул её к себе, и Лиз прижалась к его боку, слушая, как его дыхание становится ровнее.       За окном Новый Орлеан гудел — музыка, смех, крики чаек над Миссисипи. Но здесь, в этой комнате, существовал только этот момент — неловкий, несовершенный, но их.       Лиз закрыла глаза, чувствуя, как его рука нежно поглаживает её спину.       Они не говорили о любви.       Но в этом не было необходимости.       Они чувствовали любовь друг друга и без слов.