12. Умение.

Глава 12. Умение.

Это было ужасной ошибкой. Драко понял, что совершил ошибку на следующее утро, когда Грейнджер проснулась и улыбнулась ему, бормоча доброе утро, в то время как воспоминание о поцелуе, которого никогда не должно было случиться, отдавало болью на коже Драко сильнее, чем Темная метка. Все потому, что Грейнджер заставила его чувствовать себя хорошо. Это не имело смысла. Он провел годы, ненавидя ее. Он издевался над ней все их детство. Он желал ей всего самого ужасного с тех пор, как встретил на первом курсе. И все же мгновение, проведенное наедине с ее губами, понравилось ему больше, чем он готов был признать. Грейнджер оказалась лучше, чем косяк. Лучше, чем любая травка. Лучше, чем тьма. Она была худшей и самой опасной зависимостью, и хотя Драко полностью осознавал это, он не считал это достаточно веской причиной, чтобы отпустить ее. В конце концов, Драко Малфой имел способность выбирать именно то, о чем вскоре сильно пожалеет. А Грейнджер... о, он точно пожалеет об этом. Магглорожденная. Героиня войны. Лучшая подруга Гарри Поттера. Тонувшая в чувстве вины. С безумным желанием наказывать себя. Это того не стоило. Что с ним произошло? Из-за какого-то поцелуя? У Драко уже было достаточно проблем, с которыми предстояло иметь дело – к примеру, смотреть, как его жизнь катится в ад из-за его прошлого и будущего, которого он, безусловно, не ждал. Грейнджер была его проблемой. Но не было ложью сказать, что у нее также были проблемы, проблемы намного серьезнее его, когда она целовала Драко Малфоя, а затем билась в истерике из-за своего парня. Уизли. У Драко скрутило живот, когда его разум представил рыжего идиота, занятого тем же, чем он сам занимался с Грейнджер прошлой ночью. Ему пришлось напомнить себе, что Уизли был в праве целовать ее сколько угодно, и ему даже не приходилось стирать ей после этого память, переживая, что она покончит жизнь самоубийством. Нет. Грейнджер, вероятно, улыбалась бы чертову идиоту, пока ее пальцы ласкали бы его ужасные волосы. Прошло не так много времени с тех пор, как Драко думал о том, что Грейнджер и Уизли были созданы друг для друга. Он также был уверен, что делал множество саркастических комментариев о монстрах, которых они вырастили бы вместе. Но теперь все было по-другому, и Драко лишь мог думать о том, как Уизли мог целовать и касаться Грейнджер всеми способами, которые Малфою были запрещены. Со своего уединенного места за столом Слизерина взгляд Драко был прикован к девушке с густыми кудрями, которая была занята болтовней с сестрой мудака, о котором он только что думал. На ее лице не было никаких доказательств хаоса, возникшего после их поцелуя. Она улыбалась. Она выглядела счастливой. Выглядела. Но Драко волновал только мягкий изгиб ее рта, ее сладкие губы темно-розового оттенка. Ее язык показался, чтобы намочить их, заставляя их сиять. Он смотрел на губы, которые хотел почувствовать снова. Уизли. Уизли был проблемой. Если бы не чертов Уизли, Грейнджер никогда бы не перестала его целовать. Драко мог бы прикоснуться к ней так, как хотел. Она, по правде говоря, выглядела слишком хорошо с его руками на ней. Он представлял как «хорошо» она могла выглядеть, если бы позволила сделать ему немного больше. Нет Уизли – нет чувства вины. Драко никогда не пришлось бы беспокоиться о том, что Грейнджер навредит себе. Он готов на все, чтобы убрать чертова Уизли с дороги. Не такая уж и большая потеря, когда речь шла о так называемом парне, который не заметил, что его девушка страдает. Грейнджер было бы лучше без Рона Уизли, она могла бы целовать Драко, прикасаться к нему и делать с ним все, что захочет. С ним ей не пришлось бы чувствовать вину. Мысль Драко была прервана прибытием, к сожалению, хорошо знакомой ему совы, которая бросила письмо прямо перед его тарелкой. Он закатил глаза и открыл конверт. Пэнси, должно быть, была вдохновлена, потому что ее аккуратный почерк почти заполнил всю страницу. Мой дорогой Драко, Совсем скоро настанет самый счастливый день в нашей жизни. Как я уже говорила, мы должны были встретиться со свадебным организатором, чтобы решить, как будут стоять столы. Но ты можешь себе представить мое разочарование и гнев, когда Авроры ворвались в поместье и отправили нас в самую маленькую гостиную в Западном крыле. И все это под предлогом, что им нужно найти какие-то темные артефакты. Твоя мать, конечно, тоже была в бешенстве. Поскольку мы не могли прогуляться по саду из-за этих отвратительных Авроров, мадам Клодетт пришлось нарисовать для нас только эскиз того, как их расставить. Из будет несколько, каждый для десяти человек, и также будет два, где сядут наши родители. И, очевидно, наш стол будет накрыт прямо перед озером. Мадам Клодетт говорит, что у жениха и невесты должно быть лучшее место, что так мы будем видеть каждого гостя, и, прежде всего, на наших фотографиях будет просто потрясающий фон. Мадам Клодетт также сказала, что будет лучше поместить оркестр в беседку. Мы также должны были обсудить цветы, но, к сожалению, как я уже сказала, Авроры не позволили нам показать мадам Клодетт прекрасный сад поместья. Мы уже назначили еще одну встречу с мадам Клодетт на следующий четверг. Не волнуйся, твоя мать предупредила Авроров, чтобы они больше не делали таких сюрпризов, иначе она обратится к Визенгамоту. Твоя мать замечательная ведьма. Она оставалась идеально собранной, даже когда эти грубияны забрали множество древних артефактов. Мне так многому нужно у нее научиться, но я обещаю, что буду той леди, которую заслуживает семья Малфой. Не могу дождаться, чтобы увидеть тебя на Рождество, Твоя Пэнси Впервые Драко прочитал письмо Пэнси дважды, уверенный в том, что в первый раз он пропустил самую важную часть – происшествие с Аврорами. Эта ведьма действительно написала ему, чтобы поговорить о сервировке стола и сообщить, как она была зла, что Авроры не дали ей поговорить о цветах. Хотя Драко никогда не считал Пэнси умной девушкой, он, по крайней мере, надеялся, что она была немного выше среднего. Теперь ему пришлось пересмотреть свое мнение и заявить, что Пэнси Паркинсон, его будущая жена, была полной идиоткой. Он не мог позволить ей забеременеть и передать ребенку свой интеллект, а точнее, его отсутствие. Если Авроры нашли что-то помимо артефактов, Драко можно снова затащить в Визенгамот. Они могут обвинить его в чем-то еще. Он может оказаться в Азкабане. Сердцебиение ускорилось, его живот скручивался, вызывая ужасное чувство тревоги. Ему нужно написать матери. Несмотря на то, что миссис Малфой, как правило, имела привычку недоговаривать многие вещи, по крайней мере, она расскажет ему больше, чем то, что он получил от Пэнси. Драко как обычно поджег письмо и поспешно встал из-за стола с намерением отправить сову до начала уроков. – Разве я не говорил тебе не играть с огнем? Драко издал раздраженный вздох. – Малфой! Чего хотел от него этот ублюдок? – Ты что, оглох, Пожиратель смерти? Драко совершенно не обиделся на то, как его назвал этот идиот. В конце концов, он ведь и был Пожирателем смерти. Проблема заключалась в том, что Драко был очень зол, потому что в Министерстве, возможно, пытались найти причину запереть его в Азкабане на всю оставшуюся жизнь, и все, о чем он с точностью знал, это место, где на его свадьбе будет играть оркестр. Он остановился и повернулся, столкнувшись с тем самым ублюдком, лезшим не в свое дело. – Какого хрена тебе от меня нужно? Его голос был пропитан ядом, и, может быть, поэтому Когтевранец потерял свою уверенность. – Ты снова поджег письмо. Драко почувствовал удовольствие, услышав, как дрожал его голос. – Хотел почитать? – спросил он, заботясь о том, чтобы звучать как можно более угрожающе. – Ты мог поджечь стол. Драко рассмеялся. – Поджечь стол? Ты серьезно считаешь, что Пожиратель смерти может сделать что-то настолько глупое? Признаки веселья на его лице мгновенно исчезли. – Никогда больше не смей со мной разговаривать, – прошипел он. Группа молодых девушек, одетых в мантии Пуффендуя, в этот момент покидала Большой зал. Они с любопытством решили обернуться на них, и глаза идиота вспыхнули новой волной ненависти. – И что ты сделаешь? Драко наклонил голову в сторону с жестокой ухмылкой. – Ты уверен, что хочешь узнать? – Ты угрожаешь мне? – Ты лезешь ко мне. – Малфой. Глаза Драко обратились за плечо Когтевранца, и миниатюрная фигура Гермионы Грейнджер расталкивала студентов, пытаясь добраться до них двоих. Школьная форма идеально сидела на ней. Изгибы, которые Драко почувствовал, прикоснувшись к ней, были закрыты серым свитером. Черная мантия была застегнута на верхние пуговицы, не давая упасть с плеч. Ее рука крепко держалась за ремешок сумки. Все было в идеальном порядке кроме ее волос. Ее медовых волос. Драко не мог оторвать глаз от Грейнджер, от образа, который она показывала миру, и того, который держала в укрытии за своим золотым взглядом. Это была вторая, которую он жаждал, дикая душа, чьи руки тянули его волосы, пока она углубляла поцелуй. Неукротимая. – Грейнджер. Ее длинные черные ресницы. – Ты идешь на Зелья? Он получал извращенное удовольствие от того, как Грейнджер полностью игнорировала этого мудака, стоявшего рядом с ним. – Нет, – ответил Драко. Ведьма нахмурилась, и он сразу понял, о чем она думает. Драко выпрямился, радуясь видеть, как ее подбородок тянется вверх, чтобы удобнее смотреть на него, и тем самым дарит ему идеальный вид на ее приоткрытые губы. – Тогда куда ты идешь? Если бы она задала этот вопрос два дня назад, Драко напомнил бы ей, чтобы она занималась своими делами и оставила его в покое. Но два дня назад Драко не знал, насколько опьяняющим был ее рот, который он жаждал попробовать снова. Снова и снова. Снова и снова. – Почему бы тебе не пойти со мной, если ты так хочешь знать, куда я иду, Грейнджер? – Ты угрожаешь ей, Малфой? Этот идиот все еще был рядом, теперь одет в сияющие доспехи рыцаря, пытаясь защитить беспомощную девицу от злого Пожирателя смерти. – Какого хрена ты все еще здесь делаешь? Рука вдруг оказалась обвита вокруг его запястья, маленькие иголки впились в ткань его униформы. – Никто никому не угрожает, Митчелл. Тебе не о чем беспокоиться, – поспешно ответила Грейнджер идиоту, а затем выстрелила своим взглядом на Драко. – Идем. Она отпустила его и шла рядом. – Так куда мы идем? – В совиную палату. – Зачем? Драко остановился и наклонился вперед, сократив расстояние между его лицом и лицом Грейнджер. Его ноздри невольно вспыхнули, когда поймали аромат, исходящий от девушки: аромат цветов и чего-то сладкого. Это точно было лучше, чем вонь травки. – Хочу покурить с совами. – Ты такой остроумный и смешной. – А ты задаёшь глупые вопросы. Хотя это было последнее, что он хотел сделать, Драко выпрямился и отошел от нее на пару шагов. – Поторопись, Грейнджер, а то мы опоздаем на Зелья. – С каких пор ты беспокоишься о том, что опоздаешь? Драко пожал плечами. – Я беспокоюсь не об этом, а о том, что это у тебя случится нервный срыв из-за опоздания, потому что ты вдруг решила идти за мной. Грейнджер изучала его в течение долгих секунд, это было невыносимо. Драко хотел отвернуться и освободиться от магии ее взгляда, но он уже знал, что оказался во власти Гермионы Грейнджер. Интересно, она смотрела на Уизли так? Он не хотел верить в это. Этот придурок не был достоин такого взгляда. – Если ты не хочешь, чтобы я шла за тобой, то просто скажи. Но Драко хотел. Он хотел, чтобы она была рядом. – Я просто не хочу, чтобы ты потом обвинила меня в нарушении нашей сделки, Грейнджер.

***

Драко глубоко презирал это место. Запах был отвратительным, треск маленьких косточек, ломающихся под его подошвой, заставлял его хотеть уйти от туда немедленно. Холодная зима не сделала опыт в совиной палате более приятным. Судя по тому, как Грейнджер морщила нос, она полностью разделяла мысли Драко. Тем не менее, она не выразила свой дискомфорт и стояла у окон, крепче держась за подолы своей мантии, укрываясь от холодного ветра. Хотя было что-то милое в том, как кончик ее носа покраснел, Драко не хотел смотреть, как она замерзает до смерти. – Спускайся, Грейнджер. Ведьма покачала головой. – Ты можешь пока покурить с совами. Улыбка Драко была непроизвольной и невозможной остановить. Улыбка. Искренняя улыбка. Ему было весело. – Конечно, я могу, но не думаю, что им это очень понравится, – ответил Драко, взяв пергамент и перо. – Этот запах совсем не привлекательный, – небольшая пауза. – Не хуже конечно запаха твоей травки. Драко наклонился и начал письмо, которое, как он надеялся, даст ему ответ на вопрос о том, рискует ли он быть приговоренным к Азкабану на пожизненное заключение. Тем не менее, он был отвлечен присутствием Грейнджер. – Почему это? – его удивило, что ему было действительно любопытно услышать ее мнение. – Не знаю, как объяснить, он слишком жгучий, – Грейнджер обнимала свои плечи, – и остается на одежде, даже если использовать множество заклинаний гламура. Драко поднял голову и обратился к девушке с обеспокоенным выражением лица. – Серьезно? Он верил, что ему удавалось убрать запах со своей одежды, но когда Грейнджер сказала, что заклинаний недостаточно, он начал серьезно сомневаться, что от него не воняло травкой, и это могли почувствовать профессора. Курение в Хогвартсе, очевидно, было далеко не разрешено. Это был прямой билет на отчисление, а, в случае Драко, на пропуск в Азкабан. – Серьезно, – ответила Грейнджер, – но я сомневаюсь, что кто-то почувствовал этот запах на тебе, если ты об этом беспокоишься. Драко беспокоился об этом. – Но ты же сказала, что запах пропитывает одежду. – Да, но я чувствую его на тебе только тогда, когда мы близко… ну, знаешь, когда сидим за одним столом. Если конечно ты не проводил время наедине с кем-то еще, помимо меня, то твой секрет в безопасности, Малфой. Драко задавался вопросом были у судьбы другие причины сводить их пути, помимо их совместного желания забыть прошлое. Был ли у них шанс? Драко подарил ей свою фирменную ухмылку. – Значит, мне повезло, что я провожу с тобой большую часть своего времени. Уголок ее губ дернулся вверх и придал ее невинной улыбке оттенок, который сделал Драко более напряженным. Возможно, у Грейнджер тоже была способность выбирать то, о чем она вскоре сильно пожалеет.