14. Удушье.

Глава 14. Удушье.

Драко пришел в сознание на матрасе, который был пропитан его собственным потом. К несчастью для него, пробуждения на грани нервного срыли стали достаточно частыми явлениями в его жизни, чтобы заставить усомниться в своих последних решениях. Драко обнаружил, что не может двигаться. Неспособность даже поднять палец не имела ничего общего с его конечностями, это, казалось, было прямым следствием спазмов в его животе. Он свернулся калачиком на промокшем матрасе, колени прижаты к груди в тщетной попытке успокоить дискомфорт. У него было ужасное чувство, что что-то растягивает его кишки с единственной целью разорвать их на части. Ему нужно… После нескольких секунд молчаливых рассуждений Драко пришлось признаться самому себе, что на самом деле он понятия не имеет, что ему нужно, хотя перспектива выпотрошить себя с каждой минутой становилась все более заманчивой. Почему он чувствовал себя так плохо? С огромными усилиями Драко заставил свою голову работать и вспомнить, что могло произойти. Он начал перечислять еду, которую ел на ужин, но пришлось отклонить эту возможность – вряд ли суп и немного вареного картофеля могут привести к возможной смерти. Если, конечно, никто не отравил его еду, что, признаться, не было чем-то невозможным. Возможно, это и произошло. В любом случае, решение было только одно: ему нужно принять противоядие. И, к сожалению, единственным способом для Драко сделать это было спуститься с мокрого матраса и перетащить свое умирающее тело к мадам Помфри. Учитывая, что ему придется подниматься по лестнице, Драко был уверен, что он не успеет, и его органы откажут в коридоре по пути из подземелья в больничное крыло. Он еще сильнее прижал колени к груди, скручиваясь на матрасе. Он собирался умереть. Если бы он только знал, что таким будет его конец – на мокрой простыне, завернутый в пропитанное потом одеяло, Драко дважды подумал бы о возвращении в Хогвартс. Он бы охотнее сошел с ума в Азкабане. Его сердце ударило о грудную клетку от страха и удивления, когда Драко кое-что осознал. Он был не в спальне Слизерина, а в гораздо большей и мало освещенной комнате. Другая кровать была в нескольких футах от него, но ее хозяином не был один из его соседей по факультету. Хоть она лежала к ему спиной, следовательно, скрывая лицо, Драко мог видеть тряску ее плеч. И, прежде всего, он мог слышать маленькие всхлипы в тихой комнате. – Грейнджер, – Драко позвал, удивляясь собственному хриплому голосу. Ничего. – Грейнджер, – сказал он снова, в этот раз громче, но снова остался проигнорирован. Ведьма продолжала рыдать, и Драко подумал, что, возможно, проблема в том, что она спит. Если это было так, ему нужно разбудить ее. Проклиная свой разрушенный желудок, он приложил титанические усилия, чтобы сесть. Затем он встал на ноги. Протест, начатый его органами, был немедленным и яростным, и, несмотря на то, что Драко полностью был с ними согласен, он проигнорировал боль, приближаясь к Грейнджер. Держа руки на животе, Драко обошел кровать. Когда он увидел ее, то забыл, как дышать. Грейнджер свернулась калачиком, ее глаза были закрыты, но это не остановило слезы от того, чтобы скатываться по ее щекам. – Грейнджер... Когда его колени встретились с полом, это не имело ничего общего с болью, охватившей его тело. Он хотел сблизиться с ней. Ему нужно было. Он также не попытался остановить свою руку, когда она легла на ее, и не попытался удержать свои пальцы от ее волос. – Грейнджер. Грейнджер, проснись. Драко пришлось повторить эти слова несколько раз, прежде чем ее губы прекратили дрожать, и она медленно – очень медленно – подняла веки. Он наблюдал, как ее зрачки приспосабливаются к тусклому свету комнаты, как они становятся все шире и шире, в то время как она держала взгляд на нем. – Малфой? Драко, конечно, не был человеком, который много улыбался, особенно с тех пор, как его жизнь превратилась в ад, но он улыбался, когда Грейнджер пробормотала его имя сонным голосом. – Ты плакала. Грейнджер изучала его несколько секунд. – Прости, что разбудила тебя. Драко фыркнул. – Не смеши меня. Как ты? На несколько мгновений он был уверен, что Грейнджер откровенно солжет и ответит, что она чувствует себя прекрасно, но он был сбит с толку, когда она свернула губы в тонкую линию и потрясла головой. – Есть вещи, которые я не могу выкинуть из головы, – прошептала Грейнджер. Игнорируя колющие спазмы в животе, он собрался, чтобы спросить. – Могу ли я как-нибудь помочь? Взгляд Драко последовал за ней, она смотрела на часы на его запястье. Он не знал, как относиться к тому факту, что была еще половина второго ночи, и, казалось, очень мало шансов, что у него получится отдохнуть, точно не с невыносимой болью и плачем Грейнджер. – Ты ляжешь рядом со мной? Я не хочу спать одна. Это была сцена, которую Драко уже видел, результат которой – каким бы приятным ни был, привел к множеству проблем. Он знал, что это рискованно, что ему следует уйти. И он бы ушел, если бы перед ним не была Грейнджер, просившая остаться. Почему он должен сказать нет? Он знал почему, но перед тем, как разум приведет его в очень темные места, Драко успокоил свои мысли и решил, что единственной причиной просьбы Грейнджер было то, что кроме него рядом никого не оказалось. Он напомнил себе о том, что поцелуй был ошибкой, моментом слабости, о котором она сразу же пожалела. – Конечно, – ответил Драко. – Но я должен тебя предупредить: я весь вспотел. И от меня очень плохо пахнет. – Мне все равно. Грейнджер вырвалась из его рук только для того, чтобы освободить место. Идея Драко лечь рядом пошатнулась, когда она подняла одеяло, обнажив светло-голубую хлопковую пижаму. Их глаза были на одном уровне, серебристые и золотые, примыкая друг к другу в молчаливом и непонятном танце, который только усугублял боль в его внутренностях. – Прости за то, что мне пришлось сделать. Извинение пришло так внезапно и неожиданно, что Драко были проблемы с пониманием того, о чем на самом деле говорила Грейнджер. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить о произошедшем и о том, что он говорил, что заставило ее оглушить его. – Ты была права, я был не в себе, – ответил Драко. – Ты говоришь много интересного, когда бредишь. Он не мог ничего сделать, кроме как смотреть на Грейнджер, молча молясь, чтобы его кишки не нашли выход наружу именно в этот момент. Ее рука потянулась к его лбу. Ее горячая ладонь, прижатая к его коже, вызвала у Драко дрожь. – Ты больше не горячий, – она опустила руку, чтобы положить ее на подушку между ними. – Как себя чувствуешь? Иронично, но ему было очень жарко. – Я думаю, что кто-то налил немного яда в мой суп. Грейнджер выгнула бровь. – Что? Какого черта он ей это сказал? – Забудь, просто боль в животе, – поспешно ответил Драко. – Сейчас мы должны спать. Опасаясь, что его органы случайным образом перевернуться, если он будет продолжать заглядывать в золото Грейнджер, Драко повернулся к ней спиной. Он потерпит. – Спокойных снов, Грейнджер. Холодный воздух щекотал его позвоночник. – И тебе, Малфой. Драко надеялся, что яд убьет его быстро.

***

Вопреки всему, Драко не умер от пищевого отравления, но так как его кишки продолжали крутиться вокруг себя, ему пришлось пересмотреть вопрос о боли в животе. И учитывая, что его жизнь была ничем иным, как бесконечным страданием, он понимал, что был на волоске от Азкабана. В течение первых трех часов после принятия зелья, данного ему мадам Помфри, боль стихла, но вскоре Драко снова оказался близок к смерти. К обеду он отчаянно нуждался в еще одной дозе зелья, о которой больше не мог позволить попросить, не вызывая подозрений. Мысль о том, чтобы сброситься с Астраномической башни, жила в его сознании, пока он блевал за одной из колонн по пути в Большой зал. Почему они заставляют его страдать таким бесчеловечным образом? Он знал почему. Все из-за этой проклятой девушки. Грейнджер. Если бы ему не нужно было следить за тем, чтобы она не покончила жизнь самоубийством, Драко бросился бы в Выручай-комнату за порцией кайфа. Но, увы, он решил стать достойным человеком. К черту его. И к черту ее. Он переживал всю эту боль и не получил абсолютно ничего взамен. Он был идиотом. Полностью осознавая все взгляды, прикованные к нему, Драко направился к столу Гриффиндора и теперь стоял прямо перед ней. Ведьма подняла подбородок, молча задаваясь вопросом, что происходит. – Что тебе нужно, Малфой? Вместо того, чтобы обратить внимание на парня из Гриффиндора, чье имя совершенно не имело значения, Драко направил все свое внимание на Грейнджер. – Мы можем поговорить? Грейнджер встала, даже не отвечая. – Увидимся, хорошо? – она сказала Джинни Уизли, которая не прилагала никаких усилий, пытаясь скрыть свою ненависть к Малфою. – Конечно, – она пробормотала Грейнджер, но с презрением смотрела на слизеринца. Шепота прошелся по залу, когда Драко начал идти рядом с Грейнджер, и хотя он уже жалел о своем решении, ей, казалось, было абсолютно все равно. – Ты в порядке? Драко покачал головой. – Мне нужна твоя помощь, – ему удалось пробормотать прямо перед тем, как его рот дернулся из-за очередного спазма. – Что случилось? Он ненавидел ее. Он ненавидел ее всем сердцем. Это все была ее вина.

***

И она была идиоткой, потому что смотрела на него с заботой, привлекая к ним еще больше внимания. – Перестать так на меня смотреть, – прошипел Драко, в упор смотря на главную дверь, которая казалась невероятно далеко. – Я буду смотреть на тебя так, как захочу. Несколько пуффендуйцев услышали неосторожные слова, которые Грейнджер произнесла слишком громко, и решили отложить свои дела, открыто смотря на них. Если бы он не был слишком занят хранением всех своих органов в теле, Драко набросился бы на них, но его нынешняя ситуация требовала другого курса действий. Он положил ладонь на спину Грейнджер и прижал, призывая ее ускориться и поскорее оказаться за пределами Большого зала. – Мне нужно, чтобы ты пошла в лазарет и попросила мадам Помфри дать зелья от спазма и рвоты, – пробормотал Драко, продолжая вести ее по коридорам. – Почему бы тебе не пойти самому? Проклятая дура. – Сегодня я уже просил. Я не могу позволить, чтобы Помфри что-то подозревала. Он не знал, как долго еще сможет терпеть это. – Ты мне поможешь или нет? Грейнджер кивнула и заправила волосы за ухо. – Да. Конечно. Я.. Он убежал, не дожидаясь ее ответа.

***

Драко был на пути к рвоте в третий раз, когда долгожданный голос дошел до его ушей. – Малфой? – Я здесь. Он смыл воду и вышел из кабины с намерением прополоскать рот, но столкнулся с Грейнджер. Она стояла перед кабинкой, с беспокойством осматривая его с головы до ног. – Ты выглядишь просто ужасно. – Спасибо, – ответил Драко и указал в сторону ее сумки. – Ты принесла? Грейнджер открыла сумку и достала не один, а четыре флакона ярко-розовой жидкости. Он даже не спросил у нее разрешения схватить один и сразу же проглотил всю склянку. Когда он вкус жидкости оказался на его языке, Драко снова почувствовал призыв рвоты, но он заставил себя проглотить отвратительно сладкое зелье. – Как ты достала так много? – Я сказала ей, что у меня месячные. Это было оправдание, которое Драко не мог использовать. – Но Малфой, я все еще думаю, что ты должен пойти в лазарет и позволить ей вылечить тебя. Он покачал головой. – Нет. – Как скажешь, – Грейнджер тяжело вздохнула. – Эффект должен быть немедленным. Как ты себя чувствуешь? Несмотря на то, что его живот все еще болезненно растягивался, потребность в рвоте, казалось, успокоилась. – Лучше. Драко позволил себе посмотреть на Грейнджер, балуя себя пухлостью ее губ и теплом ее глаз. – Спасибо, Грейнджер. За то, что помогла мне. Несмотря на то, что она разбивала ему сердце, вокруг Гермионы Грейнджер всегда витала аура особенной красоты, которая жестоко душила своей нежностью.