15. Бабочки.

Глава 15. Бабочки.

К его большому удивлению, Драко удалось пережить не только то, что начиналось как идеальный день для смерти, но и целых три дня после. Вероятность того, что он просто ушел от зависимости с марихуаны на зелья, казалось, не была непостижимой возможностью. – У меня есть кое-что для тебя. Драко делал все возможное, чтобы держаться как можно дальше от нее, но, казалось, она преследовала его, куда бы он не пошел. Он нахмурился, но прежде чем смог попросить у нее дальнейших разъяснений, ведьма открыла свою сумку и сразу же положила что-то на его часть стола. Несмотря на то, что у него не было особо больших ожиданий, он был удивлен, что «подарком» оказалась пачка жевательной резинки. – Спасибо, но я таким не пользуюсь. Она подвинулась ближе, заглядывая в его лицо через одеяло густых ресниц. – Это поможет тебе. Несмотря на пасмурное небо, которое прикрывало солнце, ее золото все еще светило ярко. Было так легко заблудиться в этих глазах. Драко посчитал бы, что это волшебство, гламур Грейнджер, которые она накладывала каждое утро, если бы только он не видел их магию даже в глубине сумерек. Он был так близко к ее глазам, так близко к ней. Чертов поцелуй будет преследовать его до конца его жизни. Но это было не подходящее время для ностальгии. Не когда внимание Грейнджер было все еще сосредоточено на нем. – Как жевательная резинка может быть полезной? – Я читала, что нужно сделать так, чтобы твой рот был чем-то занят. Это избавит тебя от тошноты. Драко не был виноват во всех вариантах занять свой рот, которые разум предлагал ему. Все же, Грейнджер подняла эту тему, а не он. – И откуда ты взяла эту информацию? – Медицинские журналы. Вообще-то, в них было сказано, что лучше всего помогает найти что-нибудь пососать. Как только этот глагол добрался до его ушей, глаза Драко в упор смотрели на девушку, которая, судя по безмятежному выражению лица, совершенно не знала о вещах, которые произносила вслух. – Что-нибудь… – Пососать, – она закончила за него. Кто бы мог подумать, что настанет день, когда Гермиона Грейнджер будет советовать Малфою «что-нибудь пососать». – Я знаю, что ты не можешь сосать жвачку, но… Она, должно быть, была совершенно не в своем уме, потому что у него не было другого объяснения, почему она продолжала использовать это слово. И нет. Он отказывается смотреть на ее губы. – Но это все, что у меня было, и я прочитала, что жевание также может быть решением. Если этого окажется недостаточно, я найду что-то другое. Драко довольно хорошо контролировал свои мысли на протяжении многих лет, это был навык, который он выполнял наилучшим образом, учитывая, что когда-то он замышлял убийство одного из величайших волшебников всех времен. Тем не менее, в этот день он обнаружил, что это была титаническая попытка удерживать себя подальше от темных фантазий, когда рядом ним сидела Грейнджер. – Да, хорошо. Спасибо, – пробормотал Драко. У него не могло быть стояка. Он просто не мог. Он был на уроке. Тут были люди. Но тут также была Грейнджер, которая шептала о том, как полезно сосать и держать свой рот занятым, глядя на него своими невероятнокрасивымикакжеонииемунадоели золотыми глазами. Яркие изображения появились в сознании Драко, прежде чем он смог их остановить, и вскоре он пошел по тому пути, по которому обещал себе не идти. Запретные мечты о том, как она встает на колени перед ним, как ее пухлые и мягкие губы обхватывают его член, заглатывают его, не давая ему дышать. Как она целует его головку, глядя из-под ресниц. – Малфой? Ты в порядке? Почему эта девушка продолжала с ним разговаривать? – Да. Я в полном порядке, – ответил Драко, смотря куда угодно, но не на ее. – Ты фиолетовый. Когда Драко не ответил, будучи слишком занятым, глядя на пустую доску в отчаянной надежде остановить свое волнение, Грейнджер приняла ужасное решение сорвать все его попытки контроля и прикоснуться к нему. Нет, не просто прикоснуться к нему. Она накрыла руку вокруг его бицепса, ее пальцы обвились вокруг его мышц. Мысль о том, чтобы отдернуть ее руку, сделала бы больше, чем просто отчистила разум Драко, хотя это не имело ничего общего с тем, что он не хотел, чтобы она прикасалась к нему. На самом деле, все было как раз наоборот. И это было очень плохо. Как он скучал по тем славным дням, когда просто мысль о том, что Грейнджер может случайно задеть его своей кожей, заставляла Драко блевать и биться в конвульсиях. – Малфой? – Да? – Хочешь пожевать жвачку? Если бы ситуация в его штанах не была такой отчаянной, Драко разразился бы истерическим смехом, потому что то, что с ним происходило, было мукой во всех смыслах. Он быстро закинул в рот жевательную резинку, надеясь, что это остановит его от греховных фантазий о Гермионе Грейнджер.

***

Если жевательная резинка помогала ему держать рот занятым, то это не имело никакого эффекта против его стояка. Два часа агонии спустя и Драко был уверен, что закончит день с довольно важной пропажей, если он что-то не сделает. И это «что-то» включало в себя близкое столкновение с собственной рукой. Он не мог не думать, что все, что происходило, было по вине Грейнджер. Она и ее абсурдный комплекс вины. – Нам все еще нужно собрать ртуть, – выпалила ведьма, когда Драко натянул сумку на плечо, благодарный за окончание урока и жаждущий немного одиночества. И вместо этого она была там, напоминая ему, что они должны были собрать еще одну дурацкую часть для своего глупого проекта. Что означало еще больше времени наедине с Грейнджер – именно то, чего Драко не нужно. – Когда? – Сегодня вечером. Блядь. – Я понимаю, если ты не хочешь идти, – она добавила довольно поспешно. – Я могу пойти одна. Драко фыркнул. Конечно, она может. Дело в том, что последнее, чего хотел Драко, это чтобы Грейнджер бродила по Черному озеру ночью и без присмотра. – Я пойду с тобой. По причинам, которые он не понять, лицо Грейнджер засияло от огромной ухмылки. – Уверен? Она действительно считала, что сделала недостаточно для того, чтобы Драко потерял самоконтроль, поэтому эта чертова ведьма решила взмахнуть своими длинными ресницами. Она сделала это всего один раз, но движение было настолько ужасно чувственным, что Драко пришлось втянуть воздух в свои легкие, в попытке полностью не сойти с ума. – Уверен, – ответил Драко механическим голосом. Грейнджер слегка наклонила голову в сторону, и хотя Драко сделал все возможное, чтобы не заметить этого, его глаза были прикованы к тому, как ее волосы упали на плечи. Он хотел прикоснуться к ним, кулаком обхватить ее роскошные кудри, в то время как она будет на коленях перед ним. Ее мокрый рот вокруг его жесткого члена; ее мокрые глаза, смотрящие на него из-под густых ресниц. Рот Драко высох, его сердцебиение дико вырывалось из грудной клетки. Ему нужно убежать от Грейнджер. Ему пришлось оставить как можно больше пространства между собой и ведьмой, которая, казалось, все еще придумывала способы заставить его потерять контроль. – Гермиона? Пошли. Хотя Драко имел глубокую ненависть к каждому из семьи рыжих идиотов, в тот момент он был благодарен младшей Уизли за вторжение. – Иду, – ответила Грейнджер, позволив себе быстро заглянуть за плечи, прежде чем направить все свое внимание обратно на Драко. – Я посмотрю, смогу ли я найти что-нибудь более эффективное, чем жвачка. – В этом нет необходимости. Правда в том, что он ненавидел то, что единственной причиной, по которой Грейнджер вращалась вокруг него, было то, что она считала, что несет какую-то ответственность за него. Это была ярость, которая заставила Драко снова открыть рот вместо того, чтобы держать свои мысли при себе. – Я не один из тех несчастных существ, которых нужно спасать, Грейнджер. Ее улыбка сразу же исчезла, все ее выражение лица было искажено болью и мраком. – Так вот, что ты обо мне думаешь? Несчастное существо? Холодный страх обернулся вокруг тела Драко, сдавив горло. Он забыл, что все еще жует эту бесполезную жвачку и закашлял. – Нет. Конечно, нет. Грейнджер скрестила руки над грудью. – Тогда почему ты должен быть таким для меня? Он не знал. Драко уже ничего не знал. Ничто из того, что Грейнджер делала не имело даже самого смутного смысла. Возможно, она действительно сошла с ума в какой-то момент войны, и шрамы на ее руке были просто пресловутой глазурью на торте. – А почему я не должен? Ты всегда ненавидела меня. – Гермиона! – Секунду! – хотя ее тон был все еще добрым, Грейнджер сморщила нос в выражении, которое Уизли не смогла разглядеть. Было странно, что Драко был единственным свидетелем ее раздражения. Еще один секрет, которым она необъяснимым образом решила поделиться с ним. – Между нами, Малфой, из нас двоих не я была той, кто ненавидел другого, – тихо пробормотала Грейнджер. – Значит ли это, что ты все еще ненавидишь меня? Хотя Драко не желал ничего больше, чем просто ненавидеть эту девушку, реальность, к сожалению, была совершенно другой. – Нет, – ответил он, борясь с чувством, которое его душило на протяжении нескольких месяцев. –Хорошо, – Грейнджер сделала паузу на секунду, ее взгляд был привязан к лицу Драко с такой интенсивностью, что он не сомневался, что скоро сгорит. – Тогда увидимся позже. – Увидимся позже, – повторил он с той же монотонностью, которая характеризовала его предыдущие ответы. Драко не мог физически оторвать глаз от Грейнджер, пока она возвращалась к своей подруге, он даже не заботился об убийственном блике, которым девушка Уизли стреляла в него. И он продолжал смотреть на нее, пока она не пропала из вида, только тогда он развернулся и пошел по коридору. Когда он, наконец, добрался до ванной, его дыхание было настолько сбито, что было больно втягивать воздух в легкие. Драко бесцеремонно скинул сумку на пол и поспешно начал работать над пуговицей и молнией своих брюк. Как только он закрыл глаза, единственное, что он видел, это Грейнджер. Она была в той ванной комнате перед ним, сидела на коленях на холодной плитке. Ее пальцы были обернуты вокруг его члена и сжимали его с идеальным давлением, одновременно двигая вверх и вниз. Ее ресницы были изогнуты, темные зрачки изучали лицо Драко. Ее губы согнулись в ухмылке, когда рука сжала его крепче, ускоряя движение. Драко толкнулся бедрами, и она раздвинула губы для него, приветствуя в тепле своего рта. Он обхватил кулаком ее волосы и продолжал толкаться, наслаждаясь мягкими и приглушенными стонами, которые Грейнджер напевала, пока он трахал ее рот. Драко взорвался, пальцы крепче сжали ее волосы, держа ее голову неподвижно, чтобы он мог кончить ей в горло. Мягкие бормотания, которые Грейнджер издавала, глотая его сперму, все еще звучали в сознании, когда он раскрыл глаза, обнаружив, что на самом деле был совершенно один и кончил на руку, испачкав брюки. – Черт, – пробормотал он. Это было плохо. Нет, это было хуже, чем плохо: это был чертов кошмар. Как именно с ним это произошло? Как он перешел от желания быть уверенным, что Грейнджер не умрет, к тому, что ему приходится закрыться в ванной и дрочить, представляя, как он трахает ее рот? – Ебать, – было единственное красноречивое заявление, которое выскользнуло из его языка, пока Драко приводил себя в порядок. У Грейнджер был парень, Рон чертов Уизли. И несмотря на то, что Драко считал его воплощением классического идиота, Грейнджер была влюблена в него. Она никогда бы не изменила Уизли, точно не с Драко. Кроме того, Грейнджер также переживала по поводу Пэнси. Его невесты. Стремясь следовать каждой малейшей традиции, чтобы быть достойной титула леди Малфой, Пэнси хранила свою девственность до брачной ночи. Они потакали другим видам деятельности, но это не изменило того факта, что Драко был девственником в свои восемнадцать лет. Возможно, именно отсутствие сексуальной жизни привело его к тому, что у него был стояк в классе, полном людей. Но яркие глаза Грейнджер сияли в его сознании, как маяк. Ее пухлые губы были самой большой угрозой для него. Что-то двигалось внутри его живота, трепет, который был опасно близко к бабочкам, но Драко энергично оттолкнул его и решил, что все, что с ним происходило, было следствием зависимости от травки, смешанной с шоком от того, что Грейнджер чуть не истекла кровью до смерти. Он продолжал повторять это себе весь день, и к вечеру он почти убедил себя действительно поверить в это. До тех пор, пока он не увидел ее. Грейнджер прислонилась к колонне у входа, и как только она поймала его взгляд, то скрутила губы в мягкую улыбку. Драко подумал, что, возможно, бабочки просто кричат ему бежать от нее.