Туманный полдень. Неизбежность правды

      Бумаги. Нескончаемые бумаги. У Одри уже рябило в глазах от такого количества текста и белых листов. Сегодня ей наконец дали задание. Оно возможно даже было связано с культом Зверя и его последователями… Приятно было осознавать, что ей снова доверяют.       Но вот только… разве она разрушала доверие между ними?

«Это они скрыли от тебя правду» — неприятно закопошилась мысль где-то в глубине.

      Одри шумно захлопнула папку и положила её на диван справа от себя.       Все мужчины «Астреи» покинули особняк, оставив Одри один на один с порученной задачей. Она и куча бумаг, которые надо разобрать, отсортировав в отдельную стопку те медицинские заключения, в которых ход обследования и лечения пациентов отличался от заключения, где наблюдалось резкое улучшение состояния и где значилась рекомендация к выписке. Кто-то подделывал документы, давая разрешение на освобождение психически больным людям. У всех пациентов было одно общее отклонение — они слышали голоса в голове. Так можно было вычислить врача, что способствовал тому, что последователи Зверя оказывались на свободе. Возможно, это была хлипкая зацепка, возможно тут замешена простая коррупция. Но попытаться стоило.       Звенящая тишина в особняке нагнетала и словно давила на и без того шаткое психологическое состояние девушки.       Одри устало обвела комнату взглядом. Гостиная, словно застыла во времени. Без людей она выглядела как музейный экспонат. При первом попадании в этот зал, Одри он показался весьма уютным. Но не сейчас. Её отношение к этому месту, отношение к коллегам пронизывала тонкая сеть из недоверия и… страха?       Желая разбавить гнетущую атмосферу Одри подошла к дверям, ведущим в оранжерею, и распахнула их, впуская свежий воздух.       Несмотря на то, что был только полдень, на улице было на удивление темно. Всё небо было затянуто тяжелыми тучами, грозящимися в любой момент разразиться ливнем. Где-то вдалеке слышались глухие раскаты грома.       Внутри продолжал завязываться тугой узел тревоги, натягивая нервы словно струны. Из-за лекарств Одри уже чувствовала себя лучше. Кажется, чувствовала себя лучше.       Но иногда тревожность возвращалась. Необоснованно, когда не было никакой причины нервничать и переживать… или когда Одри оставалась одна. Но это было нестрашно. Страшнее было, когда тревожность разрасталась, перерастая в приступ неконтролируемого ужаса… К счастью, никто не застал её в самом плачевном состоянии.       Несмотря ни на что, продолжая держать образ, Одри не позволяла проявлять себе слабость при коллегах. Достаточно было той сцены на кухне. А с другой стороны, не могла же она скрыть, что вынуждена пить лекарства, чтобы не сойти окончательно с сума?

Ты не сумасшедшая. Ты это знаешь. Они это знают. Зачем ты продолжаешь себя травить?

Снова тот голос, или это её собственные мысли?       Одри встала с дивана и сходила в комнату за наушниками. Захотелось заглушить этот внутренний монолог.       Доктор Гудман советовал ей медитативные занятия, чтобы справляться с приступами тревоги. Рисование, танцы или медитацию. В прошлом, по той же рекомендации Гудмана, её отвели на балет. Первоначально её раздражали эти занятия. Но после она нашла в них некое успокоение. Повторение одних и тех же действий с целью добиться идеала. Раз за разом, одно и тоже. Концентрация на том, как вытянуть пальцы, как выше сделать взмах, как удержаться на пуантах… а самое главное — никаких лишних мыслей.       На этот раз она выбрала медитации. Пришлось обзавестись наушниками, чтобы слушать успокаивающую музыку, потому что включить на всю громкость эти заунывные мотивы в особняке — было бы кощунством. Обычно она занималась этим в своей комнате, но сейчас никого не было… да и с бумагами надо закончить.       Медитативное перебирание папок с документами под медитативную музыку. Одно другому точно не помешает.       Одри вернулась на диван, надела наушники и включила специальный плейлист, сконцентрировавшись на чтении медицинских заключений.       Из медитативного потока её вырвал трек, что она не ожидала услышать в этой подборке. Похоже, она слишком увлеклась работой и не заметила, как плейлист для медитации подошел к концу. В наушниках заиграло пианино, сопровождаемое скрипкой. Это был один из её любимых каверов. И прежде чем включить предыдущий плейлист с начала, захотелось дослушать этот трек до конца.       На контрасте с отстранённой и убаюкивающей музыкой до этого, песня словно звучала громче. Чувственней. Словно призывая к действию.       Одри отложила бумаги. Немного подумав и оглядевшись, она наклонилась, расстегнула застёжки на босоножках. Аккуратно высвободив ноги из обуви, она вытянула ступни, словно разминаясь.       Пока никто не видит. Пока она одна, можно побыть той маленькой девочкой, что нашла успокоение в танцах. Один маленький танец — одно маленькое баловство.       Одри встала. Медленно, наступая только на носки она вышла в центр гостиной, словно занимая позицию на сцене. Легкий разворот в такт музыке — практически невесомый подол платья цвета айвори вторя её движениям разлетелся следом, после чего плавно окутал ноги. Завороженная тем, как красиво это вышло, девушка повторила движение, но в другую сторону. Повинуясь музыке, она заскользила по холодному мраморному полу, стараясь отчётливо тянуть подъём при каждом шаге.       Она кружилась, поддаваясь музыке, отпуская все мысли. Но... в памяти всплыл их танец Микаелем. Его руки, что бережно держали её за талию. То, как он направлял её в танце, как вёл их пару…       Одри резко махнула головой, в попытке прогнать наваждение. Ей никто не нужен, чтобы вести. Она сама по себе способна взять на себя любую партию.       Девушка выставила правую ногу в аккуратном батман тандю, сопроводив это изящным поднятием левой руки вверх. Вдох и небольшой разворот в коротком фуэте, в пару оборотов.       С непривычки голова немного закружилась, но Одри не смела останавливать свой импровизированный танец, поддаваясь мелодии, звучащей в наушниках. Отдаваясь в её власть. Пара шагов назад и небольшой прыжок в попытке сделать гранд жете… но юбка, сходящаяся клином от колена к бедру, ограничила движение и не дала сделать прыжок. Одри запнулась о подол платья и чуть не упала. Это её разозлило.       Разозлило то, что она ошибается, разозлило что всё получается не так. И словно это буквально последнее, что она точно хочет сделать в своей жизни, Одри решила во чтобы-то ни стало сделать этот чёртов прыжок.       Девушка быстрым рывком разорвала край юбки почти до талии, углубляя разрез по ноге, позволяя ткани подола колыхаться ещё свободнее. Ещё шаг назад, и ещё.       Вдох — и протяжный, изящный прыжок, в котором она полностью смогла раскрыться.       Плавно приземлившись на обе ноги, девушка оказалась уже на полу оранжереи, в который вели распахнутые настежь двери зала гостинной.       Затянутое густыми тучами небо роняло первые капли дождя. Они обрушались на тело девушки, растекаясь по коже и по ткани платья. Не смея останавливаться, продолжая свой танец, Одри встала в исходную позицию.       Взмах ногой и влажная ткань подола платья покорно последовала за её движением. Словно раскрывающийся цветок, перламутровая ткань взмыла в воздух, почти до самой головы, а после изящно опустилась, обрамляя ноги.       Капли разбивались о тело девушки, принося мнимое, но успокоение.       Возведя изящные ладони вверх, Одри попробовала встать на подъём, предрекая, что это не получится без пуант. Это оказалось больнее, чем она предполагала, но на мгновение она смогла встать в позицию. Пальцы ног взныли от боли, но разве не этого она ждала?       Игнорируя боль, девушка опустила одну из рук через низ в бок, и не удержав равновесие упала прямо на ледяной и скользкий от дождя пол.       Музыка продолжала звучать в наушниках, и только сейчас Одри выдохнула, переводя дыхание. Сердце стучало как сумасшедшие, а дождь продолжал барабанить по разгоряченному телу.       Девушка поджала под себя ноги и подняла голову к небу, закрыв глаза. Дождь усиливался. Капли стекали по лицу, по волосам, по телу. Одри замерла, позволяя воде беспрепятственно стекать по ней. Запустив руки в волосы, она провела ими по уже мокрым прядям, прочёсывая пальцами. Отбросив их на спину, она проскользила рукой по шее, провела ей по груди, задержав у самого сердца, что невыносимо гулко стучало, опустила руку ниже к животу, в попытке восстановить сбившееся дыхание.       Музыка в её наушника была бы таким Богохульством, если б кто её услышал. Прекрасная скрипка в аранжировке оркестра исполняла современную музыку. Она никогда не поделится этой стороной своего музыкального вкуса с…       Одри улыбнулась пробежавшим в голове мыслям. К удивлению, они уже не вызывали страха. Лишь смятение. — Ну что же ты, — она обхватила рукой собственное запястье, — успокойся. Контролируй себя. Ты же так гордилась своим хладнокровием… но вот только, твое сердцебиение выдаёт тебя. Оно предательски учащается каждый раз… — она осеклась, — каждый раз, когда ты…       Губы девушки растянулись в мягкой улыбке. Она покачала головой. — Это аритмия? Или ты влюбилась? — Она прижала запястье к губам. — Так глупо…       Одри склонила голову. Мокрые волосы по инерции опустились на грудь. — Почему ты так скептична.       Скрипка, звучащая в наушниках словно выводила в голове слова песни: «Baby this is getting serious»       Так кстати попадая в контекст её мыслей. «It's dangerous, so dangerous» — Признай. — она вновь подняла взгляд в небо, — признай, что это правда.       Тихий смешок. — Послушай себя! С такими суждениями тебе дорога только в дурдом… ты же не признаешься себе… не признаешься, — голос начал затухать, — что они настоящие …       Дождь продолжал усиливаться. Уже не осталось ни единого сухого миллиметра её тела, мокрое платье неприятно липло к телу, но тем не менее она не спешила спрятаться от обрушившейся на неё стихии. ­- Признай это. Просто признай, — тихо, почти прошептала девушка, — как признала, что твой отец монстр, а собственная мать пыталась тебя убить.       На удивление воспоминания из детства больше не приносили боли. Они были просто сухой констатацией фактов. — Признай, что из той церкви тебя спас самый настоящий ангел, — Одри поёжилась от этой мысли, охватив плечи руками. — Архангел? Серафим?       Девушка тихо рассмеялась. — Боже. Если бы хоть кто-то увидел мою историю поиска, то точно счёл бы меня религиозной фанаткой. А кто-то бы точно счел сталкершей, только я как одержимая исследовала не соц сети…       Одри забарабанила пальцами по колену, в такт музыке из наушников. — Да Мама бы тобой гордилась… Ты ведь библию впервые прочла до конца…       Новый смешок. — Это невозможно, просто невозможно … — Одри задрала голову вверх, словно ища ответы. — Я же самый обычный человек. Откуда столько чести? — почувствовав, как раскраснелись щёки от осознания другой простой мысли, Одри поспешила спрятать их в ладони, — Да я самая настоящая грешница! Достойна ли я просто разговаривать с ними? Это какое-то сплошное богохульство… — ладони на лице буквально горели от того насколько пылали щёки. — Нет-нет-нет. О таком явно стоило предупредить на собеседовании.       Девушка вытянула руки, подставив их под проливной дождь. Вода не казалась холодной, но успокаивала пылающее тело. Фантомная боль в руках затихала, отступали и нахлынувшие чувства, словно смываемые водой.       Встав на ноги, Одри стянула наушники с головы и опустила их на шею. Надо успеть переодеться до возвращения коллег. А то с неё буквально можно воду выжимать. — Либо путь скептика, Одри, либо путь веры.       Одри обернулась и замерла. Все четверо коллег были в гостинной за её спиной. Ну и конечно смотрели на неё. Ближе всех оказался Микаель. Он почти стоял у неё за спиной, но не под дождём, а под сводами особняка. Легким и быстрым движением он накинул на неё свой камзол.       Одри моментально поняла причину такого жеста. Её платье было настолько мокрое, что практически превратилось в прозрачное и идеально обволакивало каждый изгиб на её теле, не давая простора воображению.       Как можно быстрее девушка нырнула под крышу и запахнула камзол на груди, сильнее в него закутавшись.       За её спиной Микаель закрыл дверь ведущую в оранжерею. Капли дождя забарабанили по стеклу.       Одри почувствовала, как неконтролируемо забилось сердце. Более неловкой ситуации и представить сложно. Она потупила взгляд в пол, в попытке собрать, рассыпавшиеся как бусины из порванного браслета, мысли. Но кроме громкого биения сердца она больше не могла ничего разобрать в своей голове. — Ну и что же ты нагуглила, ведьмочка?       Она бросила на коллег мимолётный взгляд.       Давид сидел на диване, подперев щёку рукой. Он мило улыбался. Казалось даже милее чем обычно. Кассиель сидел неподалёку, сцепив руки в замок на коленях, но взгляд его также был обращен к ней. Рафаил сидел у рояля, но и он не сводил взгляда с девушки. Спиной она чувствовала на себе взгляд Микаеля.       Одри нервно сглотнула. Кажется, или она наконец получит все ответы на свои вопросы?       Но вот только цена этого… желание покончить с собой в эту самую минуту. Её разговор самой с собой… оказался совершенно не конфиденциальным. — И что вы слышали? — девушка начала нервно заламывать пальцы. Совершенно не в таком контексте она представляла их разговор. — Достаточно, чтобы понимать, что мы находимся в одном контексте. — коротко и ёмко заключил Микаель.       Одри обернулась на его голос. Мужчина облокотился спиной на стеклянную дверь. — Так какой вам ближе, Одри? — он лукаво наклонил голову на бок, — путь веры, или скептицизма?       Одри поёжилась. — Пока не знаю. — она взглядом впилась в собственные пальцы на ногах. На кафельном полу оказывается холодно стоять босыми и мокрыми ногами. Кто бы мог подумать. — Считаю достижением, что я всё ещё в своём уме. — спустя какое-то время произнесла Одри. — Принять тот факт, что… — язык так и не поворачивался назвать вещи своими именами, — принять тот факт, что сверхъестественное реально оказалось для меня более успокаивающим фактом. — она сглотнула. — Радует мысль, что я не сумасшедшая.       Микаель кивнул. — Рад, что ваше сознание оказалось настолько гибким и смогло принять эту информацию. Но откуда вам это стало известно? — Прошу прощение, — Одри плотнее подтянула к себе подолы камзола, — я отлучусь на некоторое время, чтобы переодеться.       Не дожидаясь ответа Одри почти побежала из зала, оставляя влажные следы на полу.       Нацепив буквально первое попавшееся из шкафа и промокнув волосы полотенцем, она замерла у двери ведущей из комнаты. Ответы на вопросы. Это же тебе нужно?       В данный момент, желание сбежать из особняка, и никогда больше не возвращаться было куда сильнее. Одри нервно сглотнула и отворила дверь собственной комнаты. Подумай дважды? Прости в такой ситуации лучше не думать и единожды.       В зале словно никто не шевельнулся, дожидаясь её возвращения.       Одри замерла в центре зала, чувствуя, как снова все взгляды обращены к ней. Не смея, что-либо ещё сказать, она заняла место на диване, намеренно подальше от каждого из коллег, как раз рядом с бумагами, которыми занималась. Предусмотрительно Одри подтянула к себе телефон, оставленный на одной из стопок. Телефон сейчас был самым большим источником компромата на неё. Записывать мысли на бумаге — казалось дикостью, поэтому она использовала современный гаджет, в надеже скрыть свои мысли и собственное расследование от посторонних глаз. — Поделитесь той информацией, которая помогла вам прийти к вашим текущим суждениям? — Предполагала, что будет такой вопрос.       Одри посмотрела на телефон в сомнениях. Стоит ли выкладывать всё, что ей известно?       Взмахом пальца и вводом неприлично сложного пароля Одри всё-таки разблокировала телефон. — Всё же как скептик, в большей части своих суждений, я отталкивалась от фактов. Первоначально я вела дневник мыслей, как один из элементов терапии. Потом я начала записывать отрывки снов. Больше всего меня пугал непонятный голос. Он рассказывал о вас… Словно пытаясь настроить против. Я считала это проделками подсознания, что просто хочет, чтобы я сбежала, чтобы я отдалилась от всего, что связано с травмой. Лекарства помогли мне спать, не видя сводящих с сума снов, поэтому получилось стать критичнее. Для себя я решила, чтобы ни говорил голос…       Долгий вдох и такой же выдох, в попытке набраться смелости для того, чтобы продолжить. — Я поверю только вам. Даже если голос говорил правду… Я поверю только в то, что вы сами расскажите, так как причин доверять вам и не доверять голосу — предостаточно.       Ненамеренная пауза, чтобы взглядом выцепить конкретные записи в телефоне. Одри понадеясь, что это идеальный момент для комментариев... но все присутствующие воздержались.       Одри вздохнула и продолжила: — Следующей зацепкой стали мои болезненные воспоминания. А точнее то, что их вообще не было. Моё тело помнило боль, я помнила ощущение... какого это быть на грани жизни и смерти… а в памяти пустота. Даже при ПТСР остаются триггеры, которые могу вызывать вспышки воспоминаний… у меня же не было ничего. Тогда я только заподозрила, что воспоминания не просто заблокированы, а стёрты. Я полезла в интернет…       Одри быстро перелистнула несколько страниц в заметках на телефоне и замерла на выводах из своих исследований. Она откашлялась в кулак. — Первоначально я расценивала это как игру… просто как набор странных запросов, с мыслю, а что, если… Но быстро нашла закономерности.       Одри в сомнения побарабанила пальцем по телефону. — Библия, священные писания, сходства определённых фактов привели меня к гримуару «Малый ключ Соломона» и другим источникам… но, если бы не одно обстоятельство, я бы не отнеслась к этому всерьёз.       Одри заправила почти высохшую прядь волос за ухо.

Рано! Не смей! Это твой последний рычаг давления! Не смей им рассказывать! - взвыло недовольство в глубине подсознания.

      Одри прикрыла глаза, прислушавшись не к мыслям... а чувствам. Путь веры перевесил. — Когда я помогала Фелонии с мелкими поручениями в участке... я столкнулась с Гарри. Тот парень, которого, как и меня хотели убить последователи зверя. — воспоминания о той встречи неприятно кольнули, и немного помедлив, словно подбирая слова, Одри продолжила. — Он, когда увидел меня, побледнел так, словно увидел призрака. Он рассказал про то, что было в деревне. О том что было в церкви. Рассказал, что он видел… не забывая через слово добавлять, что может доверить эту информацию только мне. Он рассказал, что это я его спасла, что только благодаря мне он жив. Он рассказал и о том что видел моё спасение. Видел кто меня спас. — Голос девушки задрожал.       Одри больно закусила язык, словно опасаясь следующих слов, что должна сказать. Но она заставила себя говорить дальше. — Гарри рассказал, что меня на руках из церкви вынес самый настоящий ангел. И он узнал его. После Гарри отключился от боли. Или эмоционального потрясения… а придя в себя увидел адвоката, с которым не так давно познакомился. И тот весь в крови лишь прислонив палец к губам растворился во тьме.       Одри замолчала словно в конце доклада, чувствуя, как колотится сердце. До безумия смущал и пугал тот факт, что приходилось раскрывать то, что знала какое-то время. Она должна была рассказать об этом сразу… но хотела ли этого? — Фел была на совещании. Я не стала её беспокоить и не рассказала о этой встрече.       Одри отложила телефон и сцепила пальцы в замок. — Я не помню ничего из того, что произошло. Но размышляла над этим… — Одри вздохнула, — пусть мне и было тяжело. — Одри набралась смелости и подняла взгляд на Рафаила.       Он старался выглядеть отрешенным, но что-то во взгляде, что-то в позе, выдавало, что и ему этот разговор даётся не проще. Он словно выглядел виновато, но и было что ещё намешено в его взгляде, что Одри не смогла понять и это больно полоснуло по сердцу.       Какие бы отношения у них не сложились, сейчас нужно было принять тяжелое решение. Наступить на собственную гордость, переступить через боль… Они хотели как лучше. Оставалось только принять случившееся как факт. — Стереть мне память было правильным решением. Я приняла то, что случилось. И благодарна за то, что до сих пор жива. — Одри старалась звучать искреннее. В словах и правда была искренность… но она соврала, если бы сказала, что не репетировала это. — И я верю вам.       Микаель сдержанно кивнул. — Благодарю за исчерпывающую честность и доверие. Обрушать весь поток имеющейся информации было бы бесчеловечно.       Повисло молчание, словно каждый из присутствующих обдумывал слова девушки. Первым нарушил молчание Микаель: — Полагаю, на сегодня мы можем закончить. Это не честно. Не на это она рассчитывала. — Но я хотела получить и ответы на свои вопросы. — Одри встрепенулась и с вызовом посмотрела на мужчину, что так и стоял у дверей в оранжерею. — К сожалению, это пока вся информация, которой мы можем поделиться, — сухо подчеркнул Микаель, поймав взгляд девушки. — Но вы не ответили ни на один мой вопрос. Вы просто подтвердили то, что я и так знаю. — Разве этого недостаточно? — голос Микаель звучал ровно, но в интонации слышалась усталость и желание поскорее закончить разговор. — Нет. — гордо отрезала Одри, вскинув голову. — Ничем не могу помочь, — Микаэль вздохнул, — на этот раз. — добавил он чуть погодя. — Один честный ответ. На один вопрос? — Одри не отрываясь смотрела на Микаеля.       Внутри начинало всё закипать от несправедливости. Она выжидала, подготавливала почву для этого разговора, чтобы все отмалчивались, а Микаель просто подтвердил то, что она и так знала? Но больше никто не посмел ворваться в их разговор. Словно, чтобы не происходило, все были на стороне Микаеля и разделяли его позицию. — Хорошо, — Микаель устало прислонил пальцы к переносице.       Одри шумно выдохнула через ноздри. Это не честно. Она хотела… она рассчитывала на равноценный обмен информацией.       Пусть она говорила о том, что им давно известно. Досада неприятно плескалась где-то внутри. Сцепив руки ещё сильней, так что побелели костяшки, Одри задала единственный обещанный вопрос. — Крылья не мешают, когда в дверной проём пытаетесь пройти, или приходится нагибаться? — она вскинула брови и с вызовом посмотрела на Микаеля.       Его серьёзный и настороженный вид тут же пропал. Губы дернулись в улыбке. — Нет. Не мешают.       Одри удовлетворительно кивнула.       Внутри же всё рвало и метало, пораженное нелепостью и странностью вопроса. Но факт оставался фактом. Микаель подтвердил, что у него есть крылья. Одри ухмыльнулась своим мыслям.