Болезненно бледный рассвет. Необходимость принять последствия

      Не с первой попытки, но Одри разлепила глаза. С тяжелой головой она приподнялась на локтях и оглядела комнату, в попытке вспомнить, что же было вчера.       Свет практически не проникал в помещение — настолько плотно шторы были закрыты. И было ужасно душно. Одежда насквозь пропиталась потом и прилипла к телу. Одри поёжилась. Она заснула в одежде, в которой была вчера. Но вечером она вроде открывала окна…       Воспоминая ледяной волной, нахлынули на девушку, от чего новая волна уже жгучего стыда накрыла с головой. Давид и правда был здесь? Или это был лишь сон?       Словно обжёгшись о собственные воспоминания, Одри в панике соскочила с кровати и тут же пожалела о содеянном. Голова взвыла от приступа тупой боли, и к горлу подступила тошнота.       Одри сглотнула. Собрав силы в кулак она доковыляла до окна и резким движением распахнула шторы, пропуская свет в комнату. Болезненно бледный рассвет наполнил собой помещение, на какое-то время заставив девушку зажмурится.       Тело ныло от неудобной позы, в которой она спала и от того, что она уснула в узком платье-футляре. Она правда пыталась прыгнуть? Или у её действий была другая цель?

Сознание противилось. Но что-то глубоко, на затворках бессознательного, подсказывало, что этим вечером она получила пазл, к пониманию случившегося.

      Одри до боли прикусила нижнюю губу, в попытке унять участившееся сердцебиение. Сердце от чего-то ускорялось и грустной болью отзывалось, когда она думала о... Чувства тугим клубком завязались где-то в области груди. — Плевать, — бросила Одри своему жалкому и такому несчастному отражению в зеркале, что стояло прямо напротив кровати.       И только сейчас в отражении она увидела, что на прикроватной тумбе стоял графин с водой, граненный стакан и небольшая стопка таблеток. Осознание, что Давид на самом деле был здесь и позаботился о ней, полоснуло по сердцу. — Что ты ему наговорила… — Прошипела Одри с раздражением впившись взглядом в собственное отражение. Вдох. Выдох. — Плевать. — она резко махнула рукой, в попытке отмахнуться от мыслей как от надоедливой мошки.       Часы на новом телефоне подсказали, что времени было половина седьмого утра. Одри встрепенулась. Нужно торопиться. Нужно успеть сделать то, на что она решалась со вчерашнего вечера. Пока не передумала, пока не нашла сто и одну причину не делать запланированного.       Контрастный душ. Быстрый макияж в попытке скрыть нездоровый цвет лица и припухшие глаза. Почти всю воду из графина она выпила. Но к таблеткам так и не притронулась. За свои ошибки надо расплачиваться. Ты сама это сделала с собой — будь добра, принимай последствия.       Только у шкафа она задумалась о том, что же надеть. Привычный строгий стиль? Дресс-код? Сегодня она не на работе. Сегодня выходной. Тем более там, куда она собиралась — лучше оставаться неприметной.       Выходила Одри из комнаты почти на цыпочках, стараясь не издать ни звука. К счастью, коридор был пуст. Девушка облегчённо выдохнула.       Она проверила телефон. Иконка нового сообщения красовалась на дисплее. Фел её уже ждала внизу.       Последнее что она отчётливо помнила со вчерашнего вечера — она записалась на 8:30 к психотерапевту и написала Фелонии, попросив её подбросить до больницы.

***

      Дорогу туда Фел молчала, не отрывая взгляда от дороги. Одри была благодарна за эту ненавязчивую музыку, что звучала в салоне автомобиля. И полное отсутствие расспросов.       Только когда они уже оказались у заведения и Фел заглушила мотор, она посмотрела на девушку, задав единственный вопрос: — Тебя подождать? — Это может затянутся на несколько часов, — Одри вздохнула и накинула на голову капюшон толстовки. — Я подожду. — Коротко отрезала Фел, — схожу пока за кофе.       Одри кивнула и вышла из машины.       Решение пойти на приём далось мучительно больно. Словно это чистосердечное признание в своей некомпетенции. В очередной раз. Но другого выбора не оставалось. Она знала, что так правильно. Так и следует поступать, когда ты не в силах справиться с собственным сознанием. Если ты не в силах взять вверх над собственными демонами — вверх возьмут они. Чтобы не произошло в деревне… оно не могло сравниться с тем кошмаром, что она пережила в детстве. Смогла справиться тогда — справится и сейчас.       Тем более, психиатр что занимался её лечением после того, как она попала в детский дом, всё ещё вёл практику. И так кстати у него оказалось свободное окошко на утро субботы.

***

      Одри проморгалась, осознав, что уже несколько минут гипнотизирует столешницу и баночки перед собой, подписанные её именем. К счастью, кроме двух девушек на кухне в особняке больше никого не было. — Как ты? — Фел заботливо поставила перед ней стакан с водой и села напротив и по тёплому улыбнувшись.       Одри подняла на неё полный благодарности взгляд. — Справилась тогда — справлюсь и сейчас. — Как мантру, но уже в слух произнесла девушка, пряча запястья в манжеты толстовки.       И именно в этот момент она боковым зрением увидела, как в кухню вошел сначала Рафаил, а за ним Кассиель и Давид, тихо переговариваясь. Все трое замерли, увидев Одри и Фелонию.       Надо было вернуться в комнату — запоздала мысль промелькнула в голове. От чего-то сейчас Одри почувствовала себя такой уязвимой и слабой. Хотелось натянуть толстовку на голову и притвориться, что её нет. Скрыть своё состояние. Скрыть сущность маленькой девочки, что была готова разрыдаться в любую минуту, вынужденная принять поражение. Поражение в борьбе с собственным сознанием. — Доброе утро. — Одри неестественно выпрямилась и обернулась на мужчин.       Рафаил коротко кивнул и двинулся куда-то в глубь кухни. Давид поспешил занять свободное место за столом напротив Одри. А Кассиель остался стоять в дверном проеме немым вопросом буравя Фелонию. — Я ещё не видел никого, кому бы так шла мешковатая одежда, — с неизменной улыбкой Давид подпёр подбородок рукой.       Одри наигранно улыбнулась. Что ты молчишь? Ты вчера была такая смелая. Говорила всякое… а что сейчас?       В его взгляде ничего не изменилось. Не было ни призрения и ни отвержения, которое она боялась увидеть после всего, что наговорила. Ну. Скажи что-нибудь. — Я должна вам в кое чем признаться. — Одри выпалила как на духу. — Я не могу умалчивать о таких важных вещах. Я должна сказать правду и быть честной с вами.

Где-то на уровне подсознания, что-то щекотнуло, ухмыляясь выбору слов.

— Мы ведь коллеги. — быстро добавила Одри, выстраивая невидимые стены между собственными чувствами и...       Во рту пересохло и девушка сделала глоток воды, чувствуя, как все взгляды в комнате обращены на неё. — Я была на приёме у психиатра. — Эти слова дались мучительно больно, но с них стоило начать. — Несмотря на то, что диагноз я безошибочно поставила себе сама. Выписать себе рецептурные препараты я не вправе, даже с лицензией. Поэтому пришлось обратиться за помощью. Ещё глоток холодной воды. Кажется, или здесь становится невыносимо душно? — Это не должно сказаться на моей работе как оценщицы. Я… — Одри замялась.       Обычно пациентов с такими симптомами и таким поведением как у неё, она отправляла в стационар под круглосуточное наблюдение. Возможно, на приёме она рассказала не всё. Возможно, она приуменьшила насыщенность и отчётливость её кошмаров. Возможно… возможно она умолчала про голос в её голове. — У меня обычный ПТСР. Посттравматическое стрессовое расстройство, — добавила она, посчитав нужным расшифровать диагноз. — Я не помню ничего о поездке в деревню к Рут.

Что-то внутри подначивало. Словно шептало: Продолжай.

— Мой разум... он обезопасил меня, стерев травмирующие воспоминания. Вот только он грубо вырвал лишь события той ночи, оставив болезненные оголённые триггеры, которые периодически заставляют меня просыпаться в слезах... совершенно потерянной и сбитой с толку. Заставляя испытывать фантомную боль, происхождение которой я не могу вспомнить...

Снова где-то глубоко внутри, на уровне бессознательного, что-то довольно щурилось, довольное её словами.

— Медикаментозное лечение, прогулки на свежем воздухе, арт терапия — я снова буду в порядке. — Одри оторвала взгляд от баночек и подняла его на коллег.       Те выглядели напряжение с того момента, как она смотрела на них в последний раз. Но сохраняли молчание. Только Фелония шумно выдохнула. Было что-то в этом, что Одри не смогла понять. Но кажется… или она зла?       Одри только сейчас заметила, что за время пока она говорила, она успела выставить баночки от самой крупной, к самой маленькой. И повернула их этикеткой к себе. Её рука зависла над одной из них, когда она выровняла её так, что теперь они все были выстроены строго в один ряд. — И это поможет? — задал вопрос Рафаил, стоящий у окна с отсутствующим взглядом, устремлённым куда-то в глубь сада.       Хотелось прокричать: "Конечно!". Хотелось заверить всех, что она будет в полном порядке, убедить, что это не страшнее чем обычная простуда.       Но вместо этого с потрескавшихся губ сорвалось: — Надеюсь.