Глава 9. Преследуемые преследуют преследователей

      — Я хотел увидеть её. В последний раз, — тихо говорит Саске, когда Хината просыпается. Стороннему наблюдателю это могло бы показаться нелогичным, но Хината привыкла, что Саске отвечает на давно заданные вопросы. Она кивает, понимая, о ком идёт речь. — Я знаю, — отзывается Хината, разводя небольшой костерок для того, чтобы заварить себе чай. Чай — небольшая роскошь, но она спала всего несколько часов; ей нужно что-то горячее и бодрящее перед путешествием. — Хочешь чаю? Саске одаривает её долгим немигающим взглядом, и как раз когда Хината начинает беспокоиться, что у него высохнут глаза, кивает. — Да. Пожалуйста. На её лице расцветает робкая улыбка. Она склоняется над своим маленьким костерком и скупыми движениями опытного путешественника подпаливает сухие хворостины искрой, выбитой походным кремнем. Потом вынимает из рюкзака небольшой чайник, две цинковые кружки и мешочек чая, пахнущего копчёностями — тот самый Лапсанг Сушонг из страны Чая. Когда чай заваривается, Хината молча протягивает кружку Саске; он на секунду замирает с ней в руках, а затем присаживается на мягкую, засыпанную сосновыми иголками землю, скрещивая ноги. Хината прикрывает глаза и делает первый глоток. Кипяток обжигает губы, но ей не терпится попробовать чай. Она глубоко вдыхает: шоколадные нотки пара смешиваются с запахом сосны — это в целом успокаивающий, но в то же время бодрящий запах. Хината делает жадные глоток за глотком, пока чай не остывает настолько, что можно допить его за раз. Напиток смачивает пересохшее горло, прогоняя усталость от вчерашних злоключений. Вздохнув, Хината допивает всё до последней капли. Она бросает взгляд на Саске, который уже допил свой чай, и протягивает руку, чтобы забрать у него кружку и убрать ту обратно в рюкзак. — Спасибо, что подождал, Учиха-сан. Он коротко кивает. — Я знаю, как для тебя важен твой чай. Хината отвечает тёплой улыбкой и поднимается, готовая отправиться в путь под лучами утреннего солнца.

***

— Что значит Саске был с ней? — То и значит, бестолочь, — закатывает глаза Цунаде. — Я сколько раз говорила тебе, что он вернётся? — Она мысленно проклинает Мангекё Шаринган; сколько бы раз они ни пытались зарыть Саске в землю, он снова оживёт. Наруто бледен как молоко, он сжимает спинку стула так, что костяшки белеют. — Когда это было? Цунаде пожимает плечами. — Две ночи назад. — Чёрт возьми, бабуля! — рычит Наруто, опрокинув стул; деревянные ножки ломаются и отскакивают от пола с дробным тук-тук-тук. — Почему ты не сказала мне раньше? Теперь у них два дня форы! — Его широко раскрытые глаза полубезумны, а пальцами он зарывается себе в волосы. Цунаде резко выдыхает и смотрит на свои руки. — Потому что ты бы кинулся ему наперерез. — Конечно, кинулся, я бы… — Я думаю, он поступает правильно, — на этот раз, мысленно добавляет она. — Решив убить себя? Баа-чан! — стонет Наруто, опускаясь на колени перед Цунаде и вынуждая её посмотреть ему в глаза. — Пожалуйста, скажи мне, куда они пошли! — Не раньше, чем ты успокоишься, сопляк! — прикрикивает Цунаде. — И Сакуру сюда приведи. Она тоже должна знать. Наруто исчезает в жёлтой вспышке ещё до того, как Цунаде успевает закончить предложение, и возвращается за руку с Сакурой уже в следующую секунду. — Наруто, — рычит Сакура, — в чём дело? У меня операция… — Саске, — выдыхает он с диким блеском в глазах. — Он жив. — Что?.. — Сакура лихорадочно переводит взгляд с Наруто на Цунаде, которая молчанием подтверждает слова её мужа. — Жив? — сипит она на грани обморока. — Не совсем, — хрипло отзывается Цунаде. — Он… как бы это сказать? Он нежить. — Он жив, — шепчет Сакура, пропустив слова сенсея мимо ушей. — Где? Где он? — В её голосе слышится отчаяние, страшный голод, который она скрывала, грызущая тоска, которую она так долго подавляла, и все чувства, которые наконец-то выплеснулись наружу. — Он с Хинатой, и они опережают нас на целых два дня, — ворчит Наруто и посвящает жену в то, что поведала ему Цунаде. Когда Сакура смотрит на Цунаде, на её лице читается предательство и боль, но та просто фыркает, когда глаза бывшей ученицы наполняются слезами. — Ты как побитая собака, — замечает она. — Мне казалось, я кое-чему тебя всё же научила. — Не дав Сакуре возразить, Цунаде продолжает: — Им понадобится не меньше двух недель, чтобы добраться туда. Сначала нужно преодолеть дальний путь по холмам до границы Горячих Источников и Мороза — и вообще, никто не знает, где именно живёт эта ведьма. Если Хокаге и Харуно Сакура не смогут отыскать нукенина и мышку-куноичи за две недели, то мы с Джирайей были хреновыми наставниками. Глаза Сакуры по-прежнему на мокром месте, и в её радужках Цунаде открыто читает: ты отправила его на верную смерть как раз тогда, когда мы узнали, что он жив, — почему? Почему, почему, почему? Но когда Цунаде поворачивается к Наруто, его голубые глаза озорно сверкают — он прочёл между строк. — Значит, ты прикроешь нас, бабуля, пока мы ищем Саске? — с надеждой вопрошает он. Цунаде тяжело вздыхает, и в такт этому движению вздымается её пышная грудь. Она два дня билась над этой дилеммой, всё размышляла, рассказать этой парочке или нет. И когда подумала над этим под другим углом, представив на месте Наруто и Сакуры Джирайю и себя, а на месте Саске — Орочимару, то сразу поняла, что делать. Даже если бы они с Джирайей потерпели неудачу, важно было попытаться. Цунаде не хотела, чтобы Наруто и Сакура до гробовой доски проклинали её из-за того, что она лишила их возможности хотя бы попробовать. Цунаде, может, и ужасный игрок, но она знает, когда следует делать ставки. Если она отнимет у Наруто и Сакуры последний шанс исправить все их ошибки, шанс хотя бы поговорить (подраться) с ублюдком до того, как он (окончательно) самоубьётся, то не простит себе. Всё проклятая воля огня и принцип, согласно которому никогда нельзя отказываться от товарищей, чего бы это ни стоило, несмотря ни на что. Наруто научил её этому. Цунаде закатывает глаза. — Я возьму на себя роли Хокаге и главного хирурга, но для ваших отпрысков ищите другую няньку. — Они исчезают в жёлтой вспышке, едва успев поблагодарить и попрощаться. Впервые за долгое время Цунаде снова вляпалась в работу Хокаге. И снова по вине Наруто. — Говнюк, — усмехается она, прежде чем приказать одной из секретарш принести ей новый стул. Окинув взглядом внушающую ужас стопку бумаг, Цунаде принимается за обыск кабинета на предмет припрятанного запаса сакэ и грязно ругается, когда поиски оказываются бесплодными.

***

— За нами хвост, — шепчет ей Саске, и Хината кивает. Она тоже последние несколько дней чувствует тонкие отголоски до боли знакомой чакры. Не повезло, что Наруто выслеживает их лично; как бы они ни скрывали свои чакры, он их найдёт. — Это из-за меня, — покаянно вздыхает Хината. — Наверное, он узнал… — От Цунаде, — с досадой заканчивает Саске. — Я виноват. Не перепроверил гендзюцу. Был слишком самоуверен… Хината качает головой. — Мы ещё можем оторваться. Держись. — Она активирует Бьякуган и осматривает лес. — Они минимум в полудне пути от нас, и Наруто не может использовать Хирайшин в местах, которые ещё не отметил. К тому же, он не хочет терять наш след, поэтому не осмелится переноситься. Она делает глубокий вдох и просчитывает их следующий шаг. Прошло всего пять дней с тех пор, как они покинули Коноху, и им осталось ещё около девяти дней пути до границы между Морозом и Молнией. — Придётся бежать на максимальной скорости, — сквозь зубы цедит Саске. — Нельзя останавливаться, пока не доберёмся до Молнии. Хината улыбается. — Нет. Не успеем. К тому же, у меня есть идея получше.