Глава 10. Сомнения, или команда преследуемых преследует команду преследователей

      Наконец-то — Наруто чувствует, как чакра Саске пульсирует прямо перед ними. Он бросает взгляд на Сакуру, чьи губы сжаты до синевы, а глаза, хотя и мутные, полны решимости. Три дня они двигались вслепую, пока не напали на след, а потом ещё сутки гнались за убегающими, и вот, наконец-то, Наруто и Сакура почти у цели. Погоня выводит их из страны Огня на приграничную зону между странами Горячих Источников и Риса. Их цели хаотично движутся по холмистой границе. Как раз в тот момент, когда Наруто и Сакура добираются до последнего холма и переваливают через него, Саске и Хината ныряют обратно в долину. Стоит сблизиться с ними в долине, они сразу же уходят в холмы. В этой изнурительной погоне Наруто утешает только то, что беглецы, скорее всего, измотаны так же, если не в разы сильнее. Впрочем, это не имеет значения — скоро они настигнут Саске. Наруто намерен избить его до полусмерти, потом вымаливать прощение, а потом притащить ублюдка домой. План кажется отличным, к тому же, Сакура полностью его поддерживает. Он великодушно пообещал позволить ей тоже хорошенько отделать Саске — ведь они, в конце концов, оба имеют на это право, так ведь? Наруто вырывается из мыслей из-за изменения направления чужой чакры. — Чёрт! Они снова поворачивают в Рис! Сакура кривится. — Этого я и боялась. Судя по всему, они направляются в старое убежище Отогакуре. Саске знает эту местность лучше нас, Наруто. Поторопимся! Они спускаются по склону холма, не обращая внимания на стебли ежевики, рвущие одежду и кожу. Свет заходящего солнца слепит, когда они поворачивают на запад; ветка бьёт по обведённым оранжевым глазам Наруто, но едва ли он замечает это. Он просто закрывает веки и пропускает сквозь себя природную чакру, позволяет ей разлиться между ним и Саске, пока не остаётся только Саске, плывущий перед мысленным взором, как выжженное на роговице воспоминание, как идол, навечно водворившийся в храме его голубых радужек. Есть только Саске; ни для чего другого сейчас места нет. Мышцы ног горят от истощения, но Наруто этого не чувствует, только подпитывает их ещё большим количеством чакры: ещё, ещё, ещё больше чакры, пока не вырывается вперёд Сакуры, практически вылетев из зарослей на твёрдую каменистую почву. Пятки врезаются в землю, но Наруто игнорирует резкую боль, сопровождающую каждый дрожащий шаг — потому что там, там, впереди широкая спина Саске и поменьше — Хинаты подпрыгивают вверх-вниз за пределами досягаемости, как двоящаяся картинка. Наруто видит их какую-то долю секунды перед тем, как они исчезают в древнем заброшенном здании. — Чёрт, — рычит Наруто, остановившись у полуразрушенного склада. Когда, наконец, тяжелодышащая Сакура с раскрасневшимися щеками нагоняет его, он кивком указывает на строение. — Они там. Сакура хрустит костяшками пальцев. — Ненадолго. — Она размеренно шагает вперёд, и Наруто чувствует, как в её кулаках концентрируется чакра. Сакура гневно заносит сияющий синевой кулак над головой, её рука на мгновение замирает, но почти сразу резко обрушивается вниз. Земля отвечает громким стоном и конвульсивно вздрагивает, как умирающее животное, а от кулака Сакуры к убежищу ползёт глубокая трещина. Старые стены тоже дрожат, прежде чем рухнуть, уцелевшие стёкла бьются со звоном, осыпаясь на каменистую почву; вся конструкция громко вздыхает и крошится, как пересохший хлеб. Над обломками поднимается чёрное облако пыли. Несколько страшных мгновений Наруто ничего не видит, Саске нет в поле зрения — ни живого Саске, ни мёртвого Саске, его их Саске, и как смеет Хината… Запаниковав, Наруто кричит: — Саске! Саске-е-е-е-е-е-е-е! Саске, выходи и сразись со мной, ублюдок! Ты грёбаный ублюдок! Я не сдамся, Саске-е-е! Ему вторит истеричный голос Сакуры: — Саске? Саске, пожалуйста, мы твои друзья! Саске, я… мы… всё равно любим тебя, ты мне… нам… так нужен, Саске-е-е-е-е-е-е-е! — Они рыдают, как два потерянных ребёнка, по матери; от истощения окончательно сдают нервы; эмоции неистовы, и все навыки скрытности, тренировки ниндзя оказываются погребёнными под общей на двоих болью — как ты мог оставить нас, Саске? Ты был всем, ты есть всё, ты — цель и средство, наша недостающая частичка, Саске… Наконец пыль рассеивается, открывая взгляду двух одиноких темноволосых шиноби, стоящих над грудой обломков. Дует ветерок, и длинные тёмные волосы у обоих развеваются, словно чёрные ленты. Две пары глаз — бездонно чёрные и безупречно бледные, смотрят на них. — П-прости, Н-Наруто-к-кун… — начинает Хината, но Саске перебивает её. — Перестаньте гнаться за нами. Это бесполезно, — рычит Саске, по очереди смерив свирепым взглядом Наруто и Сакуру. — Смиритесь. — Они исчезают в двух одинаковых клубах дыма. — Нет, — выдыхает Наруто, падая на колени. — Саске! Саске-кун! — вопит Сакура, подбегая к куче мусора, на которой только что стояла пара сообщников. — Саске-кун, пожалуйста, вернись! — Она кричит так громко, что в близлежащих горах откликается насмешливое эхо: вернись, вернись, вернись! — Это бесполезно, Сакура-чан, — шепчет Наруто, сжимая руки в кулаки. Поломанные ногти впиваются в ладони неровными кровавыми полумесяцами. — Это были всего лишь клоны. — Древнейший трюк — Ками ради, его трюк! — но Саске удалось скрыться. Удалось, потому что Наруто — безмозглый дурень, позволивший эмоциям взять над собой верх, позволивший завести себя прямиком в чёртову ловушку… — Сакура, — хрипло шепчет Наруто, — Сакура, мы возвращаемся домой… — Что? НЕТ! Нет, Наруто, мы не можем сдаться… Наруто нетерпеливо качает головой. — Я не сдаюсь. Я возьму отряд АНБУ. И попрошу Райкаге о помощи. — Сакура испускает судорожный вздох в попытке сдержать слёзы. Она тянется к его руке, и они исчезают в сверкающей вспышке.

***

— Они не сдадутся, — ворчит Саске. Хината ещё не оправилась от информации, полученной от клона. Пыхтя, она отталкивается от ветки и догоняет Саске. — Я знаю, — отвечает она дрожащим голосом, — но мы выиграли время. — Хината делает глубокий, прерывистый вдох и пытается успокоиться. Боги, она чувствует себя ужасно, как самая настоящая дрянь. Она никогда не хотела причинить боль… — Это был хороший план, — отмечает Саске, обрывая поток её путающихся мыслей. Не подумав, Хината выпаливает: — Лучше бы ты этого не говорил. Он холодно приподнимает бровь. — Почему? Ненавидишь комплименты? — Нет, — рычит она. — Ты прекрасно знаешь. Ты знаешь. — Хината направляет чакру в горящие от долгого бега ноги и обгоняет Саске. Сейчас она впервые по-настоящему злится на него, впервые хочет обхватить руками его лебединую шею, чтобы сломать. Выражение лиц Наруто и Сакуры после заявления Саске — у Хинаты до сих пор при одном воспоминании об этом сердце сжимается и проваливается куда-то в пятки. Перестаньте гнаться за нами. Это бесполезно. Смиритесь, — эхом отдаётся в голове, как кульминационный момент неудачной шутки. У Хинаты нещадно слезятся глаза, а в основании черепа зарождаются первые отголоски грядущей головной боли. Почему она помогает этому ужасному человеку? Почему она разрабатывает для него стратегии, играющие на слабостях Наруто и Сакуры? Почему она просто не позволит Наруто и Сакуре поймать Саске, почему не позволит им сделать с ним всё, чего они пожелают? В конце концов, это дело седьмой команды, она здесь — лишняя. Нет, хуже того — она лом, крушащий их дружбу, их семью. И что ей делать теперь, когда прикрытие раскрыто, и её Хокаге — грёбаный Хокаге, мать его — знает, что она в лучшем случае помогает нукенину S-класса, а в худшем — приложила руку к убийству его лучшего друга? Её с позором изгонят из рядов шиноби, её прилюдно казнят, её… — Всё с тобой будет нормально, — рычит Саске из-за спины, без особых усилий догнав её своим более широким шагом. — Прекрати так сильно волноваться. — Что ты… — Я напишу идиоту записку перед смертью. Я объясню, что вынудил тебя помочь мне. С тобой ничего не случится. Хината прикусывает нижнюю губу; её бесит, что он с такой лёгкостью угадывает, о чём она тревожится. На бегу она спотыкается о камень и прокусывает губу до крови. Тёмно-багряный пачкает бледную кожу. Хината стирает кровь тыльной стороной грязной ладони, но только размазывает её бурой полосой. — Меня беспокоит не только это, — мрачно отвечает она. Это последнее, что она говорит ему за весь день. Даже когда они останавливаются около полуночи, отупевшие от усталости, Хината так же молчалива, как полумесяц, плывущий по небу на востоке. Её мучают сомнения.