Глава 32. Хорошо быть живым

«Даже самая одинокая ночь однажды заканчивается.

Настоящая, истинная любовь никогда не умирает.»

      Хината хотела бы так не потеть, но ничего не может с собой поделать. Для осени не по сезону тепло, а она застряла на заседании совета. Несмотря на открытые окна, в помещение не проникает ни малейшего дуновения ветерка. Она на девятом месяце беременности, и как бы ни вертелась в проклятом кресле, никак не может найти удобного положения. Саске кладёт руку ей на поясницу и незаметно массирует, но это мало помогает притупить боль. — Возмутительно, совершенно возмутительно, — рычит Хиаши, кривя верхнюю губу. — Достаточно того, что моя дочь отделилась от клана Хьюга. Но это? Вы зарываетесь. — Хиаши-сама, — предупреждающе говорит Наруто, — новые кланы возникали раньше, и будут возникать в будущем. Главы всех остальных кланов выразили своё согласие, поэтому я… — У нас есть условия, — вмешивается Ханаби. — Мы согласимся только после того, как все они будут выполнены. Хината сдерживает желание побиться головой о стол, пока Ханаби снова перечисляет их требования. — Во-первых, Хината должна отказаться от любых претензий на своё наследство… — Я уже это сделала, — ворчит Хината, но Ханаби продолжает, словно не слыша её. — И, разумеется, мы требуем, чтобы всё было официально заверено, — заявляет она. — Во-вторых, её детям и детям её детей, и всем её будущим потомкам навсегда запрещено входить в клан Хьюга. Навсегда. В-третьих, Хината примет печать Младшей ветви, как и её потенциальное потомство. — На последнем слове Ханаби морщится, будто «потомство» — синоним «порождения ада». Хината закрывает глаза. Они уже несколько часов переливают из пустого в порожнее, но так ни к чему не пришли. А сама она тихонько сидит, сложа руки, пока Хокаге и остальные доказывают её точку зрения. Они просили её молчать, они заверили, что Наруто и его советники сделают всё за неё. Но ничего не выходит, и Хината начинает закипать. Ками-сама, она в состоянии говорить за себя, не заикаясь и не становясь для всех посмешищем. Теперь она другая. Хината резко отодвигает кресло, и громкий скрежет ножек по полу привлекает к ней всеобщее внимание. — Хьюга-сама, — начинает Хината в наступившей тишине, — я полностью согласна с первыми двумя пунктами. Наследство мне не нужно. Ни я, ни мои дети не пожелаем стать частью клана Хьюга, — уверенно говорит она, сложив руки на выпирающем животе. Ребёнок вдруг пинается, будто выражая таким способом согласие. Хината делает глубокий, судорожный вдох и заставляет себя продолжить. — Но мы не примем — повторяю, не примем — печать ветви. Мои глаза больше не глаза Хьюга, — тихо, но убеждённо говорит она. Хината вливает в глаза чакру, пока один не вспыхивает золотым, а второй — алым. — У вас нет никакого права на меня, и в любом случае, было бы нелепо, имей лидер одного клана власть над другим. Вы позорите Хьюга вашим упрямством. Извлеките всё возможное из этих соглашений, но не теряйте остатков разума. С горящими глазами Хината садится на место и складывает руки на груди. — Хокаге-сама, — продолжает она, прежде чем кто-либо успевает возразить, — пожалуйста, прекратите это. Если Хьюга отказываются прийти к соглашению, вынесите вопрос на голосование. — Я согласен с Хинатой-сама, — произносит Наруто, прежде чем Хиаши или Ханаби успевают вставить хоть слово. — Предлагаю проголосовать. — Но… — растерянно начинает Ханаби. — Все за? — спрашивает Наруто. Неудивительно, что все, кроме Хьюга, высказываются в пользу Хинаты. Ещё никто не успевает поздравить её или закрыть заседание, а Хината снова поднимается на отёкшие ноги. — От лица клана Тайори я хочу обратиться к совету с тремя просьбами. Хината прерывается, чтобы сделать глубокий вдох. Ей никогда раньше не приходилось выступать перед советом, и теперь, когда её гнев остыл, она разнервничалась. Хината напоминает себе, что не так давно была наследницей Хьюга и обучалась такого рода вещам. Саске одобрительно смотрит на неё и чуть заметно ухмыляется — и на Хинату снисходит спокойствие. Мягко улыбнувшись, она кладёт руки на стол и прочищает горло. — Моя первая просьба заключается в том, чтобы земли, ранее принадлежавшие клану Учиха, были переданы нам. — Сделано, — соглашается Наруто. — Всё равно никто не использовал эту землю. Она ваша. И это решение я могу принять без одобрения совета, — добавляет он, затыкая Ханаби одним взглядом. — Поскольку эти земли уже много лет как перешли в собственность деревни. Что ещё? — спрашивает он, хищно ухмыляясь. — Я прошу, чтобы средства Учиха… — Разумеется, нет, — вмешивается Хиаши. — Эти деньги должны были пойти в общий фонд! Мы проголосовали за это сразу после войны. — Гм… ну, — признаётся Наруто, и его улыбка становится смущённой, — видишь ли, Хиаши-сама, у меня так и не хватило духу притронуться к этим счетам. Состояние клана Учиха всё еще нетронуто. И как управляющий казначейства… — Протестую! — шипит Хиаши, сверкая глазами. — Протест отклонён, — лениво отзывается Цунаде, опершись локтями на стол и окинув Хиаши кошачьим взглядом из-под полуприкрытых век. — Хокаге не нужно одобрение совета, чтобы передать счета Учиха законному наследнику. — Но… — Итак, Хината-сама, — продолжает Наруто, беспечно игнорируя Хиаши, — какова же третья твоя просьба? Хината мрачно улыбается. — Как самый молодой клан в Конохе, мы хотели бы принимать каждого, кто пожелает к нам присоединиться. Пятые сыновья и дочери, которых не допускают к делам в собственных кланах, могут занять руководящие должности в нашем. — Отличная идея, Хината-сама, — отзывается Сакура, сидящая по правую руку от Наруто. — После войны случился огромный всплеск рождаемости. В будущем прогнозируется большая нехватка рабочих мест. Я думаю, в этой просьбе вас поддержит каждый член совета. Верно, Хьюга-сама? Хиаши в бессилии опускает глаза. — Верно, — рычит он. — Хьюга согласны. Голосуют; на этот раз — единогласно. Хината улыбается шире, но не спешит вновь занять своё место. — Очень хорошо. Тот, кто пожелает присоединиться к нашему клану, должен знать, что мы в силах снять нежелательные печати… — Что? — белеет от гнева Хиаши. — Я не давал согласие… — Боюсь, вы только что его дали, — обрывает его на полуслове Хината тихо, но резко. — Голосование утверждено официально и подписано вами. Если кто-то из Младшей ветви Хьюга захочет снять свои печати… — Невозможно! — …то они могут это сделать, — заканчивает Хината и, измученная, падает в кресло. — Невозможно, — повторят Хиаши, вскочив на ноги. — Вполне возможно, Хиаши-сама, — возражает Наруто. — Ты только что подписал протокол. Я последние пять лет просил тебя сделать это, но ты упорно отказывался. Теперь же каждый сможет решать свою судьбу самостоятельно, не отчитываясь перед тобой. Заседание совета объявляю закрытым. Молодцы все! — весело подытоживает Наруто, показав Хинате и Саске поднятые вверх большие пальцы. Саске уводит Хинату из зала заседаний до возможного нападения на неё главы клана Хьюга. И если Хината покачивается от усталости, Саске ухмыляется от уха до уха. Выражение его лица кажется Хинате одновременно нелепым и очаровательным. — Первое, что мы сделаем, это сожжём там всё, —заявляет он, помогая ей спуститься по лестнице. — Не думаю, что от квартала много осталось после атаки Пейна, — с сомнением отвечает Хината. — Но не стесняйся использовать катон помощнее. Только придётся уничтожать по квадратам, чтобы пожар случайно не вышел из-под контроля. — А потом мы отстроимся заново, — продолжает Саске, непрестанно улыбаясь. — Я уже заключил контракты на строительство с некоторыми низкорожденными членами клана Нара. Мы передадим им землю бесплатно, а они взамен построят нам дополнительные дома. — Справедливо. Их лес как раз примыкает к северной половине квартала. Плюс, они хорошие соседи и друзья, — добавляет Хината, сверкая глазами. — Я отработала последние несколько моментов в технике снятия печати. ​​Неджи сказал, что будет счастлив стать нашим первым подопытным кроликом и почётным членом клана. Они выходят из башни Хокаге в ясный солнечный день. Несмотря на жару, Саске берёт Хинату за руку. Она опирается на него и укладывает голову ему на плечо. Видят боги, как же она устала. Хината говорит себе, что должна чувствовать триумф — она противостояла семье и победила, — но чувствует лишь тяжесть и пустоту. Будто потеряла нечто очень ценное. Она проводит свободной рукой по большому животу, чувствуя под ладонью знакомую чакру ребёнка. Хината гадает, захочет ли Хиаши взять на руки внучку, захочет ли однажды примириться с новой семьёй дочери, или они так и останутся друг другу врагами до конца своих дней? Они с Саске идут в задумчивом молчании по улицам, над которыми от жары висит горячая дымка. Через некоторое время Хината поднимает взгляд на Саске, но он не смотрит на неё. Его остекленевшие и жёсткие глаза мрачно поблёскивают, а лоб нахмурен. Капли пота стекают вдоль его стиснутой челюсти. Хината закусывает губу и замедляет шаг. — Саске-кун? Он не отвечает ей. Его глаза устремлены на горизонт, сосредоточившись на чём-то, чего Хината не видит. Чувство потери сжимает её сердце и лёгкие, и на секунду становится невозможным сделать вдох. Глаза застилают слёзы, и Хината стирает их вспотевшими пальцами, но от этого глаза щиплет только сильнее. Вдруг, словно оказавшись в странном гендзюцу, Хината ощущает, будто стоит над тёмной пропастью, в глубине которой плещется всё её застарелое горе, словно бушующее под набрякшей луной море. Она трясёт головой, и видение исчезает. Хината слепо щурится от яркого солнца. Она неподвижно стоит посреди улицы, а Саске, так и не расцепив их рук, смотрит на неё с непроницаемым выражением лица. Но стоит зрению проясниться, Хината замечает тьму в его глазах, на дне которой холодно сверкают серебряные звёзды. Взгляда она не отводит. Она знает, что лучше не спрашивать его, что не так. К тому же, ей уже всё известно. — Они одумаются, — шепчет она охрипшим от эмоций голосом. — Они примут нас… когда-нибудь. — Не зная, верить собственным словам или нет, Хината поглаживает живот и грустно улыбается. Саске отводит взгляд и хмурится. Он ведёт её к скамейке в парке под корявым дубом, который покачивается на лёгком ветру. Несколько жёлтых листьев падают в пожухлую траву у их ног. — Хм, — только и говорит Саске, присаживаясь рядом с ней. Ссутулившийся, поникший, он кажется таким… одиноким, думает Хината, хотя она и сидит совсем рядом. Хината вздыхает и откидывается на спинку скамейки, сморгнув слёзы. Малышка снова толкается, и Хината улыбается. Она обхватывает живот руками, и все её печали исчезают, как прогоняемая солнцем тень. Она выпрямляется, высоко подняв голову от охватившей её новой решимости. Они с Саске победили саму смерть; Хината не сомневается, что они смогут преодолеть любые другие испытания, которые встанут на их пути. Они создадут новую семью, новый клан — новый дом. Хината берёт руки Саске и кладёт их по обе стороны от своего выпирающего живота, накрыв его ладони. В этот самый момент ребёнок поворачивается в утробе, посылая вибрации по всему её телу, от которых хочется хихикать. Она крепко сжимает руки Саске, затем заглядывает ему в глаза, теперь блестящие, как слюда на солнце. Слабая улыбка играет на его губах. — В любом случае, — убеждённо говорит Хината, отпуская его руки, — теперь у нас есть то, что нам нужно. Мы настоящий клан. Мне нравится фамилия. Тайори. Тайори Хината. Звучит неплохо, тебе не кажется? Саске одаривает её непроницаемым взглядом, и блеск в его глазах снова угасает. — Ты уверена?.. — начинает он, но замолкает, опустив глаза на свои руки. Хината знает, о чём он думает. Официально они главы одного клана: ни больше, ни меньше. Она приглаживает рукой его волосы, поражаясь тому, какие они прохладные и мягкие, как скользят сквозь пальцы, словно шёлковые нити. — Я уверена. — Тц. Ты даже не дала мне закончить вопрос, — сетует Саске. — Саске-кун, — тихо отвечает Хината, — тебе не обязательно жениться на мне. Меня всё устраивает и так. — Хината улыбается и кладёт голову ему на плечо. Она может сказать, что он недоволен, даже не глядя на него. — Но… — Свадьба — это торжество, а следовательно, ворох проблем, в частности с кланом Хьюга. Я этого не хочу. Пусть будет, как есть. Ты не согласен? Саске откидывается на спинку скамейки. — Хм. Они долго сидят так, пока прохладный ветерок вздыхает в древесных кронах и роняет золотые листья к их ногам. Хината удовлетворённо мурлычет незамысловатый мотив. День клонится к закату. — Саске, — наконец решается она, — не хочешь сжечь парочку зданий в старом квартале Учиха? Я в настроении. Он молчит, но слова тут и не требуются. Ухмылка Саске говорит сама за себя. Вскоре они стоят перед пылающим фундаментом — это старый додзё, как сказал ей Саске, — наблюдая, как мерцающие красные и оранжевые всполохи подпрыгивают вверх, словно языки, болтающиеся в сумерках. — Саске-кун? — зовёт Хината, взяв его за руки и выдернув из мыслей; снова он погрузился в мрачные раздумья. Она приближает губы к его уху и шепчет: — Хорошо быть живой. Он криво улыбается, затем наклоняется к ней для поцелуя. Их профили подсвечены огнями догорающего пламени, и кажется, будто один тёмный силуэт тянется к другому. Две тени сливаются, пока не становятся одним тёмным пятном, стоящим в сердце огня, чьи алые руки устремлены к пурпурному небу. — Хината, — шепчет Саске ей в волосы. — Хорошо быть живым.