Глава 10. Клан
12 августа 2024, 17:49 — Нашла что-нибудь? — с надеждой спросил Инестэд, отложив на другой конец полки очередную прочитанную книгу, в которой, к сожалению, не говорилось ровным счетом ничего о проклятии Черного Дракона, о всепоглощающей Тьме или о чем-то еще подобном.
Все столы дворцовой библиотеки Лезертона были настолько завалены свитками, книгами, пергаментами, таблицами для расшифровки древних, ныне мертвых языков Небесных Светил, словно бы над разгадкой трудились сразу все Ватсвардэ, а не только Тойя и Инестэд. Перед глазами нещадно плыло от усталости, казалось, брат и сестра провели здесь уже бесчисленное количество суток, а не пару часов, листая старые пыльные фолианты и изо всех сил вглядываясь в текст, местами пропечатанный совсем неровно или не пропечатанный вовсе. Весьма лихо съехав с лестницы, на которую забралась, чтобы изучить верхние полки, Тойя устало покачала головой. За то время, что Ассейя таскала по небу Тандо и Найло, младшая Ватсвардэ сумела не заметно для самой себя дойди по времени до следующей магической стадии, оставив позади все первичные, и теперь она выглядела значительно повзрослевшей. Как и следовало ожидать, лишнего времени на медленный рост у наследников никогда не было.
— Кажется, словно бы мы ходим по замкнутому кругу. Никакой пользы, решительно ничего, что помогло бы спасти Свет. Отец очень постарался, пряча нужное пророчество, чтобы оно не попало не в те руки.
— Мы должны пытаться. — Больше стараясь убедить в этих словах себя, отозвался Инестэд. — Нельзя сидеть сложа руки… Жаль, что с нами нет Слувларка… Он как никто другой знал эту библиотеку и точно помог бы нам.
Проверив сохранность свитка, в котором говорилось намеками о том, что существует зашифрованное послание Света, Тойя замерла рядом со стеллажом и печально посмотрела на брата. В свете свечей и плавающих по воздуху зачарованных сфер, внутри которых теплились яркие огоньки разных оттенков, она была похожа своим изяществом и открытой преданностью в очертаниях на легендарную Белую Лань.
— Расскажи мне о нем, — попросила тихо младшая наследница. — Я ведь почти его не знала.
— Такова истина, — вздохнул Инестэд, поглядев на свою ладонь, которая под его взглядом превратилась на миг в звериную лапу. — Слувларк почти никогда не сидел на месте и всегда проводил время за пределами замка. Деятельный, смелый, настоящий правитель…
— У вас с ним были одинаковые звери для превращения. Почему? — задала Тойя тот вопрос, который всегда был для нее главной жизненной загадкой, не дававшей никакого покоя.
— Мы были не просто братьями. А двумя магами династии Ватсвардэ, рожденными под одним Созвездием. Это редкое магическое явление, которое иногда все же имеет место быть… Такие наследники будут превращаться в одного и того же зверя, понимать мысли друг друга с полуслова, лучше, чем кто-либо другой, но они всегда являются абсолютными противоположностями. Я не сошелся характером с моим братом. Он был суровым воителем с властным и непокорным складом, который был готов смягчать только безграничным почтением к родителям. Отец хотел передать ему престол, когда придет время вернуться к корням Священного Ясеня, и Слувларк делал действительно все, чтобы быть достойным преемником своего отца и по-настоящему справедливым правителем Лезертона. К нему были благосклонны все Звезды и даже сам Свет, а все живые возлагали на него большие надежды.
— Он был строгим?
— Невероятно. — Кивнул Инестэд. — Когда я был младше, я боялся перечить ему, но он всегда обходился со своей семьей несравненно мягче. Ситла сам учил его не только уметь постоять за себя, но и быть рассудительным и милосердным, помогая ему в совершенстве овладеть точными науками и магическими силами. Ты и сама знаешь, что все мы росли по отдельности и гораздо больше времени проводили с Клеодорой, пока отец воспитывал из Слувларка будущего лезертонского правителя. Я не знаю большинства деталей о нем; мы разговаривали крайне редко и только по делу. Он никогда не любил разбрасываться словами и предпочитал держаться на расстоянии, чтобы не допустить внезапного удара в спину, и больше слушать, чтобы всегда знать, с кем имеет дело. Только со слухов я могу судить о том, что было дальше. Говорят, Ситла открыл Слувларку страшную тайну о всепоглощающей Тьме и о том, как можно победить ее. Говорят, они вместе спрятали послание для потомков в этой библиотеке, а потом стерли память об этом дне, чтобы ни за что не потерять ценную информацию… Мы были очень разными. Теперь я понимаю, насколько по-настоящему мы были далеки.
— За это тебя прозвали «вольная птица»? Что ты ослушался веления Звезд и слов родителей, чтобы наладить контакт со мной?
— Я подозревал, что рано или поздно должно случиться что-то, и если Звездными Рунами было предсказано, что клан Ватсвардэ — это одна большая семья, я подумал, что мы должны все вновь объединиться. То, о чем говорили старинные обычаи, только подчеркивало ошибку Прародителей — они разошлись и потеряли единство, чем позволили Тьме набирать силу и разрастаться, вместо того чтобы разом одолеть ее вместе. Я всегда ставил это под сомнение и оказался прав.
— Звезды предсказали то, что мы должны преступить обычай, чтобы сохранить Свет, — негромко и задумчиво проговорила Тойя, поймав его мысль. — То, что Звездные Руны — это по-прежнему вся Жизнь целиком, которая никогда не перестанет меняться, совершенствоваться и преобразовываться… Мы должны были поступить так, как поступил Ситла, чтобы вновь сохранить Свет в сердцах?
Посмотрев на нее с некоторой долей сожаления, Инестэд проговорил:
— Прости меня, Тойя. Я так и не стал достойным наследником, поэтому не получил ни одной искры могущества от отца. Вряд ли я смогу чем-то помочь в поисках.
— Мы продолжим. — С необычайной твердостью решительно сказала младшая Ватсвардэ. — И сумеем принести пользу Лезертону. Сдаваться нельзя. Никогда.
***
Резко маневрируя в полотне туч и в последние секунды уходя от столкновения со льдом, Ворон опасался, что каждый новые прием уклонения от пламени Дракона может оказаться последним: его крылья еще никогда не болели так сильно, но катастрофе не требовалось время на отдых, поэтому у Тандо не было ни малейшей возможности позаботиться о сохранности оперения, а все силы были брошены на то, чтобы не погибнуть сразу же. На бордовые перья периодически садился иней, потом кончики крыльев воспламенялись, заставляя его кричать; капельки влаги, остающиеся на месте тающего инея, делали полет все тяжелее, словно бы сама реальность пыталась утащить косвенных наследников вниз. Дракон неожиданно сменил траекторию и с ревом понесся прямо на них, и Тандо шарахнулся в одну сторону, а Лесли — в другую, и оба на мгновение обернулись обратно людьми, оставив при себе лишь небольшую часть звериного облика в виде черных и янтарных глаз, меховых кошачьих ушей и крыльев ворона. — И как тебе такая жизнь, Тандо? — завопила Аматаль, разразившись безудержным нервным смехом. Выбросив вперед руку, она оттолкнулась от воздуха и сотворила разряд, который целью обернулся вокруг Тьмы и прошиб ее электричеством, заставив заверещать. Завыв в какой-то эйфории от происходящего, полукровка полетела к земле, а Ворон, грамотно на этот раз расставляя приоритеты и прикидывая ее магические способности, обрушился с птичьим карканьем на Дракона, пытаясь процарапать когтями шкуру рептилии, надежно скрытую под перьями, каждое из которых было размером с самого посланника, но только запутался в оперении и был вынужден силой вырываться из внезапной ловушки. Ассейя была предусмотрительна: предугадав, что найдутся достаточно отважные и глупые приверженцы Света, которые станут мешать ей, она заранее разработала тактику защиты, которая была бы беспроигрышной, если бы не одно «но». Лестина. Едва вампирские сапоги девушки коснулись облака, в котором могло прятаться бесчисленное количество смертоносных ледяных шпилей, бывшая охотница закрыла глаза и, раскинув руки, замедлила секунды вокруг себя, обретая возможность предотвратить неизбежное и спасти свою жизнь. Несколько мгновений, в которые заклинание действовало в полную силу, было достаточно, чтобы принять правильное решение. Чары подчинения, которые вновь создадут поводья для Черного Дракона, помогут удержаться в Пустоте и не упасть на землю; огненный лук точно поразит любую цель, а умение мысленно общаться с другими наследниками позволит вовремя объявить, что Лезертон вот-вот разрушится от падения на него Дракона. «Ворон!» — как можно громче подумала Аматаль, внезапно услышав свой же пронзительный крик будто со стороны. — «В сторону! Отвлеки Ассейю!» Скользнув под тушу Тьмы, Тандо серпантином облетел Дракона и, обернувшись в истинный облик еще в воздухе, упал прямо на его спину, сгруппировавшись и сохранив кости целыми. Почти не задумываясь, Найло выпустила из ладони яркую ленту, которая с хрустальным шелестом лианой выбросилась в воздух и понеслась стрелой к Тьме. Громкий рев сигнализировал о том, что магия попала точно в цель, и, сделав вдох и собравшись с мыслями, девушка схватилась за ленту пальцами и с силой дернула на себя. Все вокруг замелькало, превратившись в бессвязные цветные пятна головокружительной скорости, а мысли эльфийской вампирши унеслись куда-то далеко-далеко от действительности и осели на разум розовым туманом. Пока где-то на закорках неразборчивым гулом отдавались крики Тандо, который пытался донести что-то до двоюродной тети, сама Лесли витала в совсем светлых, безопасных и беззаботных облаках. «Интересно, что будет дальше? Что будет потом, когда Тьма отступит и Лезертон будет спасен? Какая жизнь придет в это Измерение?.. Или все будет в точности наоборот? Как знать, что окажется сильнее — Свет или Тьма…» — шептался прямо под костной оболочкой черепа какой-то елейный голос. — «Может быть, все вы погибнете… И тогда это уже будет навсегда. Одно Измерение не способно уместиться целиком в любое другое, если они объединяются. Если Лезертон падет, то никто уже никогда не вернется ни в иную жизнь, ни в свое Созвездие, и души будут скитаться по пепелищу, пока Вселенная не расширится настолько, чтобы раздавить Великий Исток Священного Ясеня…» Все было каким-то абстрактным, все вмиг стало отстраненным и совершенно неважным. Погружаясь все глубже в мутную плотную воду забытья, Лестина не видела и не слышала ничего вокруг, не ощущая, что продолжает лететь прямо в столб лилового пламени, которым был готов встретить ее Черный Дракон темного духа Ассейи. Сомневаясь в окружающей ее действительности и ставя под вопрос все вплоть до самой себя, еще с того момента, как против нее ополчились все кланы, Найло знала наверняка только одно: сейчас, в этот самый миг, остается делать только то, что должно. Или Тьма, или Свет — что-то одно должно непременно погибнуть теперь, когда настал час двум величайшим силам Измерения схлестнуться на одном поле. Ситла сказал, что в конце грядет Свет, какой бы привлекательно ни была Тьма. Значит так тому и быть. Она должна успеть нанести хоть один удар до того, как от нее останется только пепел. Даже если девушке придется пожертвовать для этого собой. С самого начала главное решение было таким простым, что она не признавала в нем разгадку, не цеплялась за него взглядом, отказываясь верить в то, что перед ней раскрыта целая Вселенная. Достаточно было взглянуть на ситуацию под нужным углом, чтобы вновь убедиться: решительность нахлынула на полукровку огромной волной так же легко, как в руке Лесли соткался из пламени цвета молодой древесной листвы зачарованный лук. Без колебаний развеяв ленту, которая продолжала тянуть ее вверх, Аматаль натянула тетиву и выпустила из пальцев стрелу, которая завращалась, устремляясь к Дракону, и едва стрела влетела в облако лилового пламени, Пустоту сотряс взрыв, а время в восприятии эльфийской вампирши вновь ускорилось. Ударная волна от столкновения двух разных чар откинула Лестину назад, и полукровка стала падать, прошибая собой плотный воздух. Краем глаза девушка успела увидеть, как темная фигура на спине Дракона согнулась, потеряв твердость ног, и пошатнулась в порыве ветра, готовая вот-вот сорваться и полететь вниз. Широко распахнув через силу глаза, Аматаль старалась разглядеть, что происходит с единственным виновником всех бед, окруженным кольцом пламени. Выпустив из рук стрелу, Найло чувствовала только ненависть. Вольмонд Снеллиус. Вампир, который постоянно преследовал ее и пытался переманить на свою сторону. Вампир, разрушивший ее жизнь, ее прошлое и настоящее. Охотник, полностью лишивший ее всякого будущего. Из-за него сбылось пророчество о полукровке трех природ. Из-за него все будни Лесли были похожи на сущий кошмар. Желание мести сковало разум не хуже мертвого магического льда Ассейи. Нет. Сколько бы клятв и обещаний ни было дано, в глубине души бывшая охотница все еще была дочерью самого темного часа перед рассветом, все еще была исчадием всепоглощающей; все еще была магически чистым вампиром. Она заслуживает большей расплаты, чем погибнуть сейчас. Ей все еще не нужны награды, чье-то признание и всеобщее почитание. Нет. Жизнь — слишком сложная и запутанная система, чтобы в ней было хоть одно простое и однозначное решение, четкий ответ на любой вопрос, что-то, не ведущее к разрешению непосильными трудами своих собственных моральных дилемм. Сколько ни падай в глазах тех, для кого ты и есть целый мир, ты заслуживаешь изменить свой путь и найти более легкую мимолетную цель, чтобы взять отдых, набраться сил перед реваншем. Живое существо не было создано совершенством, чтобы всегда идти до конца и не сдаваться, что бы ни произошло. Ситлы больше нет, никто не смотрит на Найло живыми глазами, будучи в состоянии непосредственно повлиять на ситуацию властным словом волеизъявления Праотца Времени. Лестина долго и упорно шла по тропе Света, поэтому теперь она имеет, наконец, право избрать тот путь, к которому лежит капризное переменчивое сердце. Нет, не гибнуть, только не сейчас… Жить… небо… месть… Да… Определенно… Жить. И жить ради мести. Жить так, как жили все кланы до Создания, до гибели невольных наблюдателей во дворце и перехода к Обледенению и Эпохе Великой Деятельности, начавшейся с прихода к короне Ассейи Страшной. Жить так, как жили до того, как Измерение Лезертона, представлявшее собой островок нерушимого умиротворения вот уже несколько столетий, стало стремительно раскачиваться и волновать Океан, мысли и сам Свет для всех лезертонцев. Когда актер — любой актер, видавший сцену, — выходит к зрителям, он далеко не всегда действует в согласии с состоявшимся сценарием, а зачастую вносит свою лепту и имеет право сочинять, переиначивать, импровизировать и мечтать, ведь в этот момент то, что разворачивается для его героя — целая Жизнь, вся Вселенная, сжатая в маленьком зале, несправедливость судьбы и жерло кровопролития и преданнейшей любви. «Я — Лестина без клана… Найло из древнего рода Аматаль… Я буду жить ради мести… Я отомщу Вольмонду Снеллиусу за все, что он сотворил для других, оставив для себя невинной шуткой…» — словно бы сами по себе пришедшие в голову слова прозвучали несколько раз подряд в разуме, обращая Лесли в веру в непреложную истину, давая попробовать позабытое слово «месть» на вкус и вспомнить все, что в буреломе бесконечно смертельного побоища померкло, затуманилось, забылось. Да. Так и будет. Так и нужно. Какая красивая жизненная правда. Какая красивая, чертовски героическая будет эта смерть за свои убеждения и правду… Бросив все силы на то, чтобы сконцентрировать магию внутри себя, Лестина закрыла глаза и затаила дыхание. Представить себе крылья, представить, что они несут ее вверх, что заклинание уже сработало… Так будет много проще… В воздухе рассыпались искры, которые не желали превращаться в крылья даже при том, что до ледяного смертоносного облака осталось всего несколько метров, хотя падение и перестало быть столь стремительным и беспорядочным, выровнявшись со временем. Будучи абсолютно уверенной в том, что на это раз заклинание не подведет ее, Найло не чувствовала страха перед тем, что не может обратиться, смиренно ожидая возможной участи, сохраняя в голове только правду о том, что должно случиться с главарем Отряда до ее смерти. Стрела угодила точно в цель и пронзила Вольмонда насквозь, однако он не сгорел так, как сгорел Честер когда-то: перед выстрелом Аматаль заговорила наконечник, чтобы вернуться и лично добить своего главного врага. Может быть, стоило идти по проверенной тропе, но это значило бы неуверенность в своих словах, своей правде, и Найло пошла на риск. В районе спины сильно жгло: несколько снопов искр обожгли кожу и прожгли дыру в плаще, однако секундой позже произошла долгожданная вспышка, и полукровка поймала ветер своими крыльями летучей мыши, резко рванувшись в сторону от ледяного облака. «Нужно будет хорошенько отработать это заклинание на досуге,» — подумала Аматаль, глядя на то, как удаляется и тает внизу ледяная игла, которая едва не пронзила ее колено, на которой остался клок ткани от ее черного платья. Случись такая травма, с местью пришлось бы немного повременить, но эльфийке повезло, поэтому она сфокусировалась на том, чтобы обнаружить Дракона в сгустках Поднебесной Тьмы, медленно захватывающей область небосклона уже самого города, и помчалась вверх почти по прямой. Быстрее, быстрее… Вынырнув из-за облаков, Лесли зависла в воздухе, глядя на черных вихрь, воронку торнадо, в которую превратился недавний столб всепоглощающей. Теперь по Пустоте с завыванием носился ветер, иногда донося откуда-то призрачные голоса, прислушиваться к которым у полукровки не было времени. Девушка сорвалась с места и помчалась наперерез Черному Дракону, стиснув зубы и позабыв саму себя. Не пропустить нужный момент… Далеко… Ближе… И вот… Сейчас! Стремительно набрав высоту, Лесли оттолкнулась от воздуха и избавилась от крыльев, превращая вертикальный полет в прыжок, который донес ее ровно до Дракона и изменился до падения. Приняв нужную позу для безопасного приземления, Аматаль по-вампирски пронеслась по Пустоте и вскочила на спину Тьмы, тут же оглушительно взревевшую, распознавшую кровь и дух незваной гостьи, после чего выдернула кинжал и понеслась на Вольмонда. Рывок, один вдох… Раздался звон, и Лестина зашипела, глядя на разъяренного наследника клана Снеллиус, который успел обернуться и встретить атаку охотничьим ножом. — Остановись. Ты не знаешь, за что сражаюсь я. — Процедил Вольмонд, совершив выпад и схватив полукровку за запястье. — Я знаю больше, чем ты можешь предположить, — зарычала Аматаль, отчаянно вырываясь и поражаясь мысленно тому, сколько сил придала Вольмонду нынешняя ярость. — Ты совершила ошибку, Аматаль. — В голосе Снеллиуса просквозила смертельная тоска, и аристократ в сердцах отшвырнул от себя девушку, заставив ее прокатиться по перьям Дракона и судорожно вцепиться в них, оказавшись в опасной близости от пропасти. — Ты не представляешь, на что обрекла Лезертон… Резко вскочив, полукровка приготовилась к тому, что главарь Отряда перейдет в наступление, но вампир опустил кинжал и отступил, оставив бывшую охотницу в замешательстве. — Борись, Вольмонд, Тьмой должен править кто-то один! — выкрикнула Найло, лихорадочно ища объяснение сей внезапности. — Ты права, Найло. Но прежде чем я позволю тебе испепелить меня магическим пламенем, я хочу заключить клятву. — Клятву? — рассеянно повторила девушка, приближаясь на шаг. — Перед тем, как уйти в эльфийское поселение, Керолайн из клана Ватсвардэ взяла с меня слово, что во время финальной битвы я передам тебе клятву. Она знала, что не доживет до этого дня, поэтому именем Праматери и Верховного магического божества Клеодоры велела тебе поклясться в том, что ты будешь оберегать ее сына как зеницу ока, что бы ни случилось. Тандо Снеллиус-Ватсвардэ должен был жить во что бы то ни стало. — Откуда моя сестра могла знать, что я встречу Тандо и узнаю, кто он такой? — Аматаль недоверчиво прищурилась. — Тандо стал бы искать свою семью, он никогда не хотел жить без клана. Но Керри не могла оставить его при мне и дать ему перенять вампирские обычаи. Он должен был остаться магическим ребенком, силы которого не будут открыты до вступления в возраст, и только. — Это ничем не объясняет то, что я должна дать клятву. — Поэтому я пытался удержать тебя при себе. Рано или поздно мой сын нашел бы семейное гнездо и вернулся бы к истокам в поисках ответов. Керолайн не могла знать, что битва случится так поздно, а Тандо уже давно обретет свои силы. — Глухо сказал Вольмонд, и Найло почувствовала затаенную в его голосе скорбь. — Керри велела тебе вырастить нового наследника престола, так как подговорила своего отца наставлять тебя и знала страшную тайну, открыть которую без отношения я не имею права. — Я ведь и так убью тебя, Вольмонд. К чему все эти красивые предисловия?.. — начала было полукровка, когда внезапно заметила очевидное: аристократ был не ранен. — Подожди… А как же… Я видела… — Выпуская стрелу, — убито сказал вампир, — ты не знала, что Тандо приземлится рядом со мной, когда… Почувствовав, как сердце застыло на месте, перестав биться, Лесли подскочила к Вольмонду, повернутому к ней спиной, и грубо оттолкнула его в сторону, но, поглядев перед собой, тут же опустила руки. В черных перьях Дракона лежал Ворон, медленно истекая кровью и с хрипом дыша. На лице юноши была написана невыносимая боль, которая однако приглушалась какой-то легкой, беззаботной и счастливой улыбкой. — Нет… — ноги полукровки подкосились, и она упала на колени, пребывая в полном шоке. В голове звенела абсолютнейшая пустота, к которой примешивалась какая-то безвозвратная тоска, говорившая об уже свершившемся смирении, будто бы Найло заранее знала, что это случится, будто бы это и было многоупомянутой непреложной истиной, будто бы клятва самой себе состоялась… — Не может быть… этого не может быть! Не могло случиться! Я не вижу этого… Не вижу! — Не… страшно… Не вини… себя… — Тандо протянул ей дрожащую руку, и Аматаль взялась за его ледяную кисть, не чувствуя слез и бившей ее истерики, неотрывно глядя на юношу. — Ворон! Нет! Пожалуйста… Я все исправлю, подожди!.. Подожди еще минуточку… я могу… — полукровка зажмурилась и попыталась вызвать магию, чтобы отозвать чары пламени, но посланник мягко ее остановил. — Нет… нужды… Для ме… меня… было честью… сражаться с тобой… плечом к плечу… Поз… воль… мне уйти… — Тандо сморщился от острой боли, а когда волна отступила, вновь открыл слезящиеся туманные глаза. — Я вижу их… слышу их голоса… Я хочу, чт… чтобы ты знала… Найло… Позаботь… ся… о моей… семье… В лесах… у Острова… — Керри не знала, когда случится этот день, — тихо сказал Вольмонд, силясь справиться с потрясением. — И поэтому просила тебя воспитать сына. — А я… убила его… — шокировано выдохнула Аматаль, отшатнувшись и резко вскочив на ноги. — Я передам тебе клятву Керолайн, чтобы не быть ничем обязанным, — Снеллиус взял ее за руку, и вокруг ладони бывшей охотницы заискрился серебристый блеск, который, едва коснувшись ее кожи, померк и растворился. — Тандо мертв, слишком поздно… Слова Керри больше никого ни к чему не обязывают… Вампирский Созданный Род и вампирско-человеческий союз обречены. Свет одержал победу. Осталось лишь уничтожить дракона. — Вновь отвернувшись от эльфийской вампирши, единственный наследник своего клана опустился на оперение Черного Дракона и склонил голову, застыв в безмолвном ожидании. — Нет! — повысила голос Лестина, отступив назад. — Не теперь! Я не стану делать этого! — Звездными Рунами было предсказано, что месть должна погубить другую месть. Тьма и Сумрак — разные понятия. Мы не можем перечить Звездам. Возьми свой огненный лук. Не смотри на меня. Такова моя часть и расплата моего клана за все грехи. Ощутив, что ей овладевает какая-то неведомая сила, Лесли закричала, когда против своей воли сотворила зеленый огненный лук и разместила на тетиве одну огненную стрелу. — Пожалуйста, только не теперь! — взмолилась девушка, будто бы обращаясь к самой себе, держа аристократа на прицеле. — Я не стану! Я не вынесу!.. Я… — Ты оказалась во много раз сильнее любого эльфа и любого вампира этого Измерения. Любого магического существа. Не сопротивляйся. Мой путь был завершен. Я достиг своей цели и нашел своего сына. — Все постоянно меняется! Звездные Руны устарели за несколько тысячелетий! Я не обязана следовать начертанному! — отчаянно произнесла полукровка, не позволяя пальцам совершить привычное отточенное движение. — Прочь! Отойди! Исчезни! Я пролила одну кровь, которая так или иначе должна была быть пролита! Слишком поздно… — Тебе не обмануть Созвездия и Ход Времени. Не сопротивляйся. И всегда помни, что нет ничего дороже твоей семьи. Прощай… — аристократ болезненно улыбнулся, и Аматаль отпустила стрелу, глядя сквозь слезы, как вампира окутывает убивающее пламя, которое на глазах превратила главаря Отряда в горсть пепла, рассеявшегося по Пустоте с ветром. Позабыв обо всем на свете, девушка осела вниз и закрыла лицо ладонями; Черный Дракон продолжал бесшумно лететь вперед. — Что я наделала… — прошелестела пересохшими губами полукровка. Внезапно к ее плечу прикоснулась прохладная ладонь, которая утешающе погладила ее, и эльфийка резко вскинула голову, увидев светлого призрака рядом с собой. Это была та, которую Лестина ни в коем случае не ожидала увидеть теперь; Матерь всей Жизни и самое самоотверженно, прекрасное и преданное божество всего Измерения. — Клеодора? — не поверив глазам, тихо спросила полукровка, резко отстранившись и согнувшись в низком поклоне. Истинная Верховная Ватсвардэ грустно улыбнулась и посмотрела на лежащих в перьях Дракона Ворона и Вольмонда. — Ты прошла главную преграду, Найло, — ласково сказала солнечным голосом Клеодора, почтительно склонив голову. — Но у тебя нет времени, чтобы тратить его на долгие ожидания. Дракон должен быть уничтожен, а Лезертон — разрушен. — Н-но… как же… — Важно остановить Тьму. Жизнь останется, Найло. Сколько бы преград ни встретилось на пути, Измерение рано или поздно вернется — Кудрявая черноволосая Клеодора закрыла огненные глаза, и две убитые на спине Дракона фигуры растаяли в белом блеске и разлетелись бликами. — Их души вернутся к корням Священного Ясеня. Не останавливайся, Найло. Вспомни о том, что Ворон и Литха оставили в лесах свое дитя. Ты должна спасти Свет. Ради всех детей, которые растут под Тьмой. Ты — отважная воительница и настоящий борец. Но что бы ни случилось, в глубине души своей ты — Спасительница, начало нового пути и материнское древо для молодых побегов. Верни для них Великий Свет. — Клеодора обернулась, и Аматаль увидела Наставника, который на глазах обрел истинный облик и превратился в Праотца Времени Ситлу. — Иди вперед, Найло Аматаль. Иди и спаси Жизнь тех, кого еще можно спасти. — Как я смогу в одиночку одолеть Тьму? — тоскливо спросила Лестина. — Ты — больше, чем кто-либо еще, Найло. В твоих руках небывалое могущество, — сказал Ситла, подойдя к супруге. — Верь в Свет и ничего не бойся. В тебе совмещены силы воительницы и силы матери. — Праотец взмахнул рукой, и в ладони полукровки упало сияющее подобно солнцу копье. — Ты знаешь все легенды об артефакте Солнечного Копья. Распорядись им разумно, как и своими силами, и помни, ради чего ты теперь сражаешься. Призраки растаяли, оставив Лесли наедине с главным исчадием всепоглощающей Тьмы в полной тишине. Посмотрев на данное ей оружие, вампирша ощутила, как ее сердце вновь отмирает и наполняется живительным теплом и уверенностью. Нет никаких сомнений. Вот и пришел настоящий судьбоносный час. Не медля больше ни мгновения, Лестина закричала и, совершив мощный замах, прорубила шкуру Черного Дракона Копьем, вонзив острие в самую суть всепоглощающей. Издав оглушительный неземной вопль, Тьма обмякла и полетела вниз, и от ее рева из облаков стали сыпаться исполинские ледяные шпили. Началось Тотальное Обледенение. Не допуская в сознание ни одну мысль, Найло закрыла глаза и приготовилась увидеть Священный Ясень вживую. …Ничто не достается просто так… …Счастье не достается без жертвы и платы… …В тебе совмещены силы воительницы и силы матери… … Верни для них Великий Свет… … и всегда помни, что нет ничего дороже твоей семьи…***
Прошло несколько десятков минут, потом полчаса, потом время поисков перемахнуло за час, но решение не приблизилось к разгадке, сколько бы книг и свитков не оставалось позади. Казалось, точного ответа на вопрос, как одолеть Тьму, и вовсе не существовало в физической реальности, а все попытки найти подсказку были заведомо проигрышным делом. Сидя за столом и перелистывая книги, Инестэд изо всех сил старался оставаться внимательным и сконцентрированным, но глаза упрямо слипались, заставляя его чувствовать себя виноватым перед всем Измерением. Сильно сказывалась на состоянии единственного выжившего сына Ситлы и вчерашняя бессонная ночь: чувствуя исходящую отовсюду опасность каждой крупицей самого себя, Инестэд чутко охранял сон Тойи, которой в силу малолетнего вчера возраста обязательно нужен был хотя бы кратковременный отдых, и пребывал потому в постоянном нервном напряжении, каждую секунду ожидая удара с какой-либо стороны, как и Слувларк всю свою жизнь. Сейчас юноша отчаянно боролся со сном, пока младшая сестра неустанно носилась по библиотеке, не желая признавать очевидного. Час, час и еще четверть, полтора часа… — Тойя, хватит! — наконец не выдержал Инестэд, шумно захлопнув книгу и встав из-за стола. — Уже и без того все понятно. Если разгадка существует, то она явно не здесь! Мы перебрали все, что было можно и нельзя. Это бесполезно. — Мы должны верить в свое дело, — повторила Тойя, отодвинув от себя высокую стопку томов. — Верить и пытаться. Пока что это единственное, что мы можем делать, поэтому мы будет продолжать. Когда Ассейя еще не обернулась окончательно к Тьме, она нашла пророчество о Драконе здесь. Значит, эта книга лежит в дворцовой библиотеке. Мы найдем, чего бы нам это ни стоило. — Давай сменим деятельность, — устало попросил брат. — Если с библиотекой мы наткнулись на тупик, то давай искать источник магических сил Ассейи. Ворон сказал, что если силы ей дает какой-то артефакт, то спрятан он должен быть в ее покоях. — Разделимся. Если мы будем просто ходить друг за другом и ничего не находить, то толку от нас будет не больше, чем от белых кружевных салфеток на столах в «Янтарной Бухте». — Отозвалась Тойя, выглянув из-за стеллажа с книгами на языке Небесных Светил. — Ты иди в покои и ищи артефакт, а я продолжу искать пророчество. Без него мы не справимся. — Будь по-твоему, — со вздохом нехотя уступил Инестэд. — Пожалуйста, будь осторожна. — Все будет хорошо. Чему со мной случиться во двор… — едва девушка успела завершить фразу, как стены библиотеки задрожали, а свет в магических сферах зыбко заколебался, и с верхней полки сорвалось несколько тяжелых книг, с грохотом упавших ровно на то самое место, где стояла бы и сейчас младшая Ватсвардэ, если бы та не отбежала с криком в сторону, заслонив голову руками. Инестэд нахмурился. — Черный Дракон подбирается все ближе. Нужно найти и уничтожить источник, пока не стало слишком поздно. Береги себя, Тойя. — Береги себя, Инестэд, — серьезно кивнула младшая сестра, и вновь исчезла за книжным шкафом. Развернувшись, чтобы выйти в коридор, последний сын Ватсвардэ уже сделал шаг в сторону дверей, когда ощутил невыносимую боль под ребрами, которая заставила его согнуться и вскрикнуть. В глазах стремительно потемнело, и, прислонив к себе инстинктивно руку, юноша опустил голову, пытаясь стерпеть колющую боль. Зажмурив глаза, а затем вновь открыв их, он посмотрел на ладонь, и реальность помутилась от ужаса. Вся его рука была в крови, а вся одежда была пропитана красной субстанцией, быстро покидающей огромную рану. Пытаясь найти опору, Инестэд сделал еще несколько шагов в сторону, заваливаясь и судорожно пытаясь нащупать столешницу, и от неосторожных взмахов рукой со стола посыпались листы и свитки. — Инестэд? — раздался из глубины зала оклик Тойи, которая затаилась, прислушиваясь к странному шуму. — Ты… в порядке? Уже раскрыв рот, чтобы ответить, наследник был вынужден вновь стиснуть зубы, так как боль повторилась в десятикратном объеме, а кровь ручьем хлынула из ранения, стекая на пол. Не дождавшись ответа, младшая Ватсвардэ вышла из книжного лабиринта и тут же бросилась к брату, когда увидела, что тот не может и пошевелиться. — Что случилось? — крикнула девушка, и в ее голосе отчетливо прозвучала паника. — Я… похоже… ранен? — выдавил брат, зажмуриваясь, чтобы не видеть кровь. — Как? — тот сестры резко изменился, и она выпрямилась, отстраняясь и пристально глядя на него. — Я весь в крови, Тойя! — найдя в себе силы, выпалил сын Ситлы. — Нет… как же это… — младшая Ватсвардэ отступила назад и сосредоточенно оглядела брата с расстояния на предмет ранения, напряженно размышляя о чем-то. — Сделай что-нибудь, — попросил юноша, садясь на пол и прислоняясь спиной к столу; от ощущения липкой крови на руках мутило. Не спеша действовать опрометчиво, Тойя внимательно посмотрела на его искаженное от боли лицо, а потом ее осенило. — Быстрее, открой глаза! — Что? — переспросил Инестэд, непроизвольно тут же разомкнув веки, и сестра положила ладони на его щеки, поняв очевидное по светящимся белым глазам наследника. — Это видение. Очень вовремя, — обрадовалась младшая сестра. — Ты сможешь привести нас к ответу. — Тойя, я серьезно сейчас… — Помнишь, как ты использовал внутреннее зрение, чтобы найти меня, когда мы играли в прятки несколько лун назад? Ты всегда жульничал таким способом. Сосредоточься на видении и открой его. Пусти в разум. — Что… что я должен делать? — Задержи дыхание, не шевелись и сфокусируйся на ощущениях. Оно придет к тебе само, — терпеливо повторила всю последовательность шагов Тойя, осознавая, что в нынешнем положении брат действительно, как ни крути, нуждается в помощи и подсказке. Неожиданно Инестэд запрокинул голову, а его глаза засветились ярче, и сестра тотчас положила ладонь на его лоб, прошептав: — Раздели видение со мной… Горизонт накренился, со столов попадали книги, а листы бумаги закружились по комнате, словно бы в библиотеку влетел ураган. Схватив брата за руку, младшая Ватсвардэ закрыла глаза и почувствовала, как взлетает вместе с Инестэдом, поднимаясь к потолку. На действительность обрушилась яркая рябь, и дети Ситлы провалились куда-то вниз, оказываясь в потоке несущегося вперед ветра. Затем все стихло. Осторожно приподняв веки, Тойя поняла, что стоит на какой-то серой скале под куполом грязно-серого неба. Рядом пришел в себя брат. — Где мы? — спросила младшая наследница, оглядываясь: все вокруг было совершенно одинаковым. — Я не знаю. — Честно ответил Инестэд. — Но что-то подсказывает мне, что мы должны идти в тот туман. Послушавшись его слов, Тойя почти бездумно пошла за братом, удаляясь в белый туман. Все окончательно потерялось в однотонной дымке, лишая пространство смысла, когда вдруг прямо на пути выросла чья-то фигура, заставив обоих наследников вздрогнуть. Туман внезапно рассеялся, и темный силуэт превратился в Слувларка. — Слувларк, мы все же нашли тебя! — обрадовался Инестэд: предчувствия действительно не обманули его. — Что стряслось? — холодно спросил старший сын Ситлы, не теряя времени зазря, переходя сразу к сути дела. — Черный Дракон все же возродился, — посерьезнев, сказал брат. — И забрал душу Ассейи. Мы с Тойей — последние. Не считая племянника и тройной полукровки. — Что с остальными? Вампир по линии посланника. Где он? — Неизвестно. Тандо и Найло отправились смирять Тьму. Полагаю, он с ними. — Мы пытаемся найти ответ, как одолеть Тьму навсегда, но в библиотеке нет ничего подходящего, — подала голос Тойя. — Инестэд привел нас сюда, чтобы узнать… — Вы двое объединены? — резко спросил старший брат, нахмурившись еще сильнее и машинально положив руку на ножны. — Вы нарушили обычай кланов и волю Звезд? — Воля Звезд погубила нас, обычаи тоже, — сухо парировала младшая Ватсвардэ. — Нет времени на разборки. С минуты на минуту Лезертон падет в хаосе. Есть конкретный способ уничтожить Тьму? — Чтобы одолеть Дракона, вы должны остановить и развеять темный дух сестры, — помолчав, начал Слувларк. — Но перед этим уничтожить артефакт, который наделяет ее магией. Все ответы здесь. Вы знаете, как их найти. Инестэд и Тойя обменялись озадаченными взглядами, и старший наследник тяжело вздохнул. — Посмотрите на реальность целиком. В этом и есть ваша главная ошибка — вы ищете только точечно. Научитесь видеть Жизнь целиком, смотреть на все полотно. — Старший сын Ситлы поклонился и исчез, а младшие Ватсвардэ интуитивно подняли головы к своду странного видения и так и замерли. Над их головами кружилась целая система Небесных Светил, в которой по орбитам летали сферы, изображавшие виды Лезертона. — Покои Ассейи, — догадался Инестэд. — Так… а дальше… Туман разошелся еще сильнее, и из дымки выглянуло ядро системы Светил. Это была маленькая черная шкатулка, похожая на музыкальную, из которой в небо бил яркий луч, сверкая электрическими вспышками. — Нет, подожди, — вдруг возразила Тойя, указав рукой чуть ниже. — Это не покои Ассейи. Это всего лишь вид из любого окна во дворце. Если бы все было так просто, мы бы почувствовали магию столь мощного артефакта. Это Шкатулка Смерти, определенно. Где мы видели ее в последний раз?.. О нет… На Острове?!.. Инестэд, мы проиграем эту битву… Нам никогда своими силами не добраться до пещеры Дракона к нужному времени! — Тандо сможет, — с надеждой отозвался юноша. — Нужно только узнать, что делать, когда Шкатулка будет уничтожена, как действовать относительно Дракона. У него самого есть небольшой запас жизненной энергии и магических сил и без артефакта, как и у любого другого лезертонского существа. Внезапно система над головами младших Ватсвардэ замерла, перестав вращаться, и видение переменилось. — Что это? — испуганно спросила Тойя, увидев, как вместо привычного Солнца на месте в центре оказывается Луна, а планеты меняют свой порядок и начинают вращаться по другой оси, полностью меняя траектории. — Что это значит? — Лунная Система? — бездумно задал вопрос, больше предназначенный самому себе, Инестэд. — Ты ведь тоже… тоже это видишь, Тойя? — Как это должно помочь в победе над Тьмой? — Понятия не имею, но… Видение обрывается. Мы сейчас вернемся в реальность. Попробуй рассмотреть что-то важное, пока я еще держу иллюзию. Беспорядочно посмотрев на Небесные Светила, Тойя с отчаянием поняла, что критически не успевает за полетом видения, когда ее резко отбросило назад в секундную невесомость, и она открыла глаза в привычной библиотеке. — Мы опоздали? — тихо спросила девушка, поднимаясь с пола и держась за гудящую голову. «Тойя! Инестэд! Срочно! Бейте тревогу, собирайте всех магов в городе!» — вдруг внедрился прямо в голову пронзительный крик Тандо, и младшие наследники синхронно скривились от звона в ушах. — Дело плохо, — произнес Инестэд, с тревогой поглядев на занавешенное окно. — Мы опоздали. Сейчас начнется что-то страшное… «Что у вас?» — подумала Тойя, и тут же получила ответ: «Тут за облаками уже полная Пустота, а в облаках тонны льда. Все готово к Тотальному Обледенению. Нужно срочно выстроить защитный барьер над городом. Сможете?» — Силовое поле! — вскричала Тойя вслух, и брат кивнул. — Бежим скорее! Превратившись в циветту, Инестэд понесся вперед крупными скачками, и девушка, недолго думая, обратилась в свою белку-летягу и полетела следом. Пришло время бить магическую тревогу на центральной площади… Как давно, сколько тысячелетий уже Лезертон не видел ничего подобного?..***
Падая вниз, Лестина блаженно улыбалась своему бессилию. Она была полностью опустошена, не ощущая уже ровным счетом ничего и зная только, что где-то рядом с ней падает вниз бездыханное тело Черного Дракона, поверженного ударом Солнечного Копья. Эльфийской вампирше было безразлично, что станет с ней дальше. Все, чего ей хотелось сейчас — это оказаться в полной темноте и наконец расслабить напряженные плечи и спину, навсегда забываясь непробудным сном. Прекрасно представляя себе, какие страдания сулит ей гибель от удара о землю, полукровка утешала себя их краткосрочностью, а также тем, что уже осмыслила для себя, что значит разбиться и как достойно принять гибель. Но был один момент, который не давал ее разуму полностью отключиться и вовсе перестать функционировать. Инстинкт самосохранения. Все живое в ее живом существе оглушительно вопило и рвалось прочь. Ее сердце хотело биться дальше. Оно хотело жить, как ни поверни. Найло до последнего не знала, что одержит в ней победу — ее нечеловеческая и даже не магическая усталость или же ее желание упрямо выжить после всех тех бед, что выпали на ее долю. «Вот, должно быть, как выглядит тот момент, когда магический и немагический люд задается нетленным извечным вопросом, стоит ли жить или нет…» — туманно подумала Лесли, вытягивая руку в сторону и сонно улыбаясь. — «… Нет, ну и слабенькая же ты, Аматаль-не-умеющая-просто-умирать…» Лениво щелкнув пальцами, девушка на миг задумалась, стоит ли ради такого случая на сутки менять зверя для обращения, однако тут же оттолкнула все сомнения и позволила телу меняться, превращаясь в звериное. «Вот так ты и закончишь в старости, Лестина… Нет в тебе достоинства и умения держаться… не умеешь ты уйти красиво…» Очутившись в облаке сплошного пламени, которое окутывало ее теплом, не обжигая до боли, Аматаль сделала глубокий вдох, заставила себя собраться для последнего рывка и обернулась крупной огненной сипухой, которая грациозно расправила крылья и описала в воздухе петлю, смягчая падение. Небо разрезал сиплый визгливый крик, и Лесли мягко опустилась на силовое поле, защитной пестрой линзой, постоянно меняющей оттенок, накинутое на город сверху. В глазах все двоилось, и девушка еще не могла осознать, что видит перед собой, поэтому даже не закричала, когда поле под ней расступилось и падение вниз продолжилось. Уже начав к этому моменту обращаться обратно в себя с целью экономии сил, полукровка не смогла бы запустить сей процесс вспять, а потому лишь замедлила его, обретая неполную магическую форму, выражающуюся для нее в сохранении пламенных крыльев и изящного перьевого хвоста. Едва поймав перьями ветер, Найло косо спланировала на городскую площадь. Она бы почти наверняка все же изувечилась, падая с высоты двойного роста, если бы рядом не оказались вовремя следившие за ней наследники Ватсвардэ, которые подхватили ее с двух сторон и бережно опустили на мостовую. Грянул многоголосый крик, и в небе ровно над Лезертоном раздался натянутый электрический треск и оглушительный взрыв. Скользнув по небосклону беглым взглядом, Инестэд увидел, что от ударной волны расплывшаяся Пустота пошла рваными клочьями, сквозь которые проглядывал блеск солнца. Ровно в эту секунду на защитное поле обрушилось несколько волн падающих ледяных шпилей, оглушительно трескающихся и упруго ударяющихся в стену щита, поэтому разговоры пришлось отложить. Оставив ошалелую Лестину лежать прямо на земле, Тойя и Инестэд вернулись в ряды магов и вытянули вверх руки, присоединяясь к колдовству и помогая удержать поле, а бывшая охотница слепо уставилась, не веря происходящему, на тушу Черного Дракона, лежащую на заклятии по ту сторону. От частых ударов щит трясся, поэтому Тьма постепенно съезжала вниз, пока не повалилась шумно на землю, оставшись валяться посреди острых осколков льда. Все происходило невероятно быстро и скомкано. Или же Аматаль, так и не оправившейся от чудовищного потрясения, просто так казалось, но, судя по ощущениям, не прошло и двух минут, как оставшиеся дети Ситлы вновь вернулись к ней, заботливо подняв и доведя ее до мягкой травы, на которую можно сесть. — Найло? Ты слышишь? Что с тобой? — негромко спросил Инестэд, занимая место рядом с девушкой. — Подожди, дай ей прийти в себя хоть немного, — осадила его Тойя. — Где я?.. — сдавленно спросила Лесли, приоткрывая глаза. — В Лезертоне. Мы в защитном поле. Все закончилось, — младшая Ватсвардэ счастливо улыбнулась. — Как тебе удалось? — Я видела Ситлу… И Клеодору… И они, похоже, дали мне Солнечное Копье… — Найло облизнула пересохшие и растрескавшиеся губы и нахмурилась. — Клеодора сказала, что Лезертон должен быть разрушен… Откуда здесь защитное поле? — Тандо предупредил нас мысленно, — Инестэд в замешательстве покрутил головой. — А где он сам? Замолчав, наследники пристально посмотрели на Лесли и дернулись, когда она зашлась долгим визгливым и нездоровым смехом. — Я убила его! — прокричала девушка, дрожа и захлебываясь одновременно и смехом, и слезами. — Я! Я пристрелила его! Во всем я виновата!.. Я… Обняв ее, Тойя замерла, пряча накатившие слезы. Что-то произошло там, наверху, пока наследники собирали магический люд на защиту Лезертона… Все тут же стало каким-то вычурным и сюрреалистичным — пестрое полупрозрачное полотно над головами, клокастое небо, празднующие освобождение Света от Тьмы лезертонцы, тающие в палящих лучах осколки ледяных игл… Жизнь осталась невредимой, она продолжалась в своем привычном ритме, словно бы ничего не произошло… Вернее, продолжалась как раз потому, что подобного просто не могло произойти. Тандо не мог… — Как это произошло? — потрясенно спросила Тойя севшим голосом. — Вы… нашли пророчество о спасении Измерения? — вместо ответа с трудом провыла сквозь слезы Найло. — Мы узнали, где находится источник силы. Но как уничтожить Тьму — неизвестно, — бесцветно выдохнул Инестэд. — Этого не сказало даже видение. — Видение? — в секунду замолчав, всхлипнула полукровка. — Какое видение? — Инестэду было видение, когда мы искали в библиотеке, — проговорила Тойя, отведя печальные глаза. — Про что было видение? — Сначала мы встретили Слувларка, и он рассказал о том, как все узнать, а потом мы нашли артефакт Ассейи… — с сомнением отозвался сын Ситлы. — Он уничтожен? — С этим возникли… некоторые сложности. Он спрятан где-то на Острове, и мы надеялись, что Тандо… что Тандо сумеет долететь до Острова и принести источник нам?.. Лучше Ворона Остров знали только Ситла и Ассейя… — Это все? Все, что было в видении? — Когда мы собрались уже возвращаться, — продолжил Инестэд. — Видение сильно изменилось. Мы увидели систему Небесных Светил… но… как бы наоборот. — Лунную Систему, — уточнила Тойя. — Вместо Солнца в центре была Луна, а планеты полностью изменились. Мы не знаем, что это значит. Но мы узнаем, верно? Посмотрев на них поочередно, Найло улыбнулась как-то странно, а потом вдруг сорвалась на такой крик, в который была вложена вся ее душевная боль, все страдания, что многие лезертонцы с недоумением посмотрели в ее сторону. Рядом с наследниками быстро наметился эпицентр всеобщего внимания. — Нет!.. Нет! — закричала Лестина, запрокинув голову к рваному небу. — Что?! Что случилось?! — тут же переполошились вокруг. — Да никогда! Никогда нам теперь не удастся победить Тьму! Измерение обречено! — возопила истерично и высоко полукровка, и в толпе послышались взволнованные перешептывания. — О чем ты? — спросил Инестэд. — Я догадывалась… Уже давно догадывалась и все надеялась, что я ошиблась… Вот, как оно оказалось… я надеялась, что ошибаюсь, а на самом деле… — просипела через силу Лесли; ее снова била почти конвульсивная дрожь. — Нужно было сказать вам раньше… Мы не победим Ассейю. Никто не способен ее победить… ничто не способно… — Как же так? — убито спросила Тойя. — Ты посмотри, как далеко мы зашли. Чего добились… Ты ошиблась. Мы… м-мы должны!.. — Это не наша битва. Эта битва не должна была состояться. Она не имеет конца… Мы должны были потонуть в Тьме без сопротивления… Мы не можем больше сопротивляться. Ассейя знала это… Одно Измерение не уместится в другое целиком, если они объединяются. Что-то должно быть раздавлено. Так просто… Так просто не бывает. Ассейя из другой «сказки». Я должна была высказать догадку раньше. И сейчас мы бы не были обречены. но я не была уверена… Теперь уже поздно. — «Из другой сказки»? — переспросил Инестэд. — Что ты имеешь в виду? — Это значит, что кто-то из двоих, о ком было пророчество, должен был оказаться в другом Измерении, чтобы сохранить баланс Света в случае гибели одного. — Раздался откуда-то желчный, едкий голос, и Аматаль непроизвольно вскочила из травы, сжимая в руке лук. К толпе лезертонцев хромала, тяжело переступая, сама Ассейя. Но теперь она была так красива, что никто не мог оторвать глаз. Это была высокая остроносая живая девушка с крупными и грубыми, но в то же время приятными чертами, раскосыми глазами цвета пламени, постоянно меняющими свой оттенок, темными чуть волнистыми волосами, собранными в высокий прямой хвост, густыми и шелковистыми даже на вид, и сильными, но не лишенными в то же время изящества очертаниями. Из ее груди торчало окровавленное острие Солнечного Копья, прошедшего всю ее насквозь со спины. — Ассейя? — с трепетом прошептал Инестэд, не веря собственным глазам, а Тойя просто раскрыла рот, не в состоянии произнести ни слова: к старшей Ватсвардэ вернулся истинный облик, сделавший ее похожей на Клеодору, как и при рождении. Все тело Верховной Колдуньи было покрыто свежими глубокими ранами, шрамами и обширными ожогами, ее парадное платье превратилось в нехарактерный узкий костюм из черных драконьих перьев, из спины росли уменьшенные драконьи оперенные крылья, а чуть ниже недовольно изгибался пышный хвост ирбиса. — Полукровка права, — отрывисто бросила Ассейя, высокомерно поглядев на эльфийскую вампиршу, злобно таращившуюся на нее снизу, с высоты своего внушительного роста. — Уничтожение Шкатулки Смерти ничем вас не спасет. Я заплатила слишком дорогую цену за то, чтобы возродить Тьму и получить корону, поэтому теперь, когда давняя встреча состоялась, ничто не сумеет вернуть Свет. Я одурачила вас. всех вас. Это оказалось легче, чем можно было подумать. — Церемония передачи короны состоится, Ассейя. Мы с Инестэдом примем твои условия, — с необычайным спокойствием отозвалась Тойя после десяти секунд абсолютного безмолвия. — Если ты скажешь нам правду. Пусть ее видит и слышит весь город. Пусть каждый лезертонец знает, кто есть новая Временная Властительница. — Будь по-твоему, — пренебрежительно махнула рукой старшая дочь Ситлы, даже не посмотрев на младшую сестру, а потому не заметив блеск в ее глазах. — Спрашивай… Тойя? Хитро прищурившись и попытавшись ничем не выдать своего волнения, младшая девушка быстро выпалила: — Ты убила своего собственного отца. Пошла против Прародителя Времени и уничтожила его своими руками. Так, Ассейя? Вокруг раздались изумленные возгласы, а новая властительница зашипела сквозь зубы, и в ее глазах полыхнула чистая бешеная злоба и чернота Пустоты. — Как ты смеешь?! — Ты должна ответить на мой вопрос, — очень осторожно выбирая выражения, чтобы не допустить срыва плана из-за догадки, произнесла неспешно сестра. — Весь Лезертон во внимании и ждет слова своей властительницы. — Мне совершенно безразличен этот старик! Да мне плевать, кто он такой! Я в глаза его не видела! — в сердцах выкрикнула старшая дочь Ситлы, и тут же бессильно замерла, когда выжженная на ее запястье клятвенная звезда воспламенилась и стала постепенно поглощать ее, заставляя кричать. — Прости меня, Ассейя, — сокрушенно покачала головой Тойя. — Но, похоже, ты не подходишь на роль властительницы, ведь ты не сумела сказать истину своему народу. Ты ведь поклялась в чистой праве до смерти сама, никто не заставлял тебя давать то обещание, которое ты не сумеешь сдержать. Ты не оставила мне выбора. Я ведь не могу выбирать между семьей и семьей. — Она вздохнула. — Я обязана выбирать в пользу меньшей крови… для этого Измерения. — Ты пожалеешь об этом! — заорала старшая Ватсвардэ. — Если не в этой жизни и не в этом мире, но я доберусь до тебя! — Обязательно пожалею. — Тихо сказала Тойя, закрыв глаза и поклонившись ей. — Когда-то и я отвечу за это. Прости меня. Береги себя, Ассейя… Не связывайся больше с Вольмондом Снеллиусом, Озимовыми и Каталиной Каррикан… По площади вновь пошли перешептывания: имена предателей Света уже давно были у всех на слуху, но на каком поприще? — среди самых знаменитых деятелей Отряда, среди вестей о его благородстве, внезапно оказавшимся сейчас внутренней раковой опухолью Измерения, пожирающей медленно и неслышно его изнутри. — Моя мать Клеодора предсказала приближение Тьмы. — Произнесла отчетливо Тойя, обращаясь ко всему Лезертону, стянувшемуся на площадь. — Она говорила не только о том мраке, который уничтожает все живое на пути, но и о том, который укрывает Жизнь от всепоглощающей и скрывает ее в густых тенях. — Девушка совершила выпад и выдернула Солнечное Копье из тела Ассейи, тающей подобно свечи. — Отныне и впредь вампирско-человеческий союз и Отряд Охотников признаются недействительными и особо опасными, а все их участники приговариваются к очищению через Созвездия и Тропу Духов. Праотец Ситла и Праматерь Клеодора, молодой посланник дворца Тандо Ватсвардэ-Снеллиус — сын Вольмонда Снеллиуса и Керолайн Ватсвардэ и благородный воитель Слувларк Ватсвардэ пали во имя Света в долгой кровопролитной битве, и их светлые души сейчас с нами. Почтите память тех, кто защищал вас ценой собственной жизни и спас от Тьмы. Встречайте свою главную защитницу и хранительницу — величайшую и благороднейшую из вампиров и эльфов Найло из клана Аматаль! Вздрогнув, когда прозвучало ее имя, Найло несмело сделала шаг вперед и поклонилась, а городская площадь наполнилась восторженными криками и аплодисментами. Откуда-то выпорхнул сноп ярких искр, которые устремились ввысь, разбили силовое поле миллиардами сияющих осколков и разорвали небо грядой ярких фейерверков, которые окончательно разметали остатки Тьмы и разогнали облака, открывая ослепительно голубой, остывший небосклон. Землю затопили ласковые теплые лучи солнца, и полукровка поняла: вот и все. настал счастливый эпилог этой долгой истории, длившейся несколько тысячелетий… На камнях догорали жалко останки самой черной души из всех, что когда-либо были рождены во Временных Измерениях, той души, что уже никогда не прорастет у корней Священного Ясеня… — Похоже, новая властительница Лезертона уже выбрана, — усмехнулся Инестэд, глядя на гордо шагающую к ним с Найло Тойю. Приблизившись, девушка поднесла на вытянутых руках с раскрытыми ладонями Солнечное Копье и протянула его полукровке. — Береги его. Духи выбрали тебя носительницей этого могущественнейшего артефакта, чтобы свершить последнее давнее пророчество Звездных Рун. — Тьма должна уйти, верно? — вздохнула с улыбкой Найло, взяв сияющее оружие и полюбовавшись на зачарованный предмет. — Копье позволяет разрезать пространство и время и перемещаться между Измерениями. Твой путь далек, но его освещают все Звезды. Лезертон обязан тебе Жизнью, Найло Аматаль. — Кивнула Тойя, а потом не выдержала и обняла двоюродную сестру. — Найло, если бы я только могла ослушаться воли Светил, то никуда бы тебя не отпустила. Едва познакомившись, и вот уже… Ты — наша семья… — Ничего не поделаешь, — с грустью проговорил Инестэд. — Вот все и решилось. — Почти все, — таинственно сказала Аматаль, припомнив еще одну крайне важную деталь. — У меня осталось одно незавершенное дело в этом Измерении, от которого я не могу отказаться. — Маги уничтожат Шкатулку Смерти, если она уцелела после гибели своей обладательницы, об этом не волнуйся, — заметил последний сын Ситлы. — Благодарю. Однако есть еще кое-что, что касается только меня теперь, после гибели Тандо. Моя новая клятва. — Тогда лети, — Тойя отстранилась и позволила огненной сипухе бесшумно оторваться от земли. — Береги себя, Найло!.. Прощай, Найло Благородная…***
Резво влетев в небольшой деревянный дом через окно, Лестина обернулась собой еще в полете и ударилась о противоположную стену, на которой лежали квадраты солнечного света, но сумела сохранить равновесие. За пустующим ныне столом сидел в одиночестве Одиг, а на его руках беспрестанно плакал маленький годовалый ребенок. При виде Найло отец Литхи почтительно склонил голову, — весть о произошедшем в столице разнеслась по всем угодьям за считанные часы, — но не проронил ни слова. Медленно подойдя к нему, Лесли взяла ребенка и поднесла к себе, и тот тут же успокоился, глядя на нее серьезными темно-синими глазами. — Здравствуй, Лезер, — тихо сказала полукровка и сняла с плеч ныне белый дорожный плащ, укладывая его как одеяло в большую широкую корзину, поданную ей корабельщиком… Уже через несколько минут из хвойного моря вынырнула завораживающая пламенная сова-сипуха, которая устремилась к большой земле, крепко держа в лапах корзину со спящим сыном Тандо, со своим новым воспитанником…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!