Глава 9. Успеть до темноты

      Посмотрев на Ворона с безумным торжеством в глазах, Ассейя поднялась с покрытой ледяной морозной земли, отряхнула мантию и отошла на пару шагов в сторону. Вытянув вперед руку, властительница очертила в воздухе плавную дугу и открыла арку портала, ведущего в неизвестность, легко ступив в светящуюся пустоту. Ворон опасливо приблизился к порталу, заглядывая за прозрачную пелену и уже сожалея о сказанных словах. С самого начала он знал, что напрямую причинял другим боль и страдания, когда осуществлял все приказы Верховной Ватсвардэ независимо от того, сколько преград придется переломить. Посланник изо всех сил стремился к долгожданной свободе, стремился найти свое имя и вернуть себе ту жизнь, о которой ему тайно рассказывала Клеодора. Теперь, когда он узнал о том, что сам причислился к придворным всего на день позже последнего дня жизни своей матери, разминулся с ней всего на миг, он ощущал себя виноватым во всем, что произошло. Из самого дальнего детства он запомнил одно-единственное, что связывало его с ним настоящим. Он как сейчас помнил, как мать, очертания которой начисто стерлись из памяти, взяла его на руки и понесла куда-то. Сквозь дрему он ощутил родное тепло и бесконечную любовь по которым всегда мог узнать мать, не открывая глаз.       «Куда мы идем, мама?» — спросил тогда маленький Ворон, лишь на миг отрываясь от сладкого сна.       «Спи, Тандо, мой дорогой сынок. Спи и ни о чем не волнуйся,» — сказала в ответ мать, прижимая к себе своего шестилетнего сына. — «В доме пожар, нам нужно уйти на время. Спи и ни о чем не волнуйся. Все будет хорошо…»       Уже потом, оказавшись в темноте лезертонской подворотни Ворон долго гадал, что стряслось с его матерью и почему его отец не пошел вместе с ними. Он так и не смог в последствии найти ответа на свой вопрос, но сейчас… Сейчас, наконец, правда открылась перед ним во всей красе: его мать была одной из дочерей Ситлы, и она предвидела, что ее поджидает за углом смерть. Чтобы спасти своего сына, она ушла из дома, запутала следы, потеряла навсегда путь к семейному очагу… А потом потеряла в глазах весь Свет, когда попыталась исполнить одно из пророчеств и вернулась в лес за единственной наследницей клана Аматаль… Тандо. Раньше Ворона звали Тандо. Когда состоялась церемония Создания, удвоившая чарами численность вампиров и создавшая великой магией вампирско-человеческий союз, кто-то из Ватсвардэ придумал способ тайно указать юноше путь и назвал Вороном. Все это время он был отчасти вампирской крови, о чем говорили и его имя, и его способность обращаться птицей, и он не желал этого увидеть. Наивно. Глупо. Столько было потеряно, а ради чего?.. Покачав головой, Ворон сжал ладони в кулаки. Невозможно. Невозможно! Невозможно… Так никогда не должно было быть…       Ассейя вышла из портала, оставив в стороне раму света, и приблизилась к юноше, приходившемуся ей племянником, с корыстным сочувствием приобняв за плечи.       — Я понимаю, что ты чувствуешь, — прошептала Верховная Ватсвардэ так убедительно, что на какой-то миг Ворону показалось, что она действительно сожалеет. — Это большое потрясение…       — Ассейя, прекрати, — посланник вырвался и отошел от нее, не обращая никакого внимания на метель. — Ты никогда не вернешь мою семью своими пустыми словами. Все это время я думал, что с самого рождения рос без семьи, был попрошайкой без имени и клана. Я всегда был готов считать себя низшим существом, я давно мысленно смирился с тем, что мои родители мертвы, а теперь… Я не был готов к такой правде… С самого начала я лишь хотел знать, кто я… лучше мне было не знать о том, что из-за меня разрушился целый мир.       — Твой отец еще жив, Тандо, — неожиданно позвав его давно позабытым именем, наследница Лезертона заставила своего слугу поднять на нее глаза. — Мне жаль, что такая правда сломила тебя, но такова наша реальность. Невозможно уберечь всех и все, так случается. Никто не может вмешиваться в месть между кланами, так уж заведено. Никакие чары не могут…       — Все то время, что ты истребляла свой же клан и шла к лезертонскому престолу, ни одно правило, ни один магический замок не был преградой для тебя. В твоих руках самые сильные чары всех измерений. Неужели ты не можешь хотя бы попытаться?!       Ассейя вздохнула и повернулась к порталу, глядя на подземелье замка, расположенного внутри горы, от ворот которого ее отделяла лишь пропасть и пара сотен метров льда.       — Лезертон — лишь одно из тех измерений, в которых есть Жизнь. Хотя его привыкли считать ключевым, вокруг нашего дворца безграничный космос с миллиардами других закрытых сфер, в которых расположены другие Города. Я — властительница этих земель, а мой отец — Творец этого Времени, сделавший космос вокруг замка со всеми Светилами и Созвездиями, населивший именно эту часть в первую очередь. В других мирах, расположенных по соседству, время идет совсем по-другому, отсчет идет в противоположную сторону. Я — властительница лишь своих земель. То, что я говорю здесь — основной закон Лезертона, каждое мое слово — ключевое правило, по которому живут все мои подчиненные. Но я не могу повелевать там, где мои слова не стоят ничего. Я не могу вмешиваться в Ход Времени других Городов. Осознанно Лезертон существует критически малое время, чтобы считаться для соседних Городов ядром, хотя внутри нашего измерения уже прошли сотни тысячелетий и вся эволюция магии последовательно и целиком. Для остальных частей космоса мы — всего лишь незначительная пылинка, которая, конечно, дала начало Большому Взрыву, но потом затерялась среди Сверхновых и исчезла навсегда. Никто не знает, что происходит с душой после гибели, но не исключена вероятность, что она переходит в другое Измерение и перерождается, обеспечивая магическое единство. Когда твоя мать погибла, она исчезла из этого мира. Если она оказалась в другом Измерении, то я могу лишь открыть в него портал, но не могу переместить что-либо — или кого-либо — оттуда сюда. Если я вмешаюсь, то это Измерение может погибнуть. Исчезнуть, оказаться затянутым в другое и положить начало Тотальному Хаосу, от которого разрушится все до последней крупицы. Такая цена слишком велика для возвращения одной волшебницы. Я знаю, это больно и несправедливо, но я уверена, что в глубине души ты согласен — убить все ради одной…       — Зачем тебе Лезертон, если ты все равно собираешься его уничтожить? Ты все равно собираешься спрятаться в надежном месте, пока все не покроется льдом навсегда, а потом стать властительницей руин! Какой сейчас смысл в твоем нежелании признавать простую истину — это Измерение в любом случае обречено? После всего, через что я прошел ради тебя, ты вновь лжешь себе же. Ассейя, почему так? Почему все именно так, а не иначе?       — Я не стану ставить себя под угрозу ради твоей наивной мечты. — Холодно отрезала девушка, приближаясь вновь к порталу. — Если ты не пойдешь со мной добровольно, то я найду способ заставить тебя.       — Я не стану обрекать на смерть всех из этого Измерения ради твоей, — парировал Ворон тем же тоном. — Делай со мной, что хочешь, но твое время закончилось.       — И куда же ты пойдешь? К своему отцу? К тому, кого не признал тебя своим сыном? Знаешь, зачем ты можешь быть нужен этому вампиру? — Ради наживы. Он надеялся занять престол после Керолайн, но я и мой отец не дали ему, забрав тебя с улицы в замок. Пока ты находишься в семье Ватсвардэ, Отряд охотников не может попытаться напасть на дворец, используя полукровку, двоюродную сестру твоей матери. Она способна на все, что только может мировая магия, и совмещает невероятные силы в себе. Если ты пойдешь к своему лживому отцу, готовому пожертвовать своей семьей ради престола, то совсем скоро повторишь судьбу своей матери. Он не оставит тебя в живых из страха, что бы он не пытался сказать тебе. Ему нужно лишь поле для кровавой охоты на эльфийский клан твоей матери. Он хочет уничтожить эльфийские леса и покрыть всю землю этого измерения серебряной кровью. Если ты…       — Я не знаю, кому мне стоит верить больше. Ты научила меня пренебрегать всеми вокруг и сама вырастила меня во лжи. Твое это бессмертие не делает тебя властительницей других Городов. Я готов встретить последние минуты своей жизни рядом с родным отцом. Всю жизнь я мечтал воссоединиться со своей семьей, и теперь мне не жаль будет погибнуть рядом с отцом. Все вы лжете и мне, и себе. Каждый из вас поворачивает и толкует Ход Времени только так, как удобно вам самим, и никто не может сказать правду.       — Довольно пустой болтовни! — крикнула Ассейя, потеряв последнее терпение. — Ты поклялся служить магам Ватсвардэ до самого конца, что бы ни случилось! Я — твоя повелительница, и я повелеваю тебе идти за мной и пробудить Черного Дракона от многовекового сна!       — Ты была повелительницей Ворона. Ворона без имени, клана, семьи, права слова. Повелительницей своего слуги — да. Повелительницей Тандо Снеллиус? — Никогда. Я — не очередная марионетка в твоих руках и не тот, кто будет слепо верить в твою церемонию Создания, как большинство нечистокровных и чистокровных вампиров. Благодаря тебе я только что обрел свободу, которую собираюсь потратить на поиски своей матери. Все кончено, Ассейя. Пророчество о непокорном уже сбылось силой Звездных Рун.       — Пророчество сбылось гораздо раньше, чем ты появился на Свет! — рявкнула Верховная Ватсвардэ и внезапно смягчилась, заговорив спокойнее:       — Раз так получилось, можешь быть свободным разумеется. Древнейший клан справедливости не имеет права действовать иначе. Последнее, что ты обязан сделать — это исполнить данное обещание. Никто не смеет противоречить магическим законам Светил.       — Зачем тебе я? Черного Дракона может пробудить любой из…       — Черного Дракона может пробудить только весь клан совместными усилиями. Как и любое могущественнейшее колдовство на этой земле, в этой точке жизненной Реки, подобная сила сломит любого, кто возьмется исполнить ритуал в одиночку. Это не убьет его, но разорвет его душу на две части — Жизнь и Магию, неделимые понятия. Так как маги Ватсвардэ бессмертны и могут погибнуть только от рук своего же клана, подобное разделение сделает любого из нас бесполезным безумцем, задыхающимся в агонии. Тебе теперь дорога твоя жизнь, а мне дорога моя корона. Когда я приведу тебя к месту, на котором лежит Дракон, Инестэд и Тойя будут уже там. Когда обряд начнется, к источнику Тьмы даже против их воли стянутся все косвенные наследники престола и все духи погибших Ватсвардэ. — Девушка протянула Тандо руку. — Пойдем со мной. И у тебя будет уникальный шанс еще раз повстречать мать и отца. Они придут на мой магический зов.       — Как я могу верить тебе? После всего, что ты сделала. После всей этой крови на твоих руках.       — Какой бы я ни была, я тоже часть твоей семьи, Во… Тандо. — Дочь Ситлы подняла рукав парадного платья и коснулась пальцами внешней стороны запястья, выжигая на коже звезду с помощью магии. — Я даю тебе тожественное обещание, что не солгала. Я клянусь в своей истине чистотой своей крови. Да будет так. Если я умолчу о чем-то, то пусть внутренний магический огонь испепелит меня и оставит от меня только пустую внешнюю оболочку.       Представив себе это зрелище, Ворон поморщился.       — Вот и все, — произнесла Ассейя, вновь протягивая ему руку. — Когда ритуал свершится, ты поймешь, что все это время я не врала тебе и не пыталась сбить с пути. Все, что бы ни делала, делалось для тебя. Идем со мной. Исполни свое последнее обещание. Заверши свой путь.       — Что ты станешь делать, когда Черный Дракон восстанет? — с недоверием спросил юноша, все еще находясь на распутье тяжелого выбора.       — К тому моменту, когда Дракон вновь обретет навыки полета, тебя уже не будет в этом городе, — избегая прямого ответа, но не опускаясь до губительной лжи, сказала властительница коротко.       — Но на церемонию явятся все духи Ватсвардэ, не так ли? Что ты будешь делать, когда появится Ситла? Он едва ли станет помогать тебе.       — Тандо, я обрела свою корону отнюдь не просто так. Весь Лезертон и все магические силы Времени этого места сосредоточены в моих руках. Я распоряжаюсь тысячами жизней и могу уничтожить это Измерение одним движением руки. Я иссушила Реку, которая давала Жизнь этому месту. Через несколько дней здесь не останется ни одного волшебного существа и эти земли станут фактически необитаемыми. В моих руках Шкатулка Смерти — самый могущественный артефакт за всю историю существования света как материи. «Погибая, меркнут Звезды» — призраки бессильны, кем бы они ни были в прошлой жизни. Я сумею остановить призраков и вытянуть все силы из нескольких ничтожных виденьиц. Весь Ход Времени теперь принадлежит мне одной. Нам больше нечего бояться. Другие Измерения сойдутся еще очень нескоро, у нас достаточно времени для того, чтобы преобразовать все, что когда-либо было создано Праотцом как олицетворение несовершенства. Ты будешь свободен, как и любой другой житель Лезертона, который будет стоить спасения, а я уйду с этих земель на Остров, чтобы дождаться Тотального Обледенения и договориться с немагическими людьми, которые не пострадают от скорого исчезновения волшебства во всем Лезертоне. Мне жаль тебя, Тандо, поэтому я дам тебе шанс уйти. Когда мы сможем приручить Черного Дракона, он откроет путь в соседний Город, и ты с семьей сможешь уйти в другое Измерение своими силами. Если ты примешь решение остаться здесь, то и к вам я буду точно так же беспощадна. Подходи к этому выбору осознанно, Тандо, не позволяй эмоциям взять верх над разумом и толкнуть тебя на заведомо смертельную глупость.       Выдохнув и смирившись с тем, что эта боль будет преследовать его до конца жизни, Ворон вложил свою ладонь в протянутую руку старшей Ватсвардэ и позволили вести его к искрящемуся порталу, ведущему куда-то в темноту. Сощурившись от ослепительно яркого света, Тандо почувствовал прохладу, когда пелена портала мягким ветром окутала его, потревожила мех на капюшоне плаща, разметала в разные стороны волосы и пропустила в сумрак. Открыв глаза, юноша попытался понять, где находится, когда вдруг откуда-то сверху стал распространяться зыбкий лиловый свет, который постепенно охватил все помещение и высветил знакомый свод из серого камня, отчего посланник сразу похолодел. В памяти отчетливо восстановились воспоминания об этом месте, и все тут же встало на свои места. Ассейя привела его в темницу нового замка Ватсвардэ на Острове, в то самое подземелье, где лежал скелет исполинского неведомого существа, которое Ворон по ошибке признал неизвестной пещерной птицей. Эти горы возникли здесь тогда, когда Черный Дракон, с помощью которого Ситла смог прогреть земли будущего Лезертона до нормальной для зарождения Жизни температуры, впал в спячку и ушел под землю. Это место насыщено и даже переполнено черной магией, поэтому оно как нельзя хорошо подходит для замка — эти стены были созданы для того, чтобы поддерживать жизнь спящей Тьмы, но не позволять ей восстать ото сна; эти стены всесторонне защищены различными чарами, которые никогда не позволят чудовищному морозу пробиться внутрь. Ассейя решила выстроить новый Лезертон в гнезде Черного Дракона. Едва устояв на ногах, Тандо поспешил отвести глаза от гипнотизирующих фиолетовых углей, греющих тело Черного Дракона, и посмотрел на двух оставшихся во власти Ассейи детей Ситлы и Клеодоры. Тойя выглядела крайне напугано и боялась даже пошевелиться в присутствии старшей сестры, на которую смотрела с неподдельным ужасом в огненных глазах. Кутаясь в весьма легкий плащ, который едва ли мог укрыть ее плечи, младшая Ватсвардэ пряталась за своим братом, который сейчас выглядел нехарактерно сурово и в какой-то мере зло. Одного взгляда на Инестэда было бы достаточно, чтобы сделать единственный вывод. После гибели Ситлы оставшимся наследникам приходилось совсем худо. Еще раз смерив младших Ватсвардэ, которые казались теперь абсолютно тусклыми и болезненными отражениями прежних сыновей Праотца в пыльном старом зеркале, взглядом, Ворон с еще большим презрением и злобой покосился на Ассейю. Она не только прибрала к рукам весь Лезертон своими ложью и предательством Ситлы, но и сделала брата и сестру прислугой, просто безликими сопровождающими и безмолвными зрителями будущей церемонии. Она украла всю магию из замка и присвоила себе даже те силы, которые позволяли другим детям Клеодоры существовать в комфортных и приемлемых для жизни условиях. Как скоро Ассейя заберет все, что еще осталось, и заморит Тойю и Инестэда полным магическим истощением?       — Ты разочарован? — с наигранными удивлением и жалостью спросила старшая наследница.       — Ты просто чудовище, Ассейя. — Сплюнул едко Тандо.       — Когда мы пробудим Черного Дракона и поднимемся над землей, а все косвенные наследники явятся Свету, я спущусь в Лезертон на торжественную церемонию посвящения меня во Властительницу Времени, — девушка расплылась в недоброй улыбке и мечтательно прикрыла глаза. — Просто представь себе, как ничтожно малы и незначительны твои слова. Пока мы все Ватсвардэ, мы совершенно бессмертны для лезертонцев, а со Шкатулкой Смерти в руках и силами этого Измерения я буду несокрушимой даже для своего же клана. Пора переписать клановые обряды и сделать большой шаг вперед. Из-за родовых обычаев город потерял слишком много крови. Торжествуйте, Ватсвардэ, пришла пора, когда Ход Времени станет идеальным и не остановится больше никогда! — с этими словами Ассейя открыла Шкатулку и поставила ее на ледяной пол.       Увидев, как из-под крышки начинает расходиться убивающий свет, Тандо обратился в ворона и вспорхнул в воздух, быстрее смертельного луча оказываясь рядом с остальными наследниками престола. Раскинув крылья, Ворон совершил сильный взмах, и чары, подчиняющиеся полностью воздушным потокам и их хаотичному перемещению, резко изменили свое направление, разлетевшись в разные стороны плоским диском света. Столкновение луча со стенами вызвало взрыв, который сотряс всю пещеру, заставив несколько выступов скал отколоться и упасть с грохотом вниз.       — Что ты делаешь?! — в бешенстве заорала Ассейя. — Ты не посмеешь!       — Я не позволю тебе на моих глазах убить свою же семью только ради Тьмы, — процедил Тандо, превратившись обратно в себя и замерев на месте.       — Прочь с дороги! Принесение родной крови в жертву Тьме — неизбежная часть ритуала! Звездными Рунами было предсказано, что ритуал должен свершиться! — властительница Лезертона рванулась вперед, но Ворон без труда увернулся от заклинания, которое она вызвала, чтобы обездвижить его на время. — С зарождения Времени в этом Измерении клан Ватсвардэ был слишком разрозненным, чтобы вызвать Черного Дракона, и вот теперь, когда у меня есть уникальный шанс призвать Тьму благодаря особой эмоциональной и духовной связи, которую сумели вопреки всем сложностям установить Тойя и Инестэд, ты не посмеешь мешать мне!       — Клан Ватсвардэ — больше, чем ты могла бы подумать, Ассейя, — вмешался до сих пор хранивший молчание Инестэд. — Мы — не просто преграда на твоем пути, а одна большая семья. Мы далеко не просто клан, которому тоже не выбирать, каким ему быть. Может быть, ты взрастила свое могущество, превосходящее силами даже магию Праотца, в одиночестве тебе не одолеть всех в финальной битве. Пока ты искала ответы, сплоченность разрасталась и охватывала всех постепенно. Сплоченность всей семьи, которой мы добьемся раньше, чем ты уничтожишь Измерение, есть наше главное оружие.       — Глупцы. У вас был шанс не противиться и сохранить свои жизни при себе. Но теперь, когда вы убедили меня в том, что вы едины, я принесу в жертву вашу «сплоченность»! — старшая Ватсвардэ схватила с пола захлопнувшуюся после первого поражения Шкатулку и, распахнув ее, кинула в сторону Тандо, Тойи и Инестэда, не в силах держать безумного триумфа. — Черный Дракон станет сильнее, чем когда-либо, и больше его не способно будет остановить ничто!       Медленно-медленно, будто время перестало идти вперед на один миг, крышка черной Шкатулки открылась, чтобы освободить испепеляющее заклятье и навсегда погасить Свет в глазах младших Ватсвардэ. Ни о чем не думая и не допуская в разум ни на секунду надежду на лучшее, Ворон выскочил вперед и повторно дотянулся до артефакта, уже окруженного световой сферой.       — Нет! Стой! Ты не знаешь всего! — как из тумана донесся до Тандо далекий крик Инестэда, но было уже поздно.       Время, замедлившееся прежде, теперь ускорилось и будто бы побежало вперед в обратном порядке. Вопль Ассейи показался звоном натянутой до предела струны, которая должна была вот-вот лопнуть. В ушах оглушительно стучали подобно колесам поезда по железной дороге какие-то огромные часовые стрелки, которые все ускорялись и ускорялись, превращаясь постепенно в монотонный гул. Луч Шкатулки все летел и летел вперед огненной стрелой, пока не поразил Ассейю, пройдя ее грудь в районе сердца насквозь. Просто отчаянно вцепившись до побеления костяшек пальцев в Шкатулку, развернутую в сторону будущей властительницы, Тандо зажмурился от невыносимо острого свечения, которое обожгло глаза даже под веками, выжимая слезы. Взметнувшись к своду темницы световым столбом и разлетевшись по всему подземелью многократным эхом, заклинание на миг перевернуло реальность с ног на голову, заставив всех присутствующих потерять равновесие. Потом все стихло. Поглядев с горечью и необъяснимым ужасом на пепел, оставшийся от Ассейи, который порхал в смутном свете кристаллов из медных чаш, Тандо обернулся к Тойе и Инестэду, чтобы убедиться, что те живы.       — Что ты наделал… — сокрушенно произнес сын Ситлы, помогая сестре подняться.       — Что я должен был еще сделать?! — неожиданно вспылил Ворон, все еще держа артефакт на ладони. — Дать вам умереть?! Позволить ей убить вас?!       — Да. Черного Дракона оживляет первый принесенный в жертву наследник. Теперь в Черного Дракона вселится…       Договорить ему было не суждено. Откуда-то дунул резкий порыв ветра, свистом заглушивший все последующие слова, и в ответ со дна подземелья донесся утробный рев, похожий на раскат грома. Из того пепла, что летал у свода, выделились какие-то маленькие пятнышки, которые сложились постепенно в ленту и понеслись к наследникам Ватсвардэ, вселившись в них, вмиг сделав их настоящими.       — Ой, мой голос вернулся, — тихо пробормотала Тойя, и тут же ее щеки и переносица покрылись прежними бронзовыми магическими веснушками. — Вся наша магия снова с нами, да?       — И наши силы, — терпеливо кивнул Инестэд. — Но толку от этого будет мало. Приготовьтесь, сейчас будет больно.       В следующее же мгновение все пришло в движение, а угли, которые грели скелет Дракона, вдруг зашипели, вспыхнули, и одна из стен подземелья разошлась, открывая широкую арку, через которую Ситла загнал Тьму в это место так давно. В пещеру тотчас влетел порывистый ветер, несущий постоянную островную метель; вихрь снега и льда бешено закружился у свода, заставив все минералы в медных чашах погаснуть и погрузить темницу в кромешную темноту. И тут темнота ощетинилась острыми шпилями, превратившись целиком в один душащий осколок льда. Она слилась с ветром и понеслась поражающими нитями, наталкивая на присутствующих такой болью, вынести которую без крика было невозможно. Тьма все росла, сгущалась, делаясь все обширнее, пока не стала одним целым сгустком чистого зла и жажды крови. Тьма отряхнулась и открыла огромные глаза цвета пламени с длинным тонким вертикальным зрачком. Черный Дракон расправил крылья и, вскинув голову, издал воинственный рев, от которого заходили ходуном стены, осыпаясь вниз мелкой каменной крошкой и пылью. Тандо потрясенно застыл. Прямо перед ним стоял живой Черный Дракон, восставший из пепла всех старинных легенд, сказок и преданий. Крылатый ящер был полностью покрыт черными перьями и был больше похож на птицу, если бы не вытянутая форма морды, драконьи глаза и длинные закрученные серпантином рога. Всепоглощающая Тьма с темной жестокой душой Ассейи восстала, чтобы разрушить все, что было построено Праотцом с таким трудом. Пророчество Клеодоры о страшнейшей Тьме свершилось в полной мере.       

***

      — Лестина, уйди с дороги. — Вольмонд угрожающе оскалил клыки и поднял кинжал. — Если ради свершения охоты мне придется убить тебя, я не остановлюсь. Будь благоразумна.       — Ты преследуешь меня везде и всюду в надежде, что я приведу тебя туда, куда нужно, и не стану ничего предпринимать? Я хорошо путаю следы, — Найло медленно отвела от себя прямые руки, разведя их в разные стороны, и в ее пальцах запылали крупные искры, острые даже внешне, питающиеся магией, лентами вьющейся по рукам девушки ниже сгиба локтя. — Ты шел за мной под предлогом пророчества? Вынуждена тебя разочаровать. Я не люблю, когда мне смотрят в спину, Вольмонд.       — У меня слишком мало времени, чтобы тратить его на бесполезные споры. Отойди и дай Отряду решить, что будет потом. Совсем скоро Черный Дракон доберется до этого леса и это место будет уничтожено и потеряно навсегда. Нет причин отказывать себе в последней охоте, — аристократ зашипел, и охотники за его спиной рассредоточились, готовясь сорваться с места и полететь вперед по его команде.       — Рискни, — Аматаль легко сотворила огненный лук и натянула тетиву, угрожая острием стрелы любому, кто делал хоть шаг в ее сторону. — Мне плевать, кто ты. Рискни сделать хоть шаг в сторону моего дома, и последним, что ты увидишь, станет это, — девушка выпустила стрелу, которая понеслась куда-то вбок, стремительно приближаясь к кому-то из подчиненных Снеллиуса.       Раздался высокий вскрик, и вампир резко обернулся, ожидая увидеть единственный возможный исход, однако кричавшая охотница из Отряда осталась жива и отделалась одним испугом: Лесли рассеяла стрелу за секунду до того, как острие коснется этой вампирши, заставив крылатую смерть рассыпаться зеленым огненным блеском буквально в миллиметре от охотницы.       — Я предупредила тебя, Вольмонд. Второй попытки жалости у меня не будет. — Полукровка временно опустила лук и замерла, ожидая, что Отряд развернется и покинет эльфийскую территорию.       Единственному наследнику клана Снеллиус только того и было нужно. Пока на поляне находились чужаки, защитные чары, не позволявшие вторгнуться во владения лесных эльфов, надежно скрывали поселение от чужих глаз, однако достаточно было бы заставить наивных эльфов почуять родную кровь и ощутить угрозу для жизни одного из них, чтобы чары потеряли свою силу. Нужно только напугать саму Лестину, только заставить ее мысленно послать эти волны в лес, позвать на помощь, и потом дело будет за малым.       — Убирайтесь! — вновь закричала девушка. — Никто из вас…       — Вперед, — тихо скомандовал Вольмонд, начиная медленное движение. — Не делайте резких движений, просто идите вперед. Нужно окружить ее.       Глядя, как охотники и охотницы наступают со всех сторон кольцом, подобно крадущимся к жертве хищникам, Найло подняла лук и стала отгонять назад каждого, кто хоть немного выбивался из строя, приближаясь быстрее остальных, стараясь уследить сразу за всеми и не допустить использование Отрядом эффекта неожиданной атаки или отвлекающего маневра.       — В атаку! — крикнул главарь Отряда, и вампиры синхронно сорвались с места, уворачиваясь от огненных стрел, которые сталкивались с поверхностью земли, вызывая еще более обильные возгорания.       Пока Лесли была занята тем, что всеми силами отбивалась от охотников, сам Вольмонд сорвался с места и молнией обежал полукровку, в долю секунды оказываясь за ее спиной. Резко рванувшись вперед, аристократ передавил сгибом руки горло Лестины, начиная душить ее, и подал знак остальным, велев отступить. Застыв, эльфийская вампирша зло уставилась на окружавших ее охотников, но чем больше попыток освободиться она предпринимала, тем сильнее рука Снеллиуса сжималась вокруг горла, пропуская все меньше и меньше воздуха в легкие. Как вампир Аматаль всегда была слабее, чем кто-либо еще: обладая эльфийскими потребностями дышать, утомляемостью и уязвимостью, девушка рисковала своей жизнью в каждой даже самой незначительной стычке, которая доходила до драки. Но при этом у Лестины была та способность, о которой другие охотники могли лишь мечтать. Закрыв глаза, Найло сосредоточилась на своей внутренней энергии, которая циркулировала магией по венам, плавясь под кожей приглушенным пожаром, на своем бешенстве и своей ненависти к этим вампирам, которые хотели и хотят разрушить все до конца, уничтожить последнее, что осталось от того счастья, которое Лесли потеряла в детстве по их же вине. Во всем виноваты эти охотники. Они напали на эльфов, они разрушили ее семью, обратив в вампира ее отца, они стравили эльфийские кланы, они вытянули все силы из Южного Леса, породив многовековую Тьму, готовую восстать вновь и поглотить все Измерение. На этой единственной в Океане земле никогда не должно было возникать Верховной Несправедливости. Здесь никогда не должно было быть Острова, который стал колыбелью для будущего магического мрака. Здесь никогда не должно было быть тех вампиров, которые возникли не от земли, а от темной магии. Измерения не должны были сталкиваться. Слушая свое дыхание и ровный стук сердца, Лестина сделала шаг вперед, не открывая глаз, легко вывернувшись из хватки Снеллиуса, которая вдруг стала похожа по прочности на паутину. Сам аристократ и все вампиры вокруг переполошились, придя в шок, попытавшись остановить полукровку и вновь вернуть контроль над ситуацией себе. Найло продолжала идти, одним поднятием руки заставив всех охотников отлететь на пару метров. Шагая по выжженной лесной земле с закрытыми глазами, девушка слышала только звенящую тишину, а в той темноте, где она пребывала мысленно, с каждым шагом распространялся все мягкий серебристы свет, исполненный магии и красоты. Перед глазами Лесли рисовалась Лазурная Тропа; чем дальше она шла, тем больше появлялось вокруг светлых фигур. Она прошла мимо отца и матери, тревожно глядящих на нее и пытающихся что-то ей сказать, прошла мимо Керолайн, мимо стайки смеющихся эльфийских детей, мимо навеки застывшего с ужасом и ненавистью в потухающих глазах Честера и кричащей Вивьенны, мимо наследников клана Ватсвардэ… Светлая галерея, по которой шагала девушка, напоминала собой что-то отдаленное и неуловимо знакомое, что-то невероятное и даже жизненно важное, что непременно нужно было вспомнить решительно любой ценой…       Когда-то давно в Великой Пустоте возникло маленькое пятнышко Света. Чем дальше шло Время, тем больше становился Свет, он набирал силу и разрастался, пока не стал Священным Древом, несущим сквозь тьму вакуума Свет Жизни, Священным Ясенем. Древо набралось мудрости, становясь старше, сильнее, прекраснее. Когда оно заняло половину Пустоты и отбросило раскидистыми ветвями зло на много световых лет прочь, в темноту впервые пришла Жизнь. Древу нужен был тот, кто сможет взять всю накопленную за миллиарды лет энергию и воплотить ее в Жизнь для всех, распространяя Свет как можно дальше во все стороны. И тогда в Пустоту пришли самые могущественные маги и чародеи, порожденные Светом. Собравшись вместе, они разделили энергию поровну на всех и расширили ее в Небеса, создавая новые Измерения и миры. Но за большими и пустынными Измерениями было тяжело уследить, и Тьма сумела просочиться понемногу в каждую оболочку и рассеяться в воздухе, чтобы разрастаться в последствии вместе с Жизнью, которая должна была вскоре расселиться в каждом Измерении. Узнав об этом, Прародители вернулись к Священному Ясеню и спросили у Древа совета, как стоит им поступить. И мудрое Древо сказало, что в реальности не бывает чистого добра и чистого зла, не бывает идеального равновесия, что нужно уметь выделять место в сердце и Свету, и Тьме, лишь решая для себя, к чему сердце обращено больше. Тогда маги вернулись в свои Измерения и сотворили воду, землю, Светила и Небеса. Они сотворили атмосферу, флору и поделились с миром своим магическим даром, но Жизнь не зарождалась на новых землях. У новых миров не было главного, ключевого. И тогда маги создали Города. Сначала Города были лишь условными центрами Измерений, которые помогали охранять равновесие мира, но постепенно они стали центрами всего, сплотили земли вокруг себя и стали точкой распространения магии во все уголки Измерения. Однако и тогда Жизнь не появилась в новых мирах. Многие маги пытались отгадать эту загадку, но их эра уже подходила к концу. Многие не дожили даже до последнего преобразования своего Города. Оставив наследие своим отпрыскам, Прародители вернулись к Древу и исчезли в нем, став его Вечной Мудростью. Только дальние потомки великих Создателей, перенявшие их Мудрость, Свет и Справедливость, нашли сложное решение. Все вместе они запустили Глобальный Ход Времени и создали из Небесного Полотна Книгу Звездных Рун, в которую записали все, что только знали сами. Оставив могущественнейший Источник Вечного Света у корней Священного Ясеня, каждый чародей забрал по маленькой магической копии Книги Рун, чтобы поместить ее в дворцовую библиотеку и навсегда сохранить знания о Небесах для своих семей. Спустившись в свои миры, потомки Прародителей стали всячески помогать Жизни развиваться и внимать магии, чтобы миры становились еще больше и прекраснее. Праотцом Хода Времени в Лезертоне стал Ситла, который был первым и до поры единственным правителем в своем Измерении. Лишь когда он создал Черного Дракона, желая упростить и ускорить немного формирование Жизни, затаившаяся в его Измерении в далекой древности Тьма пробудилась и восстала, с невероятной жестокостью поглощая Свет и испепеляя рассыпающийся мир. Чтобы обезопасить свои Измерения, остальные маги приняли решение, которое перечило Книге Звездных Рун, однако спасало Жизнь и Свет: разные Измерения сошли со своих орбит и разнеслись в разных направлениях по Пустоте, больше не пересекаясь и не встречаясь добровольно. И пусть они не были запечатаны или закрыты для соседних миров, перемещаться из Города в Город стало очень сложно. Жизнь, лишившись возможности магического обмена, замедлилась, однако Тьма была повержена и усыплена в самом дальнем уголке Лезертона, который потом был отстранен от остальной земли и стал Островом. Так возникло Время, так возникли Города. Так возник наш Лезертон. Мы все сделаны из Света…       Лесли шла дальше и дальше по странной галерее, а фигур вокруг делалось все больше, и все они были напуганы и встревожены чем-то, будто бы Найло не должна была оказаться здесь, будто бы и в этом тоже была какая-то ошибка. Внезапно чудовищная боль ужалила бок Лестины, заставив ту вскрикнуть и согнуться. Приложив к ребрам ладонь, девушка увидела кровь, вампирскую по своему оттенку, и ощутила, как мысли постепенно подчиняет себе вполне объяснимая паника. Она была ранена и прямо сейчас теряла кровь, в которой была растворена ее магия. Если она не исцелится в ближайшие несколько минут, то просто погибнет. Почувствовав, как горизонт опасно накреняется в сторону, а твердость ног сменяется слабостью, девушка резко подняла голову и судорожно заметалась по светлой пустоте глазами, пытаясь тщетно ускорить шаг. Если она на Лазурной Тропе, то совсем рядом должна быть Река, ей срочно нужно попасть к Священному Истоку, пока еще есть шанс остаться в живых. Попытавшись перейти на бег, Лесли споткнулась о свои же ноги и растянулась на земле, сразу же понимая, что теперь и вовсе не может пошевелиться. Казалось, что какие-то невидимые оковы полностью обездвижили ее по велению коварного, умеющего прятаться наблюдателя. Предприняв попытку закричать или продвинуться вперед хоть на пару шагов ползком, Найло лишь усилила кровотечение и закашлялась, стараясь не слушать звон в голове и не давать мутной пленке окончательно размыть все окружающее в глазах, сменяя землю небом и наоборот. Туманные светлые голоса фигур, стоящих по обе стороны померкшей Лазурной Тропы, стали достигать ее ушей неясным шепотом, и вдруг слева мелькнуло какое-то движение. С трудом повернув голову к тени, Найло увидела маленького пушистого рысенка. Детеныш подошел к ней и прикоснулся лапкой к ее ране.       — Рассвет? — прохрипела полукровка и вдруг все вспомнила. То сновидение… Конечно! Подземелье, укрытие в лесу, странные монстры и тьма… С самого начала все это было Пророчеством. Лесли сама предсказала, что будет бежать по замкнутому кругу, в котором не наступит для нее завтра, что будет перепачкана чужой кровью на пути спасения, что за ее спиной откроет глаза восставшая всепоглощающая Тьма. Она подсознательно знала, находясь на грани жизни и смерти, кто она такая, представляла, что будет, когда восстанет Черный Дракон… Ради разгадки, которая всегда была на самом видном месте, она бежала столько времени, а могла…       Рысенок мяукнул и радостно замахал пышным хвостиком, и, скосив глаза, Лестина поняла, что все ее движения свободны, а ее раны затянулись как по волшебству. Поглядев на нее на прощание, рысенок исчез. В том сне она искала способ защитить себя и не думала о том, кто преданно вел ее по истинному пути, защищая от смертельных ошибок и легкомысленных выпадов. Наставник столько раз пытался открыть ей глаза на то, что творится с ней, пока она является точно такой же безжалостной охотницей, как и все эгоцентричные вампиры Отряда, и вот, наконец, все сбылось. Она погибла во сне от того, что была собой прошлой. Теперь ее черед подобно Рассвету защитить ближних и свой огромный прекрасный Лезертон от Тьмы. Настала пора вновь по справедливости ответить за свои грехи и исправиться.       — Возвращайся, Лестина… Возвращайся в свой мир… — раздался издалека голос Наставника, и Лесли, стремительно обернувшись рысью, побежала в противоположную сторону…       Открыв глаза, полукровка сощурилась от яркого света, однако едва картинка прояснилась, она поняла, леденея от ужаса, где оказалась. Она стояла в центре округлой арены, а сверху со всех сторон бесновались зрители, ожидавшие нового показательного боя. Окинув глазами лучшие места, Лесли встретилась взглядом с Вольмондом, хищно улыбнувшимся ей. Найло вновь приняла свой облик эльфа, поэтому была «удостоена чести» сразиться с другими лесными эльфами. Она оказалась прямиком в гуще событий. Это были прославленные эльфийские бои, кровавые «игрищи», выдуманные вампирами Отряда для развлечения лезертонской толпы, в подавляющем большинстве благосклонной к охоте Отряда и всем клановым правилам вампиров, подчинивших себе по факту весь Лезертон, каждый его закоулок, каждую подворотню. Какой-то громкий голос, усиленный специальными приспособлениями, объявил сначала о важности поддержки вампирской охоты, а затем известил о начале сражения, и Аматаль сделала несколько глубоких вдохов, чтобы не распрощаться с содержимым своего желудка, ощущая дрожь в коленях. Если верить световому табло, гости сего мероприятия поставили целое состояние на то, что бывшая охотница одержит чистую победу и легко сразит всех оппонентов. Лихорадочно оглядев арену, девушка не обнаружила никого, кто вышел бы биться с ней, но внезапно впереди раздался лязг решетки и открылся ход в непроглядную темноту, откуда вышли два оборотня с факелами. Прищурившись, полукровка увидела на долю секунды однотипное пустое помещение, уставленное клетками, когда огонь выхватил стены из мрака и отогнал ее беспечное неведение. Сердце Лестины замерло, как показалось, насовсем. В каждой клетке сидели лесные эльфы, обреченные на скорую гибель, ожидающие безмолвно неизбежной смерти. Охотники Отряда умели поймать все поселение, но как? Какого черта? Почему никто из эльфов не попытался дать отпор или сбежать? Неужели странная аномалия, нависшая над Лезертоном сплошным куполом удушающей жары и засухи, вытянула целиком магию из всех эльфийских кланов? Как подобное могло случиться так быстро?.. Оборотни схватили одного из заранее выгнанных из клетки эльфов и выкинули беднягу на арену, после чего решетчатые врата резко захлопнулись. Лесной эльф, оказавшийся на глазах толпы из нескольких тысяч лезертонцев, выглядел совсем растерянным первые несколько секунд, однако потом, взяв себя в руки и вспомнив, зачем он здесь, перехватил удобнее копье, которое выдали ему на выходе, и побежал к Найло.       «Я не могу причинить ему вред… Я не должна навредить ему… Не смогу убить его публично, я ведь дала обещание…» — мысленно закричала Аматаль, ища глазами свое оружие, чтобы только отразить удар, однако ее копья нигде не было. Правда о ее происхождении была известна всем, и в этом не последнюю роль сыграл единственный сын клана Снеллиусов. Лесли выпустили сражаться без оружия, надеясь на то, что она выкинет парочку красивых заклятий и в значительной степени разнообразит монотонность происходящего для искушенных зрителей.       Эльф неумолимо приближался, выставив вперед острие копья, будто бы действительно готов был убить Аматаль, и если бы не клятва защищать эльфийский народ, данная наставнику, девушка непременно поверила бы и не стала бы защищаться, признавая, что есть только один простой способ искупить вину, но теперь от ее борьбы за собственную жизнь зависело то, добьется ли лезертонского престола Вольмонд, лелеющий Тьму и губящий Свет одним своим призванием, поэтому другого выхода просто не было. К счастью, полукровка по себе знала об образе жизни эльфов, поэтому могла доподлинно судить о своих шансах. Эльфы были как раз тот лесной народ, для которого даже просто взять в руки оружие уже было чем-то из ряда вон выходящим. Защищаясь в случае опасности исключительно с помощью магии и никогда не нанося ударов в ответ, эльфы не могли толком ни удержать в руках оружия, ни, тем более, тягаться в магическом мастерстве с родственницей правящего клана Ватсвардэ. Очертив рукой в воздухе плавную дугу, Лестина создала похожее копье с помощью магии и поймала его в полете, принимая удобную позу для защиты. Чем ближе был к ней оппонент, тем больше деталей могла разглядеть Найло, тем больше он казался ей знакомым. Довольно молодой эльф с темно-фиолетовыми волосами, делающимися к низу золотистыми, и яркими голубыми глазами совершил выпад и колющее движение копьем, но Лесли с легкостью увернулась и вдруг вспомнила, откуда она знает этого эльфа. Это же Лотос из клана Лиммин, с которым она так дружила в детстве!       — Лотос! Это я! Найло! — закричала Аматаль, отражая неумелые удары эльфа. — Я не буду биться с тобой, остановись!       Лиммин смолчал озлобленно, пытаясь проткнуть полукровку копьем, добиться того, чтобы она, столько времени рушившая родное поселение, упала, чтобы на землю пролилась виновная кровь. Ее трижды проклятая красная кровь. Синие глаза эльфа сверкали бешенством, в котором сквозили знакомые Лесли не понаслышке Тьма, от которой магия стыла в жилах, и жажда мести. Аматаль уворачивалась, защищалась, как могла, отчаянно боясь ранить давнего приятеля, а толпа вокруг орала, бесилась, сходила с ума, вопила, кружа голову Лестины обилием несочетающихся звуков, деталей и цветов, которые физически невозможно было воспринимать сразу все. Несколько долгих минут отступления с любой стороны были сущим адом. Уже успев отчаяться и решить, что самопожертвование может дать шанс другим эльфам в клетках, которые из-за заминки смогут спастись бегством и добраться до зачарованного места на пепле бывшей Капельной Чащи, когда вдруг в небесах раздался такой громкий рев, что вся земля пошла дрожью, а небосклон едва не обрушился сверху на арену. В один миг все замерло и воцарилась гробовая тишина, в которой раскатом грома показались хлопки крыльев и звук рассекаемого ими воздуха. Отбросив копье, которое рассеялось на лету, Найло вскинула голову и мрачно посмотрела на кружащую в небе темную тень существа колоссальных размеров, которая могла принадлежать только одному созданию. Быстро скосив глаза, полукровка увидела, с каким жадным восхищением Вольмонд смотрит на приближающегося к земле Дракона, словно бы знающего о том, что все косвенные наследники престола находятся сейчас здесь. Восставший Черный Дракон резко спикировал к земле и выдохнул облако лилового пламени, которое мигом охватило трибуны и арену. Тотчас вокруг началась паника, и все пришло в движение, а шум стал еще невыносимее. Поглядев на пляшущий вокруг огонь, на бегущих гостей, среди которых не было ни одного вампира Отряда, Найло отчего-то ощутила странное спокойствие, идущее откуда-то изнутри. Окруженная бушующей стихией, она ровно дышала, прикрыв глаза, и вновь видела всюду образ Наставника. Неспешно приблизившись к ней, светлый призрак, обещавший исчезнуть навсегда много дней тому назад, улыбнулся и произнес:       — Ты у цели, Найло из клана Аматаль, единственная в своем роде благородная охотница, готовая принять ошибки прошлого и идти честным трудом по пути исправления. Пришел час твоей финальной битвы. Сражения, которое решает жизнь всего Лезертона. Будь же бесстрашной и справедливой, будь достойной дочерью своих родителей. Не пускай в сумрак сердца всепоглощающую Тьму. В бой, Найло, пора.       Выдохнув, Лестина ощутила, как время вокруг нее замедляется и осязаемо застывает прозрачным льдом, не задевая ее, оставляя ей право мыслить в нормальном темпе. Лотос, пользуясь моментом, совершил замах, рассчитывая на то, что полукровка не заметит его в общей суматохе, и Найло поняла сразу, что имеет в виду Наставник, почувствовав угрозу со стороны, но все еще пребывая в своей собственной темноте. Рев Дракона, спустившегося достаточно низко к земле, раздался прямо над ее головой, и девушка, не медля больше ни секунды, резко выбросила вперед руку и растопырила пальцы, а из ее ладони выбросилась в воздух изумрудная звенящая широкая лента, увитая мелкими шипящими разрядами молний. Со скоростью света лента пронеслась по воздуху и зацепилась за рог Черного Дракона, который продолжал уничтожать все вокруг пламенем. Распахнув глаза, Лесли оттолкнулась от земли и полетела, вцепившись судорожно в ленту, вперед, а копье Лотоса прорезало воздух в сантиметре от нее, лишь немного опоздав. Почувствовав, вероятнее всего, инородное тело, Дракон издал еще один вопль и отряхнулся, вновь начиная набирать высоту. Завизжав, Лестина взметнулась в воздух, подобно невесомой пылинке, подвластной любому даже самому незначительному ветру. Обернувшись, девушка увидела, как оставшийся внизу город делается все меньше и меньше, будто бы превращаясь в игрушечную копию, оставленную кем-то на лоскутном ковре пустошей, лесов и полей, частично уже обращенных в мертвый пепел. Ветер выл в ушах и резал холодом, на что Аматаль изо всех сил старалась не обращать внимания, держа в голове самую главную цель. Отряхнувшись опять, Тьма повторно раскачала Найло из стороны в сторону, и эльфийская вампирша ловко скорректировала свою траекторию, приземляясь точно на спину Дракона. Сжав руку, из которой начиналась лента, и потянув чары на себя, полукровка заставила магическую нить развязаться и освободить рог Дракона. Почуяв свободу, крылатый ящер резко спикировал вниз и выгнул хребет, подкидывая Лесли в воздух, пытаясь всеми силами избавиться от нее.       — Как бы не так! — крикнула Найло, вновь выпустив ленту и заставив чары стянуть морду и шею Дракона чем-то вроде поводьев.       Отыскав удобную точку опоры, девушка натянула чары, и Тьма взбесилась: с ревом Дракон заметался по небу, бросаясь хаотично с места на место, совершая опасные маневры и мертвые петли, падая почти к земле и внезапно взмывая за облака, чтобы хоть на мгновение выбить девушку из колеи и заставить потеряться. Душа Ассейи, которая была заключена в тело рептилии, узнала бывшую охотницу и пришла в ярость, желая только одного — убить ее, испепелить, отомстить за все попытки пользоваться ее промахами и мешать, за все, что властительница потеряла благодаря ее семье, едва обретя.       Посмотрев с земли на отчаянно брыкающегося Черного Дракона, Вольмонд расплылся в безумной улыбке. Все происходит именно так, как он хотел, осталось совсем немного…       — Каталина! — крикнул Снеллиус и, разбежавшись, прыгнул в пустоту над ареной.       Услышав его зов, вампирша из клана Каррикан обратилась черным вороном и полетела прямо к нему, готовясь подхватить аристократа. Когда обратившаяся охотница оказалась достаточно близко, главарь Отряда рассеял в воздухе какую-то цветную пыль, горсть которой держал в ладони, и ворон Лины увеличился до размера почти половины Дракона, хватая когтистой лапой руку Вольмонда и начиная воздушную погоню. Раскаленный воздух вокруг черной рептилии давно воспламенился, поэтому определить местонахождение Тьмы по ослепительному фиолетовому сиянию было нетрудно. Отклонившись назад, Каталина бросила Снеллиуса вперед, и вампир, легко миновав кольцо огня, долетел до одного из крыльев Дракона, после спустившись и оказавшись за спиной Лестины.       — Игры кончились, Аматаль, — прошипел вампир, медленно приближаясь к девушке, которая еще пыталась усмирить Тьму с помощью своей магии.       Превратив один конец поводьев в разряд, полукровка отправила молнию в нужную сторону за секунду до того, как Снеллиус рванулся вперед, поэтому главарю Отряда пришлось отскочить вместо того, чтобы быстро атаковать.       — Напрасно, все только начинается, — бросила Лесли, вновь сжав поводья в руках, когда Дракон перевернулся в воздухе и понесся к земле, испепеляя все пламенем из каких-то неведомых соображений.       Вольмонд оскалился и совершил выпад, воспользовавшись секундой, в которую Лестина не могла дать отпор, будучи вынужденной полностью сосредоточиться на том, чтобы не улететь в пропасть с огромной высоты. Подскочив к девушке, вампир схватил ее и вышвырнул со спины Дракона, отправляя в долгий полет.       Лесли почему-то не закричала. То ли знала, что все обойдется и для нее взойдет еще не раз солнце, то ли просто осознавала отсутствие всякого смысла в трате сил на крик о помощи. Для многих она все еще ненавистная охотница, истребившая почти весь многочисленный клан чистокровных лесных эльфов, вампирша, которая примкнула к Отряду, возомнившему себя второй ветвью Ватсвардэ, не попадающей ни под один закон, ни под одно правило, к Отряду, разрушающему Лезертон изнутри. Никто не придет ее спасти, никто и не должен был. Глупо надеяться на кого-то сегодня, если завтра Черный Дракон закончит обряд сожжения всей земли этого Измерения, и дух Ассейи сможет вновь отделиться от тела крылатой ящерицы и начать Тотальное Обледенение, катализатором которого станут ее чары. Ничего решительно нового не свершилось в этом Измерении, да и вряд ли что-то уже свершится, едва ли произойдет какой-то перелом, если Найло погибнет сейчас. Просто так должно было быть. С самого начала. Тьма и должна была уйти в тьму, как бы она ни преобразилась в пространстве и времени, у нее единые корни. Грядет новое время, когда Лезертон будет скован льдом и темнотой, чтобы больше никогда не увидеть живого солнца, настоящих Светил… Но только вот продумавшая каждый ход Ассейя допустила-таки большую ошибку: она не учла того, что на ее пути непременно встанет прославленная полукровка Найло из не менее древнего клана Аматаль, которой подчинены равные по силе чары, которая была обращена к Свету и приняла свою судьбу. Ассейя ни разу не задумалась о том, что освоившая до конца свою магию эльфийская вампирша будет бороться до конца, то она не сойдет с дороги так, как расступились перед старшей Ватсвардэ все остальные. Она не подумала, что в конце полукровка может оказаться даже сильнее. Лестина, взявшая имя от Тьмы, но душу от Света, непременно погибнет сама, но оттого не замрет на середине и доведет дело до завершения любой ценой. Ей под силу остановить или хотя бы задержать продвижение Тьмы в Измерении, и она не боится смерти, сохраняя готовность пожертвовать собой ради своего мира. Она не переняла дар бессмертия, поэтому в любом другом случае станет легкой добычей, но…       «Ты у цели, Найло из клана Аматаль, единственная в своем роде благородная охотница… Пришел час твоей финальной битвы…»       Неспешно отдалялся от нее Черный Дракон, оставаясь сверху, и делалась все меньше фигурка Вольмонда, стоящего на спине ящера и держащего магические ленты, с помощью которых он управлял Тьмой, а та послушно летела по заданной траектории. Воздух, который прорезало тело Найло при падении, был обжигающе холодным, острым, подобно охотничьему кинжалу, хотя на остальной земле температура поднялась уже до космических отметок, начав испарять Океан, которым был окружен единый материк с Островом. Выходит, новая властительница Времени планировала сжечь только корку реальности, но оставить нерушимым все остальное? То есть, планируя преобразовать Измерение, она не собиралась оставлять престол за кем-то другим и исчезать из этого мира? Напротив, она думала лишь избавиться от всего, что могло помешать ей, и основать новый вечный замок? Лестина стремительно уносилась к земле, глядя равнодушно на кружащего в небе Дракона. Сквозь развевающиеся в порывах ветра волосы и застилающую глаза пелену девушка видела, как к ней несется крупная птица с темным оперением, отливающим кровью в лучах света, преследуя неизвестную цель. Не обращая внимания на крики ворона, исполненные каким-то отчаянием, Лесли сосредоточилась на оставленных где-то сверху своих чарах и, отчетливо представив себе источник волшебной силы, что поводьями удерживал в узде Черного Дракона, разорвала и развеяла магические ленты, оставляя Вольмонда без главного оружия. Черный Дракон — это се еще дух Ассейи, но сейчас он чует только родную кровь и нутро того, кто пытается взять контроль над ситуацией. Пернатая рептилия не станет подчиняться обращенным к Свету, но обязательно прислушается к командам исчадий Тьмы. Так главарь Отряда ничего не потеряет, но обращенная Ассейя будет не в состоянии отследить местонахождение полукровки по характеру магии, а значит не сможет определить, откуда ждать следующей атаки.       Раскинув руки в стороны, Лесли позволила ветру нести ее свободно, выжидая удобного момента. Сердце гулко стучало в висках, а рядом раздавались крики ворона, мечущегося из стороны в сторону, будто бы бестолковая птица пыталась помочь полукровке, спасти ее от неминуемой гибели. Через силу раскрыв слезящиеся от встречного ветра глаза и посмотрев вниз, девушка увидела ровную поверхность пустоши всего в какой-то тысяче шагов от себя и поняла: пора.       «Ситла, помоги мне,» — мысленно прошептала Аматаль, сжав ладони       Шум ветра и голос ворона остались где-то вдалеке и стали совсем туманными, и им на смену пришла полная упругая тишина, наполненная светом изнутри. Тишина повисла над парящей в вакууме девушкой и поманила ее вперед, и Найло не стала сопротивляться. Поддавшись Свету, она почувствовала, как по жилам течет жизненная сила, чистая магия, которая ускоряет свою циркуляцию с каждой секундой, окрашивая, как и прежде, ее кожу белым сиянием. Легкое жжение свидетельствовало о том, что письмена Небесных Светил на ее коже вновь засветились, аккумулируя в себе все силы для последующего броска, и магия собралась воедино, замедляя характерно для любого крайне сильного колдовства реальность вместе с падением, вместе с огнем, который уже успел коснуться тела эльфийской вампирши верхним пламенем. Открыв безо всяких усилий глаза, Лестина посмотрела, как огонь фантастически красиво вьется около нее, мягко переливаясь завораживающими теплыми волнами красно-золотых оттенков, не успевая обжечь ее при касании. Основная опасность миновала. Теперь остается только решить, как поступить дальше. Дело за малым, но даже малое всегда требует ответственного серьезного подхода и просчета всех вероятностей. Ошибка может стоить жизни.       «Если я заберусь опять наверх, то толку будет мало. Не исключено, что Вольмонд точно таким же путем избавится от меня снова. На вторую попытку у меня не хватит сил,» — начала рассуждать Лесли, ощущая, что с каждой проведенной в состоянии невесомости и отрешенности секундой удержать концентрацию становится все сложнее физически, а головная боль и напряжение начинают вытеснять из головы все подходящие мысли. — «Мне нужно другое решение… Что здесь есть? Пустошь. Человеческий лес. Южный Лес. Горы… Стоп, горы? Конечно, огонь ведь не добрался туда. Я могу приземлиться там и передохнуть…»       Отыскав разгадку сей головоломки, полукровка направила все свои силы на то, чтобы безопасно переместиться в расплавленном воздухе, и сотворила себе крылья, сотканные из света и напоминающие перепончатые кожистые конечности летучей мыши. Может, эти крылья не отличались красотой и изяществом, не сочетались с ее образом гармонично, но они все же могли исправно донести ее до нужного места. Сделав вдох и поборов дрожь в руках, Найло расправила крылья и понеслась вперед стрелой, хватаясь за любой подходящий порыв воздуха. Тотчас реальность вернулась в привычный ритм и наполнилась суматохой, шумом и страхом, от которых за считанные мгновения голова шла кругом. Пламя с шипением взметнулось в воздух, с ветром разнесся над землей рев Дракона, а сухая горячая атмосфера обратилась в пыль в восприятии, заставляя задыхаться и терять ощущение равновесия в любом его понимании. Захлебываясь в темноте, которая отчетливо обступала ее со всех сторон с усилением тяжести в пустых от кислорода легких, бывшая охотница не сумела сохранить в памяти свой секундный полет, очнувшись от искусственного забытья уже тогда, когда ее стопы нащупали первый выступ скал и обрели постоянную надежную опору. Бездумно глядя на камень под ногами, полукровка ухватилась рукой за обжигающую ровную стену и согнулась, тяжело переводя дыхание. На то, чтобы перенести себя даже на самое маленькое расстояние, требовалось колоссальное количество магических сил, а для Найло, недавно закончившей исследование своих магических пределов и едва осмыслившей полученное относительно недавно волшебство, это и вовсе было практически невозможно. Но она все же справилась. Сейчас больше всего девушке был нужен глоток воды из Реки, что смог бы остановить дрожь и помочь пересилить невыносимую слабость, пытающуюся подчинить всю ее себе и заставить упасть на землю. Неужели именно такого беспомощного защитника заслуживает родной Лезертон, именно такого жалкого неопытного мага, который рискует сгореть от любого маневра? Невольно закашлявшись от сухости в горле, Аматаль подняла голову и посмотрела на желтое, горящее адским пламенем Тьмы небо. Крики назойливого ворона становились все ближе, пока красно-черная птица не вынырнула из туманной пелены бывших облаков и не закружилась над скалами, постепенно снижаясь. Ворон, предвестник скорой беды, пугающий символ смерти и несчастья.       «Сколько угодно…» — подумала зло Лесли, выставляя вперед трясущуюся руку, к которую уже послушно лег зеленопламенный охотничий лук, и натягивая тетиву, прищурив один глаз. — Без борьбы я не сдамся!..»       Прицелившись, девушка очертила половину окружности по мере перемещения птицы, и когда бледные пальцы эльфийской вампирши уже выпустили было стрелу, ворон внезапно обратился в юношу с красновато-черными прямыми волосами и выразительными темно-синими глазами. Быстро сориентировавшись, он приподнял руки и сделал шаг назад, показывая отсутствие враждебности. Увидев, что он безоружен, Найло нехотя опустила лук и, превозмогая сухость в горле, крикнула, попытавшись придать голосу должную уверенность:       — Что ты здесь делаешь?       — Вы — Найло? Найло Аматаль? — спросил незнакомец, начиная медленно приближаться. — Я… Меня зовут Тандо… Ватсвардэ?..       — В династии Верховных магов не было третьего сына. — Отрезала Лестина, не желая даже слушать. — Еще шаг, и я без жалости пристрелю тебя.       — Я не сын Ситлы. Я сын Керолайн Ватсвардэ, — поспешно замерев на месте, предпринял еще одну попытку Тандо. — Я не знал об этом до сегодняшнего дня, но…       — Откуда мне знать, что ты не лжешь?       Задумавшись всего на мгновение, Ворон прокрутил в памяти все минувшие дни, разыскивая хоть одно подходящее событие, которое могло бы дать понять, что посланник Ватсвардэ все это время был при дворце или недалеко от наследников, и наконец ответ неожиданно нашелся в совсем другой среде.       — Вы были в человеческом лесу. Тогда, в тот день. Когда Вы думали, что действительно прошли ритуал отказа от клана. С Вами был рысенок, который в конце исчез.       — Ты пытаешь убедить меня в том, что временно забрал облик Рассвета? Он погиб по моей вине, когда я едва не испепелила заклятьем Вольмонда и всю его жалкую шайку подхалимов.       — Да, но рысенок несколько раз оставлял Вас за время пути, а самый последний раз был подменен просто диким зверем, неужели Вы не заметили разницы? Моя миссия состояла в том, чтобы довести Вас в сохранности до конца человеческого леса, но я не справился. В мое отсутствие Отряд нагнал Вас, и мне пришлось больше не появляться рядом.       — Что ты несешь, Тандо Ватсвардэ? — сделав язвительный акцент на его имени, вновь перебила полукровка. — Кому могло быть нужно мое пребывание за пределами человеческого леса и для чего? Когда ищешь способ задержать меня, купившись на лестные слова Ассейи о твоем будущем величии взамен на помощь, потрудись сочинить более увлекательные истории и найти более убедительные оправдания. Учитывай в следующий раз, что Керолайн Ватсвардэ приходится мне близкой родственницей и что я имею полное представление о пророчестве обо мне. Исчезни, птенец.       Почувствовав себя несколько лучше, Лесли посмотрела в небо, разыскивая за облаками силуэт Черного Дракона, готовясь в следующий же миг вернуться в бой, когда вдруг где-то совсем рядом мелькнула крошечная светлая тень, заставившая Найло обернуться и приглядеться. Из-за облаков вынырнула маленькая серо-бурая пушистая белка-летяга с блестящими черными глазками. Немного полетав над скалой, на которой стояли Найло и Тандо, она выбрала наиболее удачной точкой для приземления макушку Ворона и опустилась ему на волосы, после чего поспешно сбежала на землю, превращаясь в Тойю Ватсвардэ.       — Ворон!.. То есть, в смысле… Тандо! Мы все узнали! — младшая наследница, не превосходившая внешне ребенка лет одиннадцати-двенадцати, необычайно серьезно посмотрела на юношу и заговорила опять:       — Я сумела пробраться в библиотеку замка и добраться до Звездных Рун, но пророчество о всепоглощающей Тьме оказалось уничтожено. Ассейя все время на шаг впереди, и я не знаю, что делать…       — Ты нашла что-нибудь о том, как остановить Тьму?       — Да, есть одно упоминание, но оно зашифровано, и пока я не смогла отгадать, о чем оно. Звездами и Светилами было предсказано, что однажды Тьма вновь проявит себя, поэтому все, что говорит о ее уязвимости, тщательно спрятано, дабы зло не сумело устранить слабые места и обречь Измерение на вечные страдания.       — Мы справимся. — Уверенно сказал Тандо. — С нами опытная Найло из клана Аматаль, нам нечего бояться всем вместе. — Он обернулся к застывшей в нерешительности полукровке и спросил:       — Вы ведь с нами, Найло? За Свет и против Тьмы?       — Я никогда не работаю в команде, — заметила девушка, не выражая однако явного протеста.       — Мы не команда, Найло, а семья, — протянув ей руку, Тандо улыбнулся, когда Лесли закатила глаза и сделала шаг навстречу. — Вся суть пророчества таится в том, что как начать, так и остановить Тьму может только весь клан вместе, если сплочен. Ассейя очень постаралась, чтобы мы или потеряли друг друга, или же навсегда возненавидели.       — Не надо всех этих красивых слов, пожалуйста, — вырвав свою руку, с раздражением потребовала Лестина. — Вам ли не знать, что члены семьи далеко не всегда так сильно любят друг друга, и это попросту нельзя исправить? Я помогу вам обоим, но только в том случае, если вы прекратите направо и налево кричать о благородстве и завяжете с лживым красноречием. Мне не нужно чье-то признание или одобрение. Я всего лишь должна спасти свой родной город без долгих предисловий.       — Хорошо, пусть будет по-Вашему, — Тандо посерьезнел и согласно кивнул. — Тойя, какой у нас план?       — Черный Дракон подчиняется только тем, кто обращен душой к такой же Тьме. Никто из нас не сможет усмирить его при всем желании. Нужно действовать как-то иначе.       — «Как-то иначе» — это дать Тьме усмирить Тьму, а потом вмешаться и забрать все результаты себе? — предположил юноша.       — Как вариант. Параллельно с этим нужно разгадать секрет падения Дракона и остановить уничтожение нашего мира? Занятно, — едко сказала полукровка. — Нужно разделиться так, чтобы у Ассейи и всех остальных не возникало и мысли о том, что кто-то работает над сокрушением Тьмы. — Посмотрев сначала на Тандо, а затем на Тойю, Аматаль задумчиво подсчитала что-то в голове. — Нас слишком мало. Даже если мы найдем разгадку и поймем, как предотвратить катастрофу. Нам противостоит весь Отряд, Черный Дракон и подкупленные лезертонцы. Раз Ассейя много лет готовилась сотворить такое, то у нее должен быть не только сложный многоуровневый план с несколькими резервами, но и веская причина обречь родное измерение на гибель. В чем ее мотив? Откуда нужно смотреть на ситуацию? Нам нужно знать наверняка, чтобы не допустить просчета и не раскрыть себя в неподходящий для этого момент.       — Вы что-то можете предложить? — осведомился Ворон. — Если можете, то поторопитесь: наше Измерение вот-вот разрушится навсегда.       — Ох, Небеса. Можно подумать, я живу в выдуманном мире, созданном на основе фантазий и общепринятых клише. Конечно мне нечего предложить. Здесь нет места красивой сказке, в которой жила Тойя всю жизнь, нет никакого места жалости, когда родной отец Тандо сейчас содействует тотальному уничтожению. Чтобы принять правильное решение, нужно очень много времени, которого у нас совсем нет. Я отправлюсь во дворец Ситлы, найду пророчество и спасении Света и узнаю, как прекратить апокалипсис. Не вижу другого варианта.       — Найло. — Окликнул сын Вольмонда, вновь останавливая девушку, когда та уже оттолкнулась было от земли. — Мы действуем в команде, Вы не забыли? Никто в своем уме не согласится сидеть сложа руки и ждать, пока Вы одна все решите. Что делать нам? Взяли на себя задачи организатора — так действуйте, но доводите до ума.       — Заткнись, Тандо. Твоя мать пыталась сделать меня убийцей еще в моем детстве, а твой отец преследует меня до сих пор. Я не стану доверять первому встречному, назвавшемуся наследником того или иного клана, когда речь идет о судьбе мира. Извините, но нет. Я много лун не доверяла никому даже собственное имя, поэтому теперь я ни в коем случае не доверю…       — Мы сделаем так, — взяв инициативу в свои руки сказал Ворон. — Мы с Найло отправимся обратно к Дракону и попытаемся не упустить момент, когда дух Тьмы отделится от духа Ассейи. Когда наступит удачный момент, мы дадим знак Инестэду и тебе, Тойя, и вы все разрушите.       — Пока ты будешь планировать все это, все разрушится само. — Язвительно заметила Аматаль. — Вы оставайтесь и разгадывайте пророчество. А я пока немного поболтаю с папочкой Тандо.       По-вампирски оскалив клыки, Найло сконцентрировалась на том, чтобы сотворить еще раз крылья, которые несколько минут назад спасли ее и добросили до скал, однако не восстановившиеся до конца силы слушались плохо, а заклинание отказывалось срабатывать в нужной последовательности. Едва возникнув, крылья исчезали, рассыпаясь ярким блеском и не давая Лесли даже на миг безопасно подняться в воздух.       — Давай я помогу тебе? Я училась совмещать чары и усиливать действия чужих заклинаний, — предложила Тойя, на что Лестина резко отозвалась:       — Я не нуждаюсь в чье-то помощи. — И, быстро сотворив заклинание, которое, напитавшись энергией от ее раздражения, оказалось довольно стабильным на вид, девушка взлетела в воздух, оттолкнувшись от выступа и подпрыгнув, и понеслась вертикально вверх, туда, где летал, оглашая тучи ревом, Черный Дракон, больше похожий на гигантскую черную птицу.       — И что, мы правда будем просто ждать и расшифровывать слова пророчества в ее отсутствие? — спросила растерянно младшая Ватсвардэ, с тревогой глядя на Найло, периодически теряющую высоту, но не сдающуюся.       — Поступим так: я полечу следом за ней, подстрахую и проконтролирую разговор. Ты найди Инестэда, и вместе с ним бегите во дворец. Если в пророчестве сказано о каком-то артефакте, который нужно уничтожить, чтобы остановить Тьму, то он будет спрятан в покоях Ассейи. И, Тойя! Будьте очень осторожны. Ассейя наверняка предусмотрела, что кто-то захочет остановить ее, поэтому приготовила ловушки и систему защиты. Не попадитесь в ее сети.       — А что нам делать, если она вернется раньше, чем вы, и провозгласит себя властительницей Лезертона?       — Просто подыграйте ей. Ничто не должно вызвать у нее подозрений. Задержите ее, мы с Найло…       — Ворон! Она падает! — внезапно завизжала Тойя, судорожно указывая руками на небо.       Резко обернувшись, Тандо увидел, как Лесли действительно летит вниз, потеряв опору и отчаянно матерясь. Не успев подумать о том, что нужно перевоплотиться до конца, прежде чем лететь, Ворон рванулся вперед, не контролируя чары. Поздно поняв, что он все еще в обличье человека, посланник понадеялся на лучшее и нырнул в поток воздуха… Внезапно очень легко воспарив, как будто крылья никуда не пропали. Повернув голову назад, Тандо увидел то, чего не видел никогда прежде. Сохранив свой истинный облик лишь отчасти, он призвал свои крылья ворона, что сейчас ловили ветер, вызывая непривычные ощущения в плечах, и создал клюв и немного оперения вокруг него. Неполное превращение. То, о чем он слышал так много слухов, но никогда не пробовал повторить. Он совместил две интерпретации в одной, оставив себе какой-никакой дар речи и дополнив его способностью беспрепятственно скользить в порывах ветра высоко над землей. Спикировав вниз, Тандо подхватил Найло и выравнялся, после чего опасность была полностью ликвидирована.       — Хорошая у тебя реакция, — фыркнула Лесли, переведя дыхание и успокоив стук сердца. — Ты все же освоил неполное превращение?       — А ты, может, превратишься до конца, чтобы мы не упали вновь? — поинтересовался не слишком радостно юноша несколько изменившимся на более вороний голосом. — Это не так легко, как кажется. Ты тяжелее, чем я думал.       — Ладно, — нехотя уступила полукровка, обращаясь в долю секунды в маленького рысенка, которого до конца превратившийся в красновато-черную птицу Тандо без усилий закинул себе на спину, немедленно ускоряя полет.       «Насколько я знаю, родственные кланы по превращении в животных могут слышать мысли друг друга и общаться таким образом,» — вдруг раздался в голове Лестины нормальный голос Ворона, который тут же подтвердил правдивость его слов.       «Все-таки он не врал, когда говорил, что является наследником всего богатства Вольмонда и преемником главаря Отряда. Надо же, подумать только…» — подумала некстати Найло, и Тандо возмущенно закаркал вслух.       «Я все слышу, забыла?»       «Да иди ты! Зачем вообще вмешался?»       «А надо было оставить тебе право разбиться о землю? Нам нужен весь клан целиком, чтобы прекратить Тьму»       «Начинаю скучать по тому времени, когда я не знала, что маги не могут пройти ритуал. Без имени и клана у меня за всю жизнь не бывало столько проблем, сколько появилось за один день в компании семейки!»       «Если ты признаешь свою семью и перестанешь отталкивать ее от себя, боясь довериться, проблем сразу станет втрое меньше»       «Тандо, ты знаешь, что со мной хотели сделать твои родители все время, что я просто жила в Южном Лесу, не зная даже о том, что являюсь другой ветвью клана Ватсвардэ?»       «Нет еще. У нас будет время это выяснить, если ты расскажешь мне. Но я представляю, на что они оба могли быть способны»       «Это, поверь мне, меньшее. Благодаря им в моем мире нет места доверию и семье, поэтому этот разговор завершен. Я поклялась Ситле, что буду всегда защищать Лезертон, наш общий дом и сердце всего Измерения, поэтому отныне я принадлежу только городу»       «Ты лично знала Ситлу? Но как? Как такое возможно?»       «Я давно догадывалась, что мой Наставник был гораздо более могущественный маг, чем кто-либо мог предположить. Моя мать была сестрой Клеодоры, поэтому она смогла устроить все так, чтобы кто-то защищал меня постоянно и заранее готовил к обретению моей магии. Вопреки всем предположениям, я училась у живого Ситлы, который обращался призраком и Белой Ланью, чтобы свободно пройти в эльфийское поселение, а мои волшебные силы были запечатаны в драгоценном камне, который он просто разбил, когда пришло мое время. Я только недавно все это поняла. Все было тщательно продумано, чтобы до поры я ни о чем не догадалась»       «То есть, Ситла наставлял тебя тогда, когда ты была охотницей Отряда и уничтожала эльфов?»       «В этот момент он боролся с матерью Вольмонда, которая выследила его и убила в неравной схватке. Ситла явился ко мне несколько раз и заставил поверить в то, что во мне достаточно сил для исправления всех ошибок и искупления всех грехов. Он научил меня видеть Свет и дал понять, что мое предназначение — это беречь Жизнь от всепоглощающей Тьмы»       «Но ведь ты была в Отряде. Разве не так?»       «Я никогда не вступала в Отряд по своей воле. Все это было очередным отвлекающим маневром, чтобы выиграть время. Когда я была охотницей, я была сама по себе. Другие кланы меня не интересовали никогда»       «И теперь ты вроде главной героини, которая всех спасет?»       «Глупости какие. Я всего лишь ищу красивую причину поквитаться с теми, кто столько времени притеснял меня со всех сторон. Меня устраивает моя жизнь в лесу, в одиночестве. Правда, Тандо, довольно расспрашивать. Я хочу покончить с этим навсегда, и только»       Облетев тучу, Ворон поймал восходящий поток и вдруг замер на месте.       «И что там…?» — начала уже было Лесли, но сейчас же застыла и сама.       Перед двумя наследниками открылось такое зрелище, от которого кровь застыла в жилах. За серой пеленой туч, что скрывала происходящее здесь, наверху, от глаз лезертонцев, уже давно не было неба. Все пространство, что прежде занимал небосклон, было залито угрожающей чернотой, на которую нельзя было смотреть без боли в глазах. Пустота, бьющая сверху столбом, распространялась следом за кружащим вокруг столба Драконом, постепенно клином затягивая весь Свет в ничто, и резкий холод, который шел из зияющей пустоты, сразу обжег крылья Тандо и кожу Лесли под рысьим мехом. По черноте изредка проходила серебряная рябь наподобие вспышек молнии, и каждый раз, что новый отсвет ярким пятном, не способным смешиваться с всепоглощающим мраком, проявлялся где-то на куполе бывшего небесного свода, в тучах возникали исполинские ледяные иглы, смотрящие пиками на землю, готовые в любой миг оторваться и упасть вниз, чтобы вызвать трагедию.       «Ну конечно!» — вдруг осенило Аматаль. — «Как же я сразу не догадалась?»       «Что там? О чем ты?» — мысленно спросил Ворон.       «Помнишь, Ассейя говорила что-то про Тотальное Обледенение на единственной встрече, когда она держала речь перед всем городом? Вот, что она имела в виду. Как только Тьма поглотит весь Свет в небесах, эти ледяные глыбы обрушатся вниз, ровно на те точки, которые были выжжены пламенем Дракона. Пожары были только репетицией. Теперь она проморозит все земли Измерения…»       «Но зачем ей это?»       «Она явно хочет чувствовать себя властительницей всей Жизни. Все время, что простые жители могли наблюдать за жизнью магов Ватсвардэ, родители Ассейи всегда нянчились с младшими наследниками и уделяли им гораздо больше времени, рассчитывая на самостоятельность и сознательность одной из старших дочерей. Клеодора и Ситла проводили все свободное время с маленькими детьми, а когда пришла пора становления, хотели видеть на престоле именно сыновей. Твоя мать сбежала с Вольмондом, но во дворце остались Слувларк и Инестэд, а Ситла постоянно говорил о том, что мечтает передать корону именно сыну. Бессмертие наследников все решило: у Ассейи не было никакого шанса получить власть над Измерением, плохая внешность делала ее изгоем и заставляла чувствовать себя ненужной и бесполезной. Это давняя обида, травма, которую она принесла еще из детства. И теперь для того, чтобы потешить уязвленное самолюбие, она готова уничтожить всех и все. Ей просто нужен мир, который будет полностью подчиняться ей одной, даже не важно, что в нем ничего нет»       «Ты уверена, что все так? Мне всегда казалось, что Ассейя намного глубже, чем ты сейчас говоришь. Уверена, что именно таков был ее мотив?»       «Все решит пророчество, когда Тойя и Инестэд его отгадают. Пока одно я могу сказать точно: нам больше не нужно лететь к Черному Дракону. Нам нужно в город и как можно скорее»       «Мы опоздали, да? Теперь остается только собрать всех и попытаться защитить Лезертон от Обледенения?»       «Я думаю, что мы сработаемся,» — Найло мысленно улыбнулась, но тут же посерьезнела. — «Огромные глыбы льда упадут вниз с минуты на минуту. Ты можешь позвать всех магов сюда?»       «Я могу позвать только Тойю и Инестэда. Меня слышат только родственники. Втроем вы не справитесь. Если это гигантские куски льда, то они не только превратят все в лед, но и разрушат при падении оставшуюся половину Измерения. И сотрут с лица Измерения весь Лезертон. Что будем делать?» — Тандо едва не налетел на ледяной шпиль, петляя среди облаков, но вовремя увернулся и стал снижаться.       «Зови всех Ватсвардэ. Пока в Лезертоне нет официального правителя, мы имеем полное право сами обратиться ко всем магическим существам города. Мы и без короны спасем ситуацию, если поспешим. Главное, успеть сделать это до «темноты». Давай!»