Часть 11, Город контрактов (2)

Они пришли в Ли Юэ, когда луна уже полностью вышла, освещая безоблачное темное небо. На улицах было полно людей — город жил ночной жизнью, город жил всегда, не засыпая ни на минуту. Николь вдыхала воздух города, чьи высокие, солнцем пропитанные скалы подарили ей когда-то временное пристанище. Временный дом. — Как хорошо! — воскликнула она, не сумев сдержать внутри себя всей нежности к этим местам. — Как здесь ярко, только посмотри! Панталоне смотрел в ее большие, оливково-зеленые глаза, в которых так хорошо было видел городские огни. Но лишь отражаясь в ее глазах, эти огни были столь прекрасны для Предвестника. Маски Фатуи он никогда не носил, но всегда улыбался — фальшиво, да так фальшиво, что верили люди этой улыбке сразу. Маски Фатуи он не носил. Ему достаточно было пронзающей насквозь, обезоруживающей улыбки, от которой у него так уставали губы. Но когда он смотрел на Николь, они сами расползались в улыбку. Настоящую, не наигранную. Хотелось смеяться, до боли в животе, но надорванного голоса, и держать ее за руку, и не быть никаким Предвестником, а только простым Панталоне, что шагает по тропам Ли Юэ рядом с Николь. И так тепло, так по-родному светились фонари в оливковых глазах, что даже взгляд слепило...

***

Только когда Панталоне лег на кровать, он понял, как сильно устал. Кажется, завтра утром у него будут отвратительно болеть ноги, хотя, по правде, разве его это беспокоило? Разве что совсем чуть-чуть. И почему-то несмотря на смертельную усталость, ночью ему не спалось. Он смотрел в потолок и глубо улыбался, вспоминая все, что с ним произошло и могло произойти. За одну ночь он забыл обо всем ужасном и печальном, что происходило с ним в этом городе, за одну ночь из пугающего прошлого город Ли Юэ стал для него радостным настоящим. Вдруг скрипнула дверь, и за порогом показалась рыжая макушка. — Тебе тоже не спится? — спросила она тихонько. — Да... Хотя меня почти всегда мучает бессонница. Николь вошла в комнату, прикрыв за собой дверь. На ней была надета только длинная рубашка, которая была ей чуть выше колена. Интересно, чья это? Она подошла к окну и присела на подоконник, отодвигая легкую занавеску. Николь, полураздетая и с первого взгляда совсем беззащитная, сидела в одной комнате с ним и совсем ничего не боялась. То ли знала, что при случае сможет дать ему отпор - она сильнее, то ли... То ли почувствовала, что ни при каких обстоятельствах Панталоне не сможет причинить ей вреда. — Может, ты хочешь о чем-то поговорить? — спросила она, словно вспомнив о том, что с ней в комнате кто-то находится. — Мне с тобой и молчать хорошо, - признался он, встав с кровати и подойдя к окну. — Звезд совсем не видно. — Зато видно город. Она улыбнулась чему-то своему, а потом перевела свой взгляд на него. — Спасибо, что поехал сюда со мной. Николь вдруг повернулась к нему всем телом и порывисто обняла. Он застыл, боясь двигаться, чтобы случайным движением не оттолкнуть ее, и почувствовал, как теплые руки гладят его по голове. «Я бы простоял в твоих объятиях всю ночь», пронеслось у него в голове. Но увы, это было ему не суждено. Несколько секунду молчаливых, всепонимающих объятий, и Николь отстранилась, выходя на середину комнаты. — Как хорошо! — вдохновенно проговорила она, уже ее в первый раз за день. — Мне даже хочется танцевать! Ты умеешь танцевать? Он не умел. Не умел, но когда Николь, взяв его за руку, закружилась в танце, он закружился с ней. Она тоже не умела танцевать. Но в этих неумелых, неправильных движениях была ее искренняя радость.

***

Наутро Панталоне проснулся с болью в груди, в горле, в ногах, в голове и в спине. — Прости, — виновато выдавил он, когда Николь, зайдя к нему с утра, обнаружила его в абсолютно недееспособном состоянии. Банкир поднял на нее глаза. — Слушай, я так-то могу идти... — Не можешь, — отрезала она так, что он и слова вставить не мог. — Я позову врача. Не хватало мне ещё здесь угробить самого гениального банкира Снежной. И вообще всего Тейвата! И к тому, же, моего друга! Последнее звучало наиболее убедительно - по крайней мере, для Панталоне. — Прости, пожалуйста, — он отвернулся, чувствуя себя ни больше ни меньше самым гениальным дураком вообще всего Тейвата. Сам позвал ее в Ли Юэ, и сам не может с постели встать. — Помолчи, а, — предложила Николь самым дружелюбнейшим образом. - Я тебя вчера весь день таскала пешком. Мне стоило думать о том, что некоторые домашние... Хммм... Скажем так, приверженцы домашнего времяпровождения могут быть не приспособлены к таким нагрузкам. Панталоне послушно промолчал, всем своим существом выражая искреннюю скорбь и благодарность. — Я схожу за лекарствами, — пообещала Николь. — В Ли Юэ сто тыщ всяких лекарей со специальными мазями, которые лечат вообще от всего. Помню, как одним днем я не смогла встать на ноги: кружилась голова, меня жутко тошнило и я кашляла кровью. Панталоне задержал дыхание от ужаса, представляя, как все это было. — И все обошлось! — выдержав драматическую паузу, улыбнулась она. — Наставница дала мне кучу разных микстур и весь день поила травяным чаем. Через пару дней все уже было в норме... А я думала, что умру. Она мечтательно заулыбалась своим воспоминаниям о любимой наставнице. Они становились только теплее от мысли, что совсем скоро Николь увидится с ней. — Так что ты, конечно, лежи и не двигайся, но морально не раскисай. Я найду такие штукенции, что у тебя при желании вырастет нога, — милейшим образом заверила его девушка. — При чьем желании? — поперхнулся Панталоне. — Зависит от величины дозировки! — обнадежила Николь. — Лежи, а я пошла. Куплю ещё разных вкусностей, чтобы не сильно скучать тут. Мне и тебе. — Мне и тебе? — переспросил Панталоне, сразу забыв про третью ногу, которая могла у него вырасти при чьем-то загадочном желании. — Конечно! Ты думал, я тебя оставлю и уйду гулять в одиночестве? Сказав эти поистине прекрасные слова, Николь выбежала за дверь, направляясь на поиски чудодейственной микстуры. Она так и не увидела, как на лице Предвестника зацвела неуверенная и небывало теплая улыбка...

***

При свете дня торговый порт казался в три раза ярче и праздничнее, чем ночью. Повсюду пестрели лавки с разного вида товарами, от которых глаз было не отвести — такие уж они были примечательные. Николь не могла отказать себе в удовольствии поглазеть на всякую красоту, но только совсем недолго — пока она не найдет какой-нибудь чудодейственной пилюли, ей о таком думать не надо. Она шла по улице очень задумчиво, как вдруг кто-то тронул ее за плечо. — У вас очень озабоченный вид, — сообщила ей девушка с очень красивой прической - две закрученные косички над головой. — Вам не нужна помощь? — Сложно сказать, — призналась она. - Вот если бы вы знали, где можно найти разные мази и лекарства от разновсяких болезней и недомоганий... Я сама не сильно знаю, что ищу. Девушка улыбнулась и дружески похлопала ее по плечу. От девушки пахло выпечкой, жареной рыбой и ещё какими-то вкусными вещами — это Николь почувствовала сразу. Плохой человек не мог так пахнуть, поэтому Николь также открыто улыбалась ей в ответ. — Идите по центральной улице и дальше - прямо до хижины «Бубу». Вы увидите вывеску, она большая. В этой хижине есть все, там вы точно найдете то, что нужно. А еще, если на месте владелец хижины, можете спросить у него насчет того, что вас беспокоит, — посоветовала девушка. — Я, кстати, Сян Лин. — Спасибо большое! Меня зовут Николь, — представилась она в свою очередь. — Будем знакомы! — Будем знакомы, — повторила Сян Лин и помахала ей рукой.

***

В хижине «Бубу» пахло травами. А еще там было очень тихо — когда заходишь с шумной улицы, этот контраст хорошо ощущается. Травник за стойкой миролюбиво поздоровался с ней. — Можете дать мне все лекарства от боли во всем теле? — прямо спросила, почти потребовала Николь. Травник чуть удивлённо приподнял бровь, но выложил на стойку кучу флаконов и бутылочек с разными снадобьями. — Конечно. Если что, приходите еще - за медицинским советом и за лекарствами. Она кивнула. — Я слышала, что владелец этого места может дать хороший совет. Где он сейчас? — все же решилась спросить Николь. Она знала о травах многое, чему ее научила наставница и ещё одна девушка - с рогами на голове и васильковыми волосами, как же ее зовут? - но она немного боялась брать в свои руки контроль над самочувствием Панталоне. Боялась, что если все пойдет не так, она снова станет виноватой в его проблемах. Странно, но она так боялась навредить ему... — Он ушел в горы со своей ученицей, собирать травы... Приходите через пару дней, если хотите с ним увидеться, - слегка поморщился травник. — К оплате пятьдесят тысяч моры. — Ужас, как медицина дорожает. — И не говорите. Куда мир катится?

***

Дверь тихо заскрипела, и Панталоне поднял голову. Хорошо, что Николь не видела этого взгляда — в нем и надежда, и испуг, а глаза почти в слезах. Панталоне не любил оставаться без дел в одиночестве — в таком случае его всегда терзали мысли. Мыслей в его голове было много. Так много, что зачастую он их боялся. Одной ночью... Одной ночью, несколько месяцев назад, он захотел навсегда от них избавиться... Ах, чёрт, лучше никогда об этом не... Но ведь хорошая была ночь, не правда ли? ... Не вспоминать. — Привет, — после долгого молчания его голос был слегка севшим и тихим. — Привет страдающим! — жизнерадостно откликнулась она. — Как поживаешь? Не чувствуешь новых отрастающих конечностей? — Не чувствую, — улыбнулся он. — Это легко можно исправить, — обнадёжила его девушка, подходя к кровати с сумкой лекарств. От нее пахло всем вперемешку: какими-то деликатесами, целебными травами, глазурными лилиями и чуть-чуть - каким-то таким ароматом, который чувствовался каждый раз, когда рядом была она. Каким-то таким, будто взятым из самого-самого детства. Домом, наверное. Правда, он никогда не знал настоящего дома. — Пожалуй, откажусь. — Какой невежливый. Ужас. Я б на твоем месте не отказывалась от лишней ноги и использовала ее в качестве крыла. Он засмеялся. Рядом с ней забывались отвратительные и пугающие мысли, рассыпались в пыль, стоило ей только улыбнуться, заблестев изумрудными глазками — тревога на время уходила, уступая место теплому чувству внутри. — Будь добр, выпей вот эти три штуки — каждое по десять капель. Еще мази и обезболивающие таблетки, сам решай, пить их или нет. Я бы на твоем месте выпила, — напутствовала Николь. — Хотя разбирайся сам. Я постучусь через полчаса, хорошо? Он молча кивнул, стараясь не показывать своего разочарования. Когда она вышла, Панталоне откинул голову на подушку и выдохнул — выдох получился дрожащим, будто испуганным. Она здесь, а значит, все хорошо, убедил он себя перед тем, как приступить к лекарствам. Больное, щемящее чувство в груди вместе с обжигающе-страшными мыслями никуда не исчезло. Оно затаилось в самой глубине его головы, готовясь выпустить жалящий конец тогда, когда он снова останется один. Эту обжигающую горечь унять было не под силу даже Николь.