Первая глава

      Этель всегда играла роль прилежной дочери — лишь бы взрослые ничего не заподозрили. Не приходили к ним с отцом домой, не видели постоянного бардака, который не успевал исчезать, как появлялся новый. Не видели то, как она, двенадцатилетняя девочка, успокаивает, или хотя бы старается, взрослого постоянно пьяного мужчину. Но всё-таки… Иногда у других неравнодушных взрослых закрадываются мысли о том, что у Этель дома не все хорошо, как она говорит. И сегодня, например, один из таких дней.       Её утро началось как обычно: встала, устало трёт глаза и выходит из холодной комнаты на кухню. Закатывает глаза и раздраженно хмурится, стоит увидеть привычную для неё картину — валяющегося отца посреди комнаты в обнимку с бутылкой. По всей кухни валяется множество других бутылок, название которых Этель даже запоминать не хочет. Она в принципе должна привыкнуть к этому, но… Когда видит его в таком состоянии не может не раздражаться. Пробирается на кухню через его спящее тело, специально наступает на руку и слышит недовольный сонный бубнеж, но внимание на этом не акцентирует. Берёт яблоко со стола и собирается идти к себе, но стоит ей повернуться, как перед ней на ватных ногах стоит всё еще сонный, немного пьяный мужчина. — Совсем совесть потеряла, малолетняя идиотка?! — кричит громко, это Этель пугает. Всегда пугает, когда он кричит, особенно на неё. Совсем не разбираясь, куда бьёт, ударяет ребенка по носу до крови и гневными, темными, затуманенными глазами смотрит на испуганную девочку, что схватилась за нос. Сердце бешено колотиться, отдаваясь эхом в ушах. Раздражается ещё больше, хмурится ещё сильнее, — какого хрена? Шлюха малолетняя, совсем как мать…       Смотрит на яблоко в руке и без раздумий кидает его ему в лоб. Действует слишком резко, ну и хрен с ним. Мужчина смотрит на неё уже чуть ли не черными глазами от злости. Ненависть к отцу растёт с каждым его словом, когда он говорит что-то про маму… Девочка и сама её не особо любит, но своему отцу уж точно не позволит её оскорблять.       Пользуясь своим ростом, пролезает под его рукой, быстро убегая в свою комнату и закрывается изнутри. Слышит, как он что-то орёт ей вслед, старается идти за дочерью, но спотыкается об свою же ногу, падает на пол и снова заснул, по всему дому раздался громкий храп. Этель облегченно выдыхает — заснул снова.       Оделась и пошла гулять по Заполярью до самой ночи, держа всё ещё кровоточащий нос рукой. Сегодня отец особенно злой. Видимо, всё-таки нужно было его обойти, а не лезть на рожон, наступив ему на руку. А может быть лучше её надо было раздавить, сломать? Чтобы не трогал её и пальцем, но Этель слишком пугливая, когда дело доходит до таких мыслей. Думать она смеет о таком, но воплотить в жизнь — ни за что. Скорее этот пьянчуга её разорвет, как оголодавшая дворовая псина кусок мяса, не оставит и места живого. — Извините… — виновато и неуверенно произносит, когда понимает, что с кем-то столкнулась и вновь хватается за нос. В ответ на её извинения слышит презрительный смешок и удивлённо переводит взгляд с кровавого пятна на снегу, на который наступает ботинком, чтобы скрыть, на того, что этот смешок произнес. И была шокирована, увидев перед собой Шестого Предвестника, — извините.       Сказитель лишь смотрит на неё надменно, насмехается над неуклюжостью девчонки, но когда видит небольшое красное пятнышко, в нём просыпается небольшой интерес. Видит, как она прикрывает нос рукой и между прочим очень плохо — всё можно увидеть, если приглядеться. Вновь смеётся над ней, прежде чем сказать: — Ну и что это тут у нас?.. Неужели тебя не учили смотреть вперед и не врезаться в людей? — смотрит в её яркие карие глаза с насмешкой, — тебе повезло, девчонка, что я сейчас в хорошем настроении, так бы просто не отделалась.       Этель смотрит на него спокойно, совсем не испугалась его слов, которые, казалось, должны были её испугать. Даже несмотря на то, как смеётся над ней, на его презрительные взгляды, почему-то ей не хотелось сбежать, пойти дальше, наоборот как будто бы ей было спокойно. Но она ни с кем никогда не чувствует себя спокойно с того момента как мама ушла и это странно, что спокойствие почувствовала рядом с тем, кого видит впервые в жизни и о ком по всей Снежной среди горожан ходят не очень хорошие слухи. — Извините, пожалуйста… — мямлет себе под нос, всё-таки разрывает взгляды и собирается идти дальше. Но резко останавливается, когда чувствует его крепкую хватку на своём хрупком плече, которое, если постараться, можно сломать в два счета, а когда поворачивается, видит все ещё это насмешливое выражение лица, хотя в глазах… Некая серьёзность. Серьёзность? — Ты думаешь, что имеешь право сейчас уйти? — говорит все также с усмешкой и отвращением, однако в голосе проскакивает суровость. Притянув девчонку к себе, грубо разворачивает лицом и хмуро осматривает. Почему он вообще это делает? Сказитель не знает. Но сейчас… Сейчас когда эта девочка стоит перед ним, зажав рукой нос, чтобы никто не видел того, что происходит у неё на лице, а в глазах нет ни капельки страха, лишь спокойствие и удивление, он вспоминает себя… Такого же когда-то маленького, любопытного мальчика, также смотревшего на людей до их предательства. До того, как стал ненавидеть людей. — Что с носом?       Этель сглатывает. Не знает, что говорить. Шестой Предвестник, вроде, как и все взрослые: равнодушный, холодный, но детские глаза, постоянно видящие искренность в людях, даже после того, как с ней плохо обращались, видит в радужке некий интерес к её маленькой персоне и её проблемам. Возможно, просто обычное любопытство, после которого отпустит и девочка вновь вернется к своей обычной, нудной жизни с отцом алкоголиком. Будет, когда подрастёт, в голове прокручивать этот разговор, поражаясь тому, как Предвестнику не было все равно на такую, как Этель. Не видит повода ему доверять, поэтому и врёт. — Упала с лестницы, когда играла, — врёт бесстыжо, но судя по насмешлевому блеску в глазах напротив, Сказитель не поверил в её заверения. — Врёшь, — на губах растягивается ухмылка, а его рука соскальзывает с плеча Этель, — я так погляжу, родители тебя не только не научили не врезаться в прохожих, но ещё и не рассказали о том, что ложь это плохо?       Девочка ничего не отвечает. Только хмурится и опускает голову, не хотя рассказывать истинную причину кровавого месива вместо её обычного носа. Сказитель начал догадываться такому поведению ребенка и ухмыльнувшись, без лишних слов протянул ей… Платок? Этель пораженно подняла голову вновь, всматривается в его лицо, стараясь проникнуть в самую душу и понять его намерения. В конечном счете она берёт платок и прикладывает к носу, убирая чуть окровавленную ладонь. Улыбается застенчиво и неловко, не ожидавшая от кого-либо такого действия, в особенности от него. — Спасибо… — смущённо шепчет, не отрывая взгляда от его. Многие люди говорят, что Сказитель злой, постоянно срывается на своих подчинённых, ненавидит людей, но почему тогда сейчас, стоя перед Этель, он совсем другой? Несмотря на его слова, поступает Предвестник совсем иначе. Не так, как говорят люди, и не так, как хочет сам показаться. — почему люди считают вас злым?       Его забавляет её детская наивность. И, как ни странно, даже здесь он находит в этом старого себя. Эта маленькая девчонка — словно его проекция пятьсот лет назад… А может быть она просто маленький ребенок, который, как и он когда-то, хотел любви и ласки. Но Сказитель её получил, хоть и ненадолго, а эта малышка, что-то ему подсказывает, так и не поняла, что это такое. — Думаю, некоторые люди просто слишком глупы и их пугает моя персона в целом, — смотрит на неё сверху вниз холодными голубыми глазами, когда она на него — своими тёплыми, карими. С детской наивностью, что подвластна только детям. — Но ты, как я погляжу, не спешишь убегать. — Я не боюсь вас, — говорит уверенно и глаз с него не спускает. На это Предвестник лишь усмехается вновь, кладёт руку на голову девчонки, неуверенно ерошит наспех расчесанные волосы, делая их ещё более лохмаче. — А как вас зовут? — Скарамучча, — говорит холодным голосом, убирая руку с головы Этель и чуть наклоняется к её лицу. Теперь настала его очередь заглядывать девочке в душу. — Платок себе оставь.       Этель улыбается в ответ. Скарамучча… Думает, что ему подходит. Такое же странное и необычное, как он сам. Хотела спросить ещё что-то, но не успела; Предвестник ухмыльнулся ей и что-то сказав, что она не поняла, отвернулся и начал удалятся.       Так и осталась снова одна посреди Заполярного с кровавым платком, хлопая глазками и провожая его спину взглядом, пока Сказитель совсем не ушёл из виду. В голове всплыли его слова о том, какие люди глупые и Этель согласна с ним. Люди действительно глупые. Особенно взрослые. Но он… Он другой взрослый.

***

      Гуляла девчонка до самой глубокой ночи, как и планировала, потому что домой возвращаться не хотелось. Сидя на ограждении, за которым летом растут красивые цветы, болтает ногами в воздухе и курит. Сигареты всегда у отца таскает из-за чего потом получает по самое не балуй от него хоть в трезвом состоянии, хоть в пьяном. Но это единственное, что может её успокоить, хоть и сама Этель понимает, что это не совсем здорово. Особенно для её возраста.       В ночное время суток её любимая Снежная как будто меняется: вместо счастливых криков детей, что разъезжают на коньках по залитому льду, иногда видит как дворяне не спеша прогуливаются, разговаривая о чем-то благородном и на той же самой площади, где-то недалеко, слышатся крики очередных пьяниц, которых девчонка терпеть не может. Самое отвратительное, что люди могли придумать — это алкоголь. Он и так делает из слабых людей, как её отец, ещё слабее и уязвимее. Те самые дворяне, гуляющие под ручку, иногда останавливаются и оглядывают пьяных людей с ног до головы такими взглядами, как будто для них пьяные люди — развлечение. И лучше бы для Этель они бы тоже были таковыми, лучше бы она никогда не знала, что такое на самом деле пьяный человек.       Как ни странно, но иногда её отец... Прекрасный человек. Когда на людях и трезвый. В такие моменты, как бы девочка его ненавидела, детское сердце само тянется к его редким проявлением ласки, а дома на людях примерный отец, переживший предательство жены, превращается в пьяного зверя, что доводится видеть только одной несчастной и маленькой Этель.       Спрыгивает с ограждения и топчет в снегу сигарету, когда видит несколько фигур, быстро подходящих к площади. Предвестники. Ей не хочется сталкиваться с кем-то ещё, ведь не знает, все ли такие хорошие, как Скарамучча и поэтому быстрым шагом, почти бегом, уходит. К сожалению, домой.       Зайдя внутрь, сразу первым делом слышит громкий храп, а перед входом случайно натыкается на бутылку, что громко звякает об пол. Девочка испуганно замерла, вслушиваясь в храп отца, но выдыхает, услышав, как он продолжает мирно спать. Разувается, закрывает дверь на замок и быстрым шагом уходит к себе комнату, закрывая и эту дверь на щеколду. На всякий случай, вдруг что.       Когда голова касается холодной подушки, сразу в сон начинает клонить. Поэтому укрывшись одеялом по самый нос и закрыв глаза, в последний раз перед красочными снами думает о той встрече с Предвестником. Головой понимает, что в этом нет ничего не обычного, что он и с другой такой девочкой, как Этель мог поговорить, но... Её не покидает та мысль, что Скарамучча смотрел на девчонку не только с презрением, но ещё и с любопытством, так ещё и платок предложил, который сейчас лежит в кармане в теплой куртки. Почему Сказитель проявил к ней милосердие? Этель не может сказать, но в любом случае она безгранично благодарна ему и хочет надеяться, что, может быть, судьба снова их сведёт вместе.