Вторая глава

      После того столкновения на площади из головы Шестого так и не выходили девичьи оленьи глазки, смотрящие прямо на него. Сказителя позабавила эта девчонка; любой другой ребенок бы убежал, увидя с кем столкнулся, а она стояла, разговаривала. Словно он кто-то из взрослых, кому можно доверять. Скарамучча понимал, что дети не особо понимают, кому можно доверять, кому нельзя и в основном слушают настояния родителей, но этот ребёнок… Что-то Предвестнику подсказывает, что они чем-то похожи, даже если это и звучит абсурдно. Он видел в её детских карих глазах огонёк упрямства и бесстрашия. Это подкупает ещё больше.       Сказитель совсем не глупый, прекрасно понял откуда у девчонки разбитый нос — точно не результат падения с лестницы. Даже если лететь с самого высокого этажа, пересчитать лицом все ступеньки, даже так не превратишь своё лицо в кровавое месиво, её по любому бьют. Скорее всего, дома. И Предвестник не может найти в закоулках своего кукольного сознания ничего, почему ему хочется забрать эту девчонку из тех условий, где она, скорее всего, живёт. За всю свою длинную жизнь парень видел очень много всяких разных людей и все они кажутся такими слабыми и беспомощными. Похожих на тех, кто первым умрёт в естественном отборе. Его собственные подчинённые, подвластные тем же самым человеческим искушениям, ничего не вызывают в нём, кроме презрения. Слабые, никчёмные люди… И в голову закралась мысль, что не хотелось бы, чтобы девчонка жила, если живёт, рядом с таким человеком. В ней явно есть потенциал, но кто бы ещё его раскрывал?       Стоя у себя в кабинете и рассматривая карту того, куда он должен попасть по заданию, вдруг отошёл от стола, тяжело выдохнув. Даже сейчас он не может спокойно работать, мысли далеки от его кабинета, карты здания и вообще от штаба Фатуи. Он подзывает своего подчинённого, что недалеко стоял и уже издалека увидел, как тот напрягся. Предвестнику нравилось наблюдать за тем, как люди его бояться, особенно его собственные подчинённые. В конце концов, они обычные люди и в них нет ничего примечательного. — Слушаю вас, — мужчина, имя которого Скарамучча даже не помнит, не медлил ни секунды, потому что знает, что получит по самое не хочу, если прохлопает ушами, подходит к Сказителю. Хоть из-за маски не видно, но Предвестник чувствует, что его слушают. Слушают и бояться. — Найди мне информацию об одной девчонке, — складывает руки на груди, холодно окидывает его взглядом. Решается сжалиться немного и даёт хоть какую-то подсказку: — лет двенадцать на вид, короткие русые волосы, карие глаза. — невооружённым глазом видит, как этот парень напрягается. Он видимо что-то знает, — или ты знаешь о ком я говорю?       Мужчина сглатывает тихо, а после твердо произносит: — Знаю. Эту девочку зовут Этель, — чуть задумывается и поджимает губы. Прекрасно знает, что она не хотела бы чтобы кто-то помимо него знал о происходящем с ней… Но и врать своему главнокомандующему тоже не имеет права, — отец пьёт, часто дочь избивает. Мать ушла, оставила её.       Презрительно усмехнулся, брови подлетают вверх. Как ожидаемо… Он так и думал. Но чтобы мать бросила собственного ребенка на растерзание такому отребью, как её, так называемый, отец… Что-то давно забытое в груди, на месте где должно быть сердце, неприятно кольнуло. — Скажи ей, чтобы была на площади сегодня вечером. — солдат кивает, разворачивается и уходит вглубь здания, оставляя Предвестника одного со своими мыслями. Его это так вымораживает… Он уже давно ни о ком не думал, ни о ком не беспокоился и даже не может понять, почему не безразлична судьба какой-то девочки, у которой отец обычный алкаш. Таких, как она — пруд пруди, а волнуется почему-то именно об этой… Этель. И вообще, с чего ему волноваться? Недобро усмехается, снова идёт к себе в кабинет и старается сфокусироваться на задании, — дрянная девчонка… Надо было прибить тебя, чтобы не мучилась.

***

             Услышав с утра пораньше стук в дверь, Этель сначала не поняла, кто и где стучит. Подумалось, что это отец пьяный к ней в комнату стучит, но когда девчонка всё-таки отошла ото сна, вдруг поняла, что это стуки не в её комнату. Подскочила с кровати, чуть ли не упала, пока бежала к двери из своей обители, надеясь, что хоть и тихие, но в любом случае стуки, не разбудят отца. Аккуратно выглянув из своей комнаты и услышав хрипы, что издавались из кухни, облегчённо выдохнула. Быстро, пока стуки продолжаются, старается разгрести завал в коридоре, чтобы этот человек, кто бы он ни был, ничего не подумал. Открывая дверь, Этель удивлённо хлопает глазами. — Дядя… Влад? — не сильно старается распахивать дверь, чтобы не было видно всего того, что творится в доме. Оглядывает молодого мужчину с ног до головы, замечая, что он в рабочей одежде и в маске, что носят подчинённые Предвестников, — что вы… Тут делаете?       Мужчина снимает маску и улыбается девочке доброй улыбкой, чуть наклоняется, чтобы быть с ней на одном уровне, стараясь хотя бы немного успокоить уже и так тревожащее детское сердце. Этель не видела его с того момента, как ушла мама и вот такой нежданный сюрприз… Ей неловко, что дядя Влад единственный взрослый, который знает о том, что у нее происходит с отцом, но девчонка всё равно старается лишний раз ничего не говорить про свою ситуацию и жизнь в целом. Неприятно. — Этель, ты так выросла… — губы растянулись в ещё большей нежной улыбкой и мужчина трепет её по волосам, — сколько же тебе уже лет, малышка? — Двенадцать… — чуть стесняется такого прозвища, неловко отводит глаза. Он всегда её так звал, но сейчас, когда девчонка так долго его не видела, это… Смущает. — Почему вы здесь?       Мужчина вдруг становится более серьёзным и выравнивается, смотрит на Этель с серьёзностью и теперь даже чуть какой-то холодностью. Но она его не винит — всё-таки, он на работе, в этом нет ничего страшного, что он секунду назад трепал её по голове, словно старший брат, а теперь смотрит так, будто ему не составит труда убить маленького ребенка. — Я не знаю, что ты такого сделала, чтобы заинтересовать Шестого Предвестника, — он на мгновение оглянулся по сторонам, надеясь не увидеть Сказителя или кого-то, кто мог бы с лёгкостью подслушать их маленький разговор, после разворачиваясь обратно к девочке, — но тебе это явно удалось, Этель. Меня отправили сюда, чтобы передать сообщение о встрече на дворцовой площади вечером. Время неизвестно, но чем раньше, тем лучше.       Глаза девочки расширялись с каждым словом Влада. В смысле — заинтересовать Сказителя?.. Ей что, голову отрубят за тот инцидент, когда она в него врезалась? Нет, навряд ли… Если бы Скарамучча был зол вчерашним днём, сам бы ребёнку голову отрубил. Значит, дело не в этом, но тогда в чём? Видимо, дядя Влад тоже понятия не имеет, раз сказал, что не знает почему к Этель вообще такой интерес у Предвестника… Она же маленькая, глупая и наивная девочка, неужели где-то успела провиниться? Этель кивает и ещё немного поговорив с дядей Владом, он уходит, а она закрыв дверь, быстрыми и тихими перебежками, заходит обратно к себе в комнату и закрывается изнутри.       Весь день после этого разговора девочка провела дома, потому что отец был на удивление мирным и единственное, чем весь день занимался — так это спал. Убегать до вечера не было причин, поэтому Этель тихо сидела у себя в комнате, заперев дверь потому что так чувствует себя намного спокойнее.       Из мыслей не выходил разговор с дядей Владом, в груди поселилась тревога. Кроме дум о том, почему Шестому хочется вновь пересечься с маленькой и глупой девчонкой по сравнению с ним, в голове Этель возникал голос, спрашивающий у самой себя, почему только сейчас дядя Влад появился на пороге отцовского дома. Она знала, что Влад — бывшая первая любовь мамы, а после хороший знакомый, что до безумия любил Этель как свою родную дочку.       Когда мама ушла одной холодной ночью, Влад тоже пропал. И сегодня появился как ни в чем не бывало… Может быть мама ушла вновь к нему? Она когда-то говорила дочери, что добрый дядя Влад до сих пор её любит. Этель хоть и злиться на мать, но только из-за того, что не забрала её с собой. Туда, где будут действительно любить. Туда, где никто не будет пить целыми неделями беспробудно, иногда зазывая в когда-то уютный дом непонятных людей, постоянно пытающихся ночью незаметно пролезть к маленькой девочке и совершить с ней непоправимое.       Когда наконец-то на улице стали сгущаться первые сумерки и стало ещё холоднее, чем днём, девчонка быстро оделась и накинув теплую короткую куртку, выбежала из дома, лишь прикрыв дверь. Не боится, что кто-то зайдет внутрь и что-то украдёт — все деньги, которые Этель накопила тем, что иногда подворовывала из чужих кошельков, надежно спрятаны под дощечкой под кроватью, о существовании которой не знает даже отец, что уж о грабителях говорить. А если родителя прибьют, то только рада будет. Хотя, что-то ей подсказывает, что такой алкаш никому не нужен. Грязный, вонючий, вечно недовольный, весь пропахший алкоголем и сигаретами — вот такой вот он дома. На людях он другой, как будто человека просто заменяют.       Когда девочка подходит к площади и чуть сощурившись, видит знакомую фигуру, ускоряется и уже скоро оказывается напротив спины Сказителя. Не знает даже, что сказать. — Здравствуйте, — отчеканила, хотя внутри очень нервничает из-за этой встречи.       Услышав сзади себя знакомый голос, поворачивается в сторону Этель и ухмыляется. Девчонка опоздала. — Опаздываешь. Я не люблю опоздания. — Шестой Предвестник специально её выводит на эмоции своим холодным и отстранённым голосом. На самом деле, он бы не признался в этом даже самому себе, но ему интересно узнать, что пережило это детё. Так бесстыдно смотреть ему в глаза… Но это Сказителю даже нравится. — Извините, — не сводит с него своего взора, пока внутри все холодеет вместе с его тоном.— Почему вы позвали меня снова? — Сразу к делу переходишь, да? — складывает руки на груди, усмехаясь, — мне нравится твой подход. Итак, я позвал тебя потому что хочу предложить небольшое предложение.       Этель ошарашенно поднимает брови вверх, заинтересованная в его словах. И что же это за сделка такая, что Сказитель предлагает её ей? У неё ничего нет, что бы она могла дать в ответ. Навряд ли ему нужны ворованные деньги, лежащие у неё под дощечкой.       Скарамучча видит её интерес и ухмылка ещё сильнее растягивается на кукольном лице. Какая же она всё-таки наивная… В голове сразу всплывают слова его подчинённого об отце этой Этель и становится так неприятно. Как будто бы Предвестник понимает эту боль, когда родитель тебя не любит и не уважает. Хотя, почему «как будто»? Так и есть. Отмахивается у себя в голове от ненужных в данный момент воспоминаний. — Видишь ли… Этель, — специально зовёт девочку по имени, чтобы ещё больше насладиться удивлением на детском личике, — меня поразила твоя смелость. Ты выглядишь такой юной, совсем несмышленной, но при этом не боишься смотреть мне в глаза. Многим взрослым стоит поучиться твоей смелости. И увидев твою смелость и бесстрашие, у меня есть к тебе предложение. — Какое? — выпаливает, как только Скарамучча завершил предложение. Девочка затаила дыхание. Он знает её имя… Она ему его не говорила, это точно. Если Этель не говорила, то кто сказал?       Замолчал. В какой раз за сегодняшний день думает о том, а не бред ли всё это? Почему он вообще этим занимается? Он — Шестой Предвестник Фатуи, Сказитель, Скарамучча, жестокий и угрюмый, ни во что ни ставящий других таких же детей, как эта стоящая перед ним девчонка, новеньких в Фатуи, ни во что. Обычные люди до зудения раздражающие, но эта Этель… Что-то он видит в ней знакомое. Что-то, что он так давно и старательно прятал куда-то глубоко, а эта малолетняя нахалка, сама того не зная, разрыла это «что-то». — Я осведомлен о твоей ситуации, — Скарамучча наблюдает за ошарашенным выражением лица Этель. Её потрёпанный внешний вид говорит об одной — если бы не её выдержка, которую она выработала за свою недолгую жизнь, пока жила с отцом, то точно бы упала в обморок от стучащего сердца, — и не беря с тебя ничего взамен, хочу забрать тебя к себе, научить тому, что умею сам. Но, ты вправе отказаться от этого предложения…       Он что-то и дальше говорил, но Этель уже не слушала. В голове эхом отдавались слова его голосом «забрать тебя». Но зачем? Какая ему от этого выгода? Мозг нещадно работает чуть ли не на износ, в душе поселилась большая надежда на то, что, возможно, вот он — её шанс на спасение. Кто знает, может это единственный способ сбежать от той жизни, в которой она находится сейчас? Кончики пальцев чуть покалывает от холода, прячет их в карманы куртки и смотрит на Предвестника, как будто старается найти намёк на то, что он врёт, но не видит этого. То ли хорошо скрывает, то ли и не обманывает наивную Этель.       Спустя какое-то время, опустив голову чуть вниз, девочка кивает. Будь что будет, если эта возможность поможет ей выбраться из ужаса, что создал отец дома, схватится за него и не упустит ни на секунду. — Хорошо. — говорит твёрдо и уверенно, макушкой чувствуя его самодавольную ухмылку. Потом поднимает голову, смотрит на него, когда чувствует мужскую руку на своих волосах. — Я так и думал, что ты умная девочка, — он старался гладить её по голове ласково, но на эту его необоснованную и непривычную ласку Этель лишь хмурится и чуть съежавшись, отходит от Предвестника. Она не хотела его обидеть или разозлить, просто это... она не любит, когда её трогают. Рука Сааиамуччи ненадолго задержалась в воздухе, где были растрёпанные, холодные русые волосы, но после он убрал ее, снова складывая руки на груди. — Сейчас иди домой, собирай вещи. Как будешь готова, приходи обратно.       Этель кивнула и развернувшись, пошла обратно, домой. В груди поселилось чувство перемен, заставляя девочку светится изнутри. Отойдя дальше, не удержавшись от счастья, чуть вприпрыжку идёт вперёд, не поворачиваясь к Сказителю, мысленно благодарит всех Архонтов за то, что Скарамучча не видит её довольного и счастливого лица. Не слышит того, как он усмехнулся, невольно вспоминая себя. И почему он постоянно возвращается к старым воспоминаниям, туда, в Татарасуну, когда видит девичье лицо? Непонятно. Да и какая разница?

***

      Собрав все свои вещи, забрав деньги из-под дощечки, она накинула на одно плечо рюкзак, прижимая к груди плюшевого зайца одной рукой, а другой — цветок, названия которого даже не знает, но точно знает, что он дорог её сердцу. Этот цветок достался ей от мамы. Единственное напоминание о ней.       Она словно в бреду была; идёт быстрым шагом за Предвестником, всё время себе под ноги смотрит, чтобы не упасть на льду, замаскированный под снегом. Несколько раз даже подскальзовалась, чуть не падая на копчик и слыша смешки Сказителя, недовольно хмурится, но молчит. Хотя язык так и чешется что-нибудь сказать… Дядя Влад всегда говорил, что у Этель язык без костей, но сейчас девчонка молчит. Может быть, мозг понимает, с кем рядом идёт?       Сказитель осматривает её молча, кидая взгляд через плечо: вроде обычная девочка; внешность незаурядная; одета так, словно у девчонки нет своей одежды, если только не считать черных колгот под широкими шортами. Куртка короткая, но такая же широкая, как шорты, прикрывающая бедра, а на ногах ботинки поношенные. Сразу видно — явно не из богатой семьи. — Почему твоя одежда такая огромная? — шаг не сбавляет. Скарамуччу забавляет, как хмурая Этель стараяется поравняться с ним, но все время отстаёт из-за льда. Ребёнок поднимает голову и всё-таки наконец-то идёт рядом с Предвестником, прижимая к себе игрушку. Раз он знает о её состоянии, то скрывать больше нечего. — Отец говорит, что это лишняя трата денег. — говорит хоть и негромко, но твёрдо. Глаза на Шестого Предвестника перевести не решается, смотрит перед собой хмуро.       После этого диалога они вновь молча шли какое-то время, никто никому не говорил ни слова. Через какое-то время Скарамучча останавливается, а Этель затормозила вслед за ним, с недоумением смотрит на мужское лицо рядом с собой. Только сейчас девочка заметила, что он красивый, будто нарисованный кем-то. Сколько парней или мужчин не видела, никто не был так необычен, как Сказитель. — Есть несколько правил, перед тем, как ты войдешь в этот дом, — на лице, на удивление, нет ничего, кроме серьёзности. Или это он такой спокойный? Девочка поворачивает голову туда, куда кивает Сказитель и детские глаза восхищённо захлопали. Это же не дом, это — особняк!.. — Какие? — старается говорить громко, но выходит чуть ли не шепотом. Этель сложно фокусироваться сразу на двух вещах. Особняк на данный момент, всё-таки, на первом месте. — Не разговаривай с другими Предвестниками, — холодно произносит, кладёт руку ей на макушку и грубо поворачивает девчачью голову к себе, заставляя смотреть в глаза. Она же, не обращая внимания на боль, молча кивает, впитывая в себя его слова как губка, — будет прекрасно, если ты с ними не будешь даже пересекаться. — Хорошо, — смотрит ему в глаза и внимательно слушает. — Дом не смей громить, поняла? — Сказитель хотел сказать нечто другое, но вдруг передумал. Получив твердый кивок, поворачивает её голову обратно. Рука с макушки неуверенно ложится на плечо Этель и ведёт восхищённую девчонку к особняку. Скарамучча так рад, что этот ребёнок не видит его немного неловкое выражение лица…       Этель, остановившись перед входом, нервно, поворачивает голову в сторону и смотрит на Предвестника, что до сих пор слегка приобнимает её за плечо. Интересно, что у него в голове?       Когда дверь открывает дворецкий и первым заходит Скарамучча, убирая наконец-то руку с плеча, оставляет девочку позади. Этель ещё раз вздыхает, неуверенно заходя вслед за Предвестником. С этого момента у неё новая жизнь.