Часть 6

— Нет, Вэй Ин, если я с тобой сижу на дереве, это не значит, что я над тобой издеваюсь и не хочу отпугивать дикую собаку, — сказала я, сидя с другой стороны на ветке, как воробей, который реально вспорхнул наверх. Вокруг нас сгущались сумерки, и лес наполнялся таинственным шёпотом. Деревья, обрамлявшие нашу укрытие, поднимались высоко в небо, их ветви переплетались, создавая зловещие силуэты на фоне убывающего света. Листва шуршала от легкого ветерка, и казалось, что даже природа затаила дыхание в ожидании. Перед нами, на земле, стояла собака, её шерсть была взъерошенной и грязной, а глаза светились диким, безумным блеском. Она выглядела истощённой, с торчащими рёбрами и обвисшей кожей. Из её пасти капала слюна, а хриплый лай переходил в угрожающее рычание. Я заметила, что её челюсти слегка подрагивают, как будто она готова в любой момент наброситься. В её взгляде читалась ярость и безумие, и это было явно признаком бешенства. «Братец» на меня ещё с такой мольбой смотрит, что реально за душу берет. — Это точно не собака из ордена? — спросил Вэй Усянь. — У нас такую не видел, это раз. Во-вторых, даже если бы это было из наших, то всё равно спускаться бы не рискнула. Ты, конечно, можешь попробовать спуститься… — и так ещё посмотрела на него. — Но у тебя тогда будет три месяца. — Три месяца до чего? — теперь посмотрел на меня испуганно. Ну издеваюсь немного над ребенком… Который старше моего тела на год… Сам виноват, что ночью храпит так, что мне его задушить хочется. При этом я ничего плохого ему не делаю, только на словах да и то не обзываюсь, потому что это низко. Сейчас, немного мозги покомпосирую, кровушки попью, побуду немного эмоциональным вампиром и успокоюсь. — До смерти. — Э! — вышел у него какой-то гортанный звук. Даже побелел. Всё, понятно, больше не издеваемся, он хороший, ничего мне плохого не сделал… Кроме того, что из-за него щенков отозвали и то, что он храпит. Обиднее всего за второе, потому что отсылать мне его никуда ночью не дают, хоть я и пыталась. Уговаривала отца, уговаривала, нет, Фэнмянь ни в какую не соглашается: «Вы теперь братья, вы должны жить вместе». А сам, скотина такая, один в комнате спит, а мне значит нельзя. Что за несправедливость? Вэй Усянь храпит, как пятисот килограммовый пьяный больной лось, а мне страдать. Вылечите ребенка, иначе я его или задушу, или ночью к главе ордена притащу, пусть послушает, а если скажет, что нужно жить дружно, то оставлю его у папаши пусть вдвоём дружат. — Стоямба! — прикрикнула я на него. — Отставить падать в обморок, не уверена, что успею тебя поймать, даже если сильно захочу. Во-первых, не смотря на то, что тебя до сих пор не откормили, ты тяжёлый. Так что, бери себя в руки Вэй Ин, вдох-выдох, и ждём с тобой тут, когда нас спасут! Спасение правда будет сопровождаться бонусом от матушки Цзыдянем по всей задней части тела, потому что: «Сколько раз говорено в лес не ходить?! Что ты такой тупой в этом моменте?! Ты не сможешь стать настоящим наследником ордена, а также в будущем нормальным главой, если будешь себя так вести!» А, это она только мне говорит. Я же не старательный ребенок, поэтому слушаю такое постоянно. Она на меня кричит-кричит, а у меня в одно ухо влетает, в другое вылетает, в мозге ничего не задерживается. Тем более Юй Цзыюань мне повторяет всё одно и тоже, так что слушать не интересно. Раз даже зевнула, за что получила электричеством по мягкому месту. Думаю, если быть оптимистом и везде искать плюсы, то она меня тренирует так для взрослой жизни на собраниях я не зевала, но тут моя натура скорее пофигистическая, правда момент, что меня все будут принимать за парня капец как задевает. Да, в Древнем-Средневековом Китае мужчин уважали больше, чем женщин. Но, тут есть огромное «НО», Мадам Юй, вас боятся и уважают, неужели вы считаете, что и ваша дочь на такое не способна? Или вас так бесит, что вы не смогли родить вашему мужу сына?.. — Цзян Чэн, — протянул моё имя Вэй Усянь. — Я знаю, что меня так зовут, что надо? — повернула голову к нему, выплывая из своих мыслей. — Если не хочешь Цзыдянем схлопотать, то я тут не помощник. У нас только Яньли не получала, и то она тебя тоже не спасёт. — Там собака. — Я вижу и тоже не спускаюсь, — перевела взгляд на животное. — Она же бешеная, а на дурака я не похож. — Она рычит также, как те собаки, которых я видел на улице. — Нет, — мотнула головой в знак отрицания. — У этой лай хриплый и переходит в вой, она бешеная. А это хуже, гораздо хуже. Если бы ты с такой столкнулся, то без должной медицинской помощи умер бы. При том эта и ещё довольно большого размера, что с ней с трудом обычный взрослый человек сможет справиться, заклинателю будет легче. Но мы с тобой дети, без «ци» и всех приколюх, а ты чуть ниже будешь больше походить на прицеп, нежели человека, так что я тебя отсюда тащить на своей горбушке не буду. Да и сама бы не рискнула по земле от такой твари бежать, она же меня догонит и покусает. И будем мы с будущим Старейшиной Илин на пару от псов чураться. В общем, я не трус, но я боюсь. — Нас скоро заберут? — спросил он. Не, настолько заторможенным его видеть не интересно даже, с ним интересно, когда Усянь по потолку прям бегает. Но нас делают «братьями», поэтому должны быть вместе в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии и даже смерть не должна разлучить нас. Хотя мы больше парочкой похожи на фразу: «Биба и Боба — два долбоёба». — Судя по солнцу, — подняла голову вверх. — Скоро начнётся ужин и после него нас начнут искать, потому что явка на него обязательная, как и порка Цзыдянем, — а также персонально для меня слова отца о том, что я его в который раз разочаровала и что на этот раз ещё сильнее. У него каждый ещё новая формулировка, так что не угадаешь. Я это записываю в специальную тетрадочку, которую никому не показываю, вручу потом перед поездкой на «обучение» в Цишань Вэнь, может хоть немного совесть проснётся. Или разочарую его ещё больше. Что тоже пофиг, я тут решила жизнью наслаждаться, по мере возможного, тренировки не пропускаю, там война впереди, не хочется же в первый день же сдохнуть. А помотать нервы отцу хочется, он же не бьёт меня. Главное не переходить черту, а то ещё и от него схлопочу.