Часть 8

Вечерние тени медленно сползали по двору, окрашивая всё в мягкие сизые тона, словно невидимый художник размывал границы между светом и тьмой. Мы с Вэй Усянем устроились под раскидистым дубом — его листья шептались на ветру, словно подсказывая, что это место идеально для наших не слишком благородных планов. Где-то вдалеке слышался плеск воды — должно быть, рыбаки возвращались с озера, но их голоса тонули в вечерней тишине. — Значит, так, — я с наслаждением растянула слова, облокотившись на шершавый ствол. — Нам нужно срочно обсудить Цзинь Цзысюаня. Да-да, опять его. Я уже устал смотреть, как он разгуливает по пирсу, будто весь Лотосовый Причал куплен его семьёй. — О, ты про того павлина? — Вэй Усянь хищно осклабился, будто уже предвкушая хаос. — Ты же видел, как он задирает нос? Даже облака ему не по чину! — Именно! — я резко щёлкнула пальцами перед его лицом. — Если он хоть раз косо посмотрит на Яньли, я лично вымою ему рот мыльным корнем. И знаешь что? Я даже припас кусок — специально для такого случая. И не вздумай отговаривать! Вэй Усянь закатился смехом, явно представив, как важный наследник Ланлин Цзинь плюётся пеной, а его драгоценные одежды промокли до нитки. Он даже схватился за живот, будто от смеха у него вот-вот лопнут рёбра. — А давай ещё окунём его в фонтан? — просиял он, потирая руки. — Чтоб и снаружи, и внутри блестело! — Гениально! — я одобрительно щурилась. — А если он начнёт кричать, скажем, что это древний обряд очищения — пусть попробует доказать обратное. А если вздумает огрызаться, будем звать его только «павлином». Вслух. При свидетелях. — Договорились! И тут, словно сама судьба решила подкинуть нам развлечение, из-за деревьев возник сам «виновник торжества». Он шёл не спеша, словно давая всем вокруг возможность насладиться своим видом, и даже ветер, казалось, осторожно обходил его, чтобы не смять дорогие шёлковые складки. Цзинь Цзысюань остановился перед нами с высокомерно приподнятой бровью. — О? И что это вы тут так оживлённо обсуждаете? — его голос капал сладким ядом, но я знала, что под этой медовой интонацией скрывается яд куда более горький. Мы переглянулись. В глазах Вэй Усяня читалось: «Ну что, начинаем?» — Как будем унижать тебя, если ты обидишь Яньли, — без тени смущения выпалила. Я даже подперла подбородок рукой, демонстрируя, что мне совершенно не страшны его возможные угрозы. — Интересно, — он скрестил руки, но в глазах мелькнуло любопытство. — И что же вы придумали, кроме своих обычных детских выходок? — Павлином, — хором ответили мы и еле сдержали хохот. Я даже прикусила губу, чтобы не рассмеяться ему в лицо — но это было бесполезно. Цзинь Цзысюань на секунду замер, затем презрительно сморщил нос. Его пальцы слегка дёрнулись, будто он с трудом сдерживал желание схватить веер и отгородиться от нас, как от назойливых мух. Всё-таки с отца он пример берет. — Вы оба… — он сделал паузу для драматизма. — Забываете, с кем говорите. Я — наследник Ланлин Цзинь. И если вы думаете, что ваши глупые прозвища хоть как-то меня заденут, то вы ещё большие дети, чем я предполагал. — А я — наследник Юньмэн Цзян, — парировала я, игриво подбоченившись. — И если бы должности раздавали за умение красоваться, ты бы уже давно стал императором. Но если бы их раздавали за красоту, ты бы точно был первым… Ну, после твоего хвоста, конечно. Вэй Усянь фыркнул, а у «павлина» дёрнулся глаз. Казалось, он вот-вот взорвётся, но вместо этого он лишь глубже вдохнул, словно пытаясь успокоить себя мыслью, что мы не стоим его гнева. Победа. Цзинь Цзысюань ещё пару секунд смотрел на нас с выражением человека, который явно пожалел, что подошёл. Но отступать было не в его правилах — гордость не позволяла. Он привык быть центром внимания, но сейчас он явно чувствовал себя загнанным в угол. — Павлином… — он произнёс это слово так, будто пробовал его на вкус и находил отвратительным. — Вы оба совершенно невыносимы. Я не понимаю, как выносить ваше общество. — Зато честны! — весело парировал Вэй Усянь, подпрыгивая с места. — И в отличие от тебя, мы не тратим полдня на то, чтобы выбрать, какой оттенок золота лучше сочетается с нашим высокомерием! — А раз уж ты здесь, присоединяйся! Мы как раз собирались за лотосами, — сказала я. — Разве ты не хочешь показать, что можешь быть не только красивым, но и полезным? — За… чем? — Цзинь Цзысюань медленно моргнул, будто ему предложили пойти копать картошку. Его брови поползли вверх, словно пытаясь сбежать с его лица от такой дикой идеи. — За лотосами, — я кивнула в сторону озера, где среди зелени уже виднелись первые розовые бутоны. — Их собирают на рассвете, но сейчас они ещё свежие. Разве в Ланлине нет такой традиции? Собирать цветы, болтать о пустяках… ну, сближаться? — У нас есть традиции куда более изысканные, — он поправил рукав с таким достоинством, будто это была королевская мантия. — Например, чайные церемонии с музыкой, а не… лазание по грязи. — То есть ты просто боишься запачкать одежду, — заключил Вэй Усянь с неподражаемой искренностью. — Или, может, боишься, что не сможешь сорвать цветок с первого раза? Глаза Цзинь Цзысюаня сверкнули. — Я не боюсь… — Тогда пошли! — не дав ему опомниться, я схватила его за рукав и потащила к воде. Он попытался вырваться, но уже знала — дать ему время подумать рано дать возможность найти тысячу причин отказаться. — Не переживай, если упадёшь в воду, Вэй Усянь тебя вытащит. Правда, после того, как отсмеётся. — Эй! — возмутился Вэй Усянь, но в его глазах читалось «конечно, так и будет». — Но только если он попросит вежливо! Цзинь Цзысюань колебался ещё мгновение, но потом неожиданно сдался — возможно, просто чтобы доказать, что он не трусит. У берега вода была тёплой и прозрачной, а лотосы покачивались на поверхности, будто дразня: «Попробуй, достань!» Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и последние лучи окрашивали лепестки в розовато-золотистый оттенок. — Вот, смотри, — Вэй Усянь ловко сорвал ближайший цветок и протянул Цзинь Цзысюаню. — Главное — не сломать стебель, иначе он быстро завянет. И не тяни слишком сильно, а то корни повредишь. — Это… не так сложно, — тот принял цветок с видом учёного, изучающего диковинный артефакт. Он даже повертел его в руках, будто ожидая, что цветок вдруг окажется заколдованным. — А теперь сам попробуй! — я подтолкнула его вперёд. — Только не упади, а то потом придётся объяснять своему отцу, почему его наследник вернулся в мокрой одежде. Первая попытка закончилась тем, что он чуть не упал, едва наклонившись. Он даже вскрикнул — коротко, по-аристократически сдержанно, но всё же. Вторая — тем, что он всё-таки ухватился за лотос, но с таким напряжением, будто вытаскивал меч из камня. — Получается! — Вэй Усянь зааплодировал с явной издевкой. — Ну почти! Если не считать, что ты чуть не утопил половину куста! — Замолчи! — Цзинь Цзысюань бросил в него взглядом, но в уголках его губ дрогнула улыбка. Казалось, он сам удивлён, что ему это… нравится. К третьему цветку он уже действовал увереннее, а к пятому даже позволил себе гордо заметить: — На самом деле, это довольно просто. — Для павлина — просто подвиг, — я не удержалась. Он фыркнул, но не стал спорить. Когда мы вернулись на берег с охапкой лотосов, Цзинь Цзысюань выглядел не таким уж чопорным. Его роскошные одежды слегка промокли, волосы растрепались от ветра, но он… смеялся. Пусть даже сквозь зубы и с неохотой. — Знаешь, а ты не полностью невыносим, — признал Вэй Усянь, бросая ему цветок в лицо. — Всего на девяносто процентов. — Это с моей стороны огромный комплимент, — парировал Цзинь Цзысюань, но без привычной едкости. Он даже не стал отряхивать упавший на него цветок — просто оставил его лежать у себя на коленях. Я переглянулась с Вэй Усянем. Возможно, этот надменный наследник Ланлин Цзинь ещё не так безнадёжен. В конце концов, если даже павлин может научиться собирать лотосы… значит, и дружба — не такая уж недостижимая вещь.