Глава 16

      Дорога к оружейным мастерским Юньмэна пахла раскалённым железом, угольной пылью и тем самым специфическим «мужским» духом, от которого у моей внутренней женщины начиналась мигрень, а у внешнего наследника ордена — чесались руки. Разрешение, подписанное отцом, жгло карман ханьфу не хуже, чем Цзыдянь жжёт задницу за провинности.       — Цзян Чэ-э-эн, ну подожди! — за спиной раздался топот и жизнерадостный вопль, который мог бы поднять мёртвого из могилы (впрочем, учитывая канон, Вэй Ин в этом деле действительно будет профессионалом).       — Усянь, иди лови фазанов, — не оборачиваясь ускорила я шаг. — Или мучай шицзе своими просьбами о лишней порции супа. У меня серьёзные дела.       — Ой, какие мы деловые! — Вэй Ин поравнялся со мной, закинув руки за голову и чуть ли не припрыгивая на ходу. — «Серьёзные дела»! Ты идёшь заказывать лук, который станет легендой, а я что, должен это пропустить? Да меня совесть загрызет! И вообще, мне без тебя скучно.       — Скучно ему… — я фыркнула, поправляя пояс. — Тебе всегда скучно, если рядом никто не пытается проломить стену лбом.       — Именно! А ты у нас в этом деле чемпион. И потом, кто, если не я, подскажет тебе, как сделать его… ну, покрасивее? Чтобы павлин из Ланлина, когда увидел его, сразу понял — его золотые веера это так, подделка.       Я остановилась и посмотрела на него. Вэй Усянь смотрел в ответ своими «честными», сияющими глазами, в которых так и читалось: «Я всё равно не отстану, даже если ты меня привяжешь к пристани».       «Господи, кто ему моторчик в зад засунул, что он такой энергичный?» — пронеслось в голове. Но вслух лишь буркнула:       — Идём. Но если ты ляпнешь кузнецу хоть слово, я лично проверю на тебе дальность полёта стрелы, — ляпает, надо признаться, он очень даже отлично, за что хочется его утопить.       Мастерская встретила нас оглушительным звоном. В носу сразу запершило от гари. В центре этого ада, у огромной наковальни, стоял мастер Чжу — мужчина, чей торс по объему напоминал вековую сосну, а лицо было таким суровым, будто его отлили из чугуна и забыли отшлифовать.       Я подошла и молча положила разрешение на стол. Мастер Чжу отложил молот, вытер руки о засаленный фартук и взял бумажку. Он читал долго, шевеля губами, пока Вэй Усянь за моей спиной пытался незаметно потрогать заготовку для меча, за что от меня же получил по рукам.       — Наследник, — бас мастера Чжу заставил Усяня подпрыгнуть. — Лук? Зачем? У вас же будет меч. Лук — это оружие для тех, кто боится подойти ближе.       Я выпрямилась. Сейчас важно было не сорваться на современный мат.       — Мастер Чжу, лук — это оружие того, кто контролирует поле боя. Меч — это доблесть, но стрела — это приговор, который не требует дискуссий. Мне нужен духовный инструмент, способный выдержать мою ци, когда я захочу поразить цель, которую мой меч не достанет.       Вэй Усянь за моей спиной одобрительно зашептал:       — Ух, как загнул! «Приговор без дискуссий»! Запишу, пригодится.       — Ци, говоришь… Ладно, — Мастер Чжу прищурился. — Какое дерево? У нас есть столетний ясень, пропитанный соками духовных источников, есть тис из предгорий…       Я выдержала паузу, стараясь придать лицу выражение той самой благородной решимости, от которой у матушки обычно дергался глаз, а у отца — опускались руки. В голове судорожно прокручивались все статьи и трактаты, которые вычитала.       — Никакого ясеня, мастер Чжу, — отрезала я, сложив руки на груди. — И тис оставьте для тех, кто хочет классику из учебников. Мне нужен композитный лук. Основа — сердцевина черного клена, усиленная роговыми пластинами водяного буйвола и жилами горного козла.       Мастер Чжу медленно поднял брови. Даже звон молотов в глубине кузницы, кажется, стал тише.       — Композит? — прогудел он, почесывая бороду. — Сложно и капризно, надо признать. В нашем климате, где влажность такая, что даже у камней одышка, жилы и клей могут поплыть. Наследник, вы уверены?       — Уверен, — я кивнула, проклиная про себя юньмэнские туманы, но объективно это был наилучший вариант. — Стыки нужно пропитать смолой деревьев Мэйшань — кузен прислал мне пару рецептов, их составы не боятся воды. Но главное внутри плеч должна быть тонкая нить из темного серебра, чтобы ци не просто проходила сквозь дерево, а аккумулировалась, как в накопителе, прежде чем сорваться с тетивы.       — Темное серебро… — Чжу посмотрел на меня с легким уважением, смешанным с опасением. — Это будет стоить дороже, чем три приличных меча. И отдача при выстреле будет такой, что неподготовленному заклинателю плечо вывернет.       — А я, по-вашему, похож на «неподготовленного»? — я вскинула бровь, стараясь не думать о том, что мои плечи сейчас больше похожи на плечи недокормленного воробья, чем на суставы атлета. Но золотое ядро-то работает!       Услышала бы такое Мадам Юй, получили бы все трое здесь стоявших за мою «неподготовленность».       — Ого! — Вэй Усянь, который до этого момента сдерживался из последних сил, наконец вклинился между нами. — Мастер Чжу, вы его не слушайте насчет «вывернет»! Он у нас упрямый, как сто ослов. Если надо будет, он это плечо себе на клей приклеит, но стрелять не бросит. Но скажите… а можно сделать так, чтобы, когда стрела вылетает, она издавала такой… свистящий звук? Как будто привидение плачет? Или чтобы искры летели?       Я наступила ему на ногу, чтобы он заткнулся, но Усянь решил возмутиться.             — Ай! Цзян Чэн, ну я же о стиле забочусь! Представь: ты стреляешь, а там — вжух! — и фиолетовые искры! Красиво же!       — Красиво будет, когда я тебя этой тетивой свяжу и в озеро скину. Мне этих искорок от Цзыдяня хватает, — прошипела я. — Мастер, не слушайте его, никаких искр. Лук должен быть матовым, черным, без лишних украшений. И имя ему будет «Дуаньчан».       — Разрыв внутренностей? — удивился названию Вэй Усянь, явно не ожидая от меня на этом этапе кровожадности.       — Скорее уж «смертельная тоска», — вздохнула я, перебирая различные варианты. — Потому что во взрослом возрасте она у меня и начнется.       — Хорошо, — наконец выдохнул кузнец. — Будет сделано в лучшем виде, но наследник, если будете подавать слишком мало ци, то он может треснуть, я должен вас об этом предупредить.       — Идет, — я коротко поклонилась, убирая из своей головы вариант, что если что, то огреть кого-то этим луком.       Когда мы вышли из мастерской, жар кузницы сменился влажным теплом речного ветра. Вэй Усянь шел рядом, подозрительно притихший, что само по себе было признаком надвигающегося шторма или гениального озарения.       — Цзян Чэн, — позвал он, когда мы отошли на приличное расстояние.       — Что еще? Если ты про «искорки», то я предупреждал, что тот лучше не открывать. Я тебе что, на девчонку похож? — возмущенным голосом стала бурчать на него.       — Нет, — резко замотал головой он. — Не похож. Вообще не похож. Я просто подумал. Ты так говорил про этот «приговор без дискуссий»… Знаешь, а ведь это круто. Все эти старейшины, Гуси-Лани со своими правилами, павлины с их веерами… Они все так много болтают. А ты просто — раз! — и стрела в яблочко.       Я хмыкнула, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Моя внутренняя женщина довольно потянулась: «Смотри-ка, оценил! Значит, не зря я этот пафос репетировала».       — Рад, что ты оценил, — отозвалась я, стараясь сохранить суровый тон. — Может, и тебе стоит заказать что-то, кроме меча? А то бегаешь, как дурак, с ветками.       — Мне? — Вэй Ин задорно рассмеялся и вдруг, сделав сальто назад прямо на узком парапете, приземлился в идеальном равновесии. — Нет, шиди, мое оружие — это я сам. А также меч, который я получу в пятнадцать. И я буду тем, кто будет подавать тебе стрелы, когда у тебя закончатся! Или буду кричать «О боже, какой меткий выстрел!», чтобы все девчонки в округе на тебя смотрели.       — Избавь меня от этой чести, — я закатила глаза, прекрасно понимая, что даже лук могут отдать только через три года, даже если сделают раньше. — Девчонки и так на меня смотреть будут. Я, в отличие от некоторых, не хожу с золой на носу после каждого обеда.       — Эй! Это была специя! — возмутился он, пытаясь вытереть нос, на котором действительно красовалось пятнышко. — Слушай, раз уж мы такие крутые и с разрешением на лук… Может, всё-таки напишем Цзысюаню про «черный клен»? Представляешь, как он лопнет от зависти? У него-то наверняка всё из золота, а золото — металл мягкий, для серьезной стрельбы не годится.       Мы шли по пирсу, и я чувствовала, как тяжесть последних месяцев ожидания окончательно спадает. Впереди была тяжёлая работа, с мозолями от тетивы и болью в мышцах.       — Напишем, — согласилась я. — Но сначала заглянем на кухню. Если я сейчас не съем порцию супа Яньли, я начну кусаться прямо как матушкин Цзыдянь.       — О! Суп! — Вэй Усянь подпрыгнул, будто у него снова включился тот самый моторчик. — Кто последний до столовой — тот павлин!       — Стой, зараза! — я рванула за ним, забыв про статус наследника и тяжелую поступь главы ордена.       — Я всё равно приду первым! — донесся спереди вопль Усяня.       — Мечтай! — выдохнула я, ускоряясь.