Глава 1: У подножья Кантерлота

      Изучая историю Кристальной Империи можно заметить, что на протяжении тысячелетий здесь не было и малейшего намека на влияние на страну извне. По этому поводу все почести стоит отдать, уже упомянутому, суровому климату Северных Просторов, с одной стороны являвшимся главным испытанием для местных народов, но с другой стороны, играющим роль недремлющего стражника защищающего своих подопечных от чужеземцев.       Эквестрийские единороги в основном селились в местности, где зимы не было вовсе, либо, где она проходила мягко. Поэтому, поначалу, страны Северного Простора не интересовали их как место жительства, а когда эти страны стали рассматривать как новые возможности для влияния, единороги были еще слишком изнежены привычной им теплотой и не могли пережить даже один день пути по вечно снежной пустыне.       Но едва эквестрийцы достаточно окрепли, сформулировали согревающие заклинания и смогли «просочиться» сквозь вьюги и сугробы, можно заметить как Империя, с почти слышимым свистом, полетела вниз с горы превосходства.       Современные учебники по истории убеждают молодых кристальных пони в том, что виной упадку стало пришествие короля Сомбры к власти и тот факт, что тиран, якобы, не был заинтересован в том, чтобы дать отпор силам Эквестрии, слепо занимаясь эксплуатацией несчастных кристальников в своих тиранических интересах. А вот современники, своими глазами заставшие начало упадка, проклинали тот день, когда на престол взошли бывшие эквестрийцы — семья Аморе. Тогдашние жители Кристальной Империи были уверены — Аморе с любовью смотрят в сторону своей родины и смиренно ждут прихода власти Эквестрии.       И чья точка зрения верна? На деле ни Сомбра, ни Аморе не являлись катализатором регресса. Если беспристрастно анализировать действия становится ясно, что и Сомбра и Аморе являлись последними лучами надежды для Кристальной Империи. При Аморе активно росла военная сила и оборона. При Сомбре, помимо военной силы и обороны, развивалась промышленность. Ведь какой бы то ни был правитель, он явно будет желать править Империей, а не воспоминаниями о ней. Конечно тяжело справедливо судить об истории почти полностью утерянной, однако осталось множество изобретений и архитектурных памятников, доказывающие, что пусть не всегда удачно, но королевская чета и узурпатор делали все, что было в их силах, и что соприкасалось с их интересами, для процветания страны, которая не смотря на их старания все сильнее проваливалась под землю.       В этом и заключается подлость судьбы- сколько бы ты усилий не прилагал, внешние факторы окажут сильнейший эффект на финальный результат. И для истории Кристальной Империи ключевую роль сыграла Эквестрия, а если точнее треклятый Кантерлот.       Кантерлот — для эквестрийских единорогов символ их бесспорного превосходства перед другими народами мира. А для других народов — страшное напоминание о том, что следующими в очереди на нападение могут оказаться они. Напоминание о том насколько единороги жестоки в своей неиссякаемой жажде крови и завоеваний новых территорий.       Все началось с единорога по имени Шарп Сайт, самого известного завоевателя, основателя пяти великих Эквестрийских городов, которые тем не менее не обязательно перечислять ведь до наших дней «дошел» только Кантерлот.       Шарп Сайт был жеребцом наглым и малообразованным, о чем нам говорит тот факт, что к концу жизни, а это к тридцати семи годам, Шарп все еще не умел ни читать ни писать. Это на самом деле ему и не было нужно пока он умел владеть мечом и командовать своей огромной армией. Считавший, что единороги единственные на планете существа имеющие право на существование, а прочие народы — варвары, как он их называл, должны быть либо стерты с лица земли, либо ввергнуты в рабство, он сам же, как это часто бывает, и был тем самым уродом и самым настоящим варваром, которого не известно как выдерживала земля.       Глуповатый и с удовольствием внемлющий любой лести Шарп Сайт слишком близко к сердцу принял слова своего советника о том, как величаво смотрелся бы город расположенный на горе, находящийся к Солнцу и Луне так же близко как к ним находится эго Шарпа.       И вот в одно утро спустя годы странствий и бессмысленных завоевательских битв единорог нашел подобное место. Гора Хумерум Солус устремляющаяся настолько высоко, что терялась в облаках.       Что до немногочисленного народа, населявшего тогда эту гору и являвшимся единственным препятствием на пути Шарпа? Их судьба была предрешена и уже к концу дня от них ни осталось и следа. Теперь не известно, ни как они выглядели, ни к какой расе принадлежали, ни существовали ли они вообще. Но согласно городской легенде: в определенное время определенного дня на камнях горы можно увидеть ошметки шерсти и кляксы крови — призрачное обвинение от самой Земли. Вдобавок, и тогда и по сей день редкие сердобольные барды и поэты слагали песни и стихи о несчастном народе населявшем некогда Кантерлот. Который сам Кантерлот, увы, не застал. В этих стихах их зовут воздухом и сердцем столицы, наблюдающими своими фантомными глазами со скал за своими жестокими палачами.       «И здесь мы поставим свой флаг» — гравировка с этой фразой великого завоевателя Шарпа Сайта красовалась на центральной площади Кантерлота.       И город действительно получился исключительным, единственным в своем в роде, несравнимым ни с одним другим.       Кантерлот ослеплял своим богатством и грандиозностью. Доблестные рыцари, под чьими копытами, казалось, в один день Кантерлот все же рухнет. Их богато одетые жены и избалованные дети, никогда не нуждающиеся в чем либо. Здесь не было места ни рабам, ни обычному сброду. Даже рабочие и уборщики настолько мозолили единорогам глаза, что местные ученые приложили не мало усилий для того чтобы найти заклинания, которые сами смогут избавлять город от мусора и грязи и самостоятельно строить и ремонтировать здания.       Отполированный до блеска, вычищенный от любых недостойных Кантерлот пополнялся богатствами чужих земель.       И чем богаче становился Кантерлот, тем более нищим становился Колдриверс находящийся у подножья горы.       Перевалочная база, образовавшаяся в результате надежд сотен и тысяч пони и других существ на то, что они смогут попытать удачу в Кантерлоте. И не смотря на то, что лишь единицы за все годы существования Колдриверса смогли урвать себе место в столице население подножья росло в геометрической прогрессии. Грифоны, кирины, разномастные драконы, пегасы, земнопони и прочие. Если бы путешественник из других стран, ранее не зная ничего об Кантерлоте, минуя другие города попал бы сразу в Колдриверс, то наверняка удивился бы тому насколько мало единорогов на великой единорожьей родине.       Нищие, голодные, местные жители не чурались бы воровста, но воровать было нечего. Редкие моменты когда по улицам проезжали богатые единороги становились громким торжеством разбоя. Последним для несчастных путников.       Сырое, болезненное поселение скрытое своим верхним соседом от света солнца, мало чем было похоже на настоящий город, больше напоминая огромную свалку.       Именно здесь родилась малышка Рэдиэнт Хоуп, которая сыграет не последнюю роль в истории великой Кристальной Империи.

***

      Родители ее были пони образованные и как любили говорить в Эквестрии полезные.       Ее отец единорог Рэйсинг Хоуп так никогда и не обмолвился о том, из какого он был города и из какой семьи происходил. Это могло указывать лишь на то, что скорее всего родословная его не была поводом для гордости. В любом случае, единорог зарабатывал на жизнь продавая простецкую мебель собственного производства, совсем не пользовавшуюся спросом в Кантерлоте, как Рэйсинг это планировал, поэтому надежда вся была только на продажи жителям Колдриверса, которые редко, но, все-таки, что-то да покупали.       Его жена по имени Диамантэ была одной из немногих кристальных пони решившихся покинуть свою великую родину в пользу ненавистной Эквестрии. Известно было, что на родине своей Диаманте была учителем медицины. У пони были все шансы на карьеру в Кантерлоте, но там все, помимо того, что насмехались над никчемностью бытия земного пони, пугались ее сияющей шерсти и глаз. Ранее им подобное не встречалось. Так, кристальная пони была вынуждена обосноваться в Колдриверсе и работать врачом здесь.       Встретились эти двое, сперва, на пути к вратам Кантерлота. Во второй раз, после недолгой разлуки и безрезультатных попыток остаться в столице, будущие супруги встретились, здесь, в Колдриверсе.       И Рэйсинг и Диамантэ, оба, были пони большого сердца и доброй души, не раз, за свою жизнь, поражавшиеся чужой озлобленности и бессердечности, в скором времени поняли, что не имеют права терять друг друга в этом жестоком мире и вскоре поженились.       Свадьбой это конечно назвать трудно. Двое пони без семьи и друзей на чужбине. Какой праздник они могли организовать? Но для них двоих этот день, все-таки, стал самым счастливым. Одним из самых счастливых. Сразу после после рождения их дочери.       Малышку Хоуп любили безумно. И хоть и семья порой кое как сводила с концы с концами, все же родители старались всячески баловать своего долгожданного жеребенка.       Несмотря на нищету и разбой происходящий без конца в Колдриверсе родителям удалось вырастить Хоуп здоровой и умной девочкой.       Родители беспокоились о том, что дочь их растет, как принято выражаться, не от мира сего. Не способная заводить друзей, Хоуп решала эту проблему путем придумывания собственных воображаемых приятелей. Радовало супружников, хотя бы то, что маленькая кобылка очень рано стала интересоваться работой матери, всячески старалась помогать ей в медицинском деле и любую информацию в этой сфере схватывала на лету.       Не смотря на все трудности присутствующие в ее детстве, став взрослой кобылкой Хоуп часто вспоминала родной город и своих мать и отца. Быть может от того, что на момент их смерти Хоуп была уже достаточно взрослым ребенком, либо от того, что она ни дня не проводила не вспоминая о них хотя бы на мгновение ,Хоуп досконально помнила и их лица и их голоса и даже помнила их запах.       Но из всех воспоминаний о детстве в память единорожки впечатался момент, когда мать со слезами на глазах, сидя за обеденным столом, рассказывала отцу о каком то жутком происшествии, произошедшем в ее родной Кристальной империи, которое и заставило ее срочно бежать оттуда. О жестоком предательстве со стороны, как тогда выразилась кобылка «безродных сволочей». Над кем именно было учинино предательство сказано не было, да и мать больше ни разу не заговорила о случившимся по причине того что слезы льющееся без остановки сжимали ей горло, не позволяя говорить.       О ком говорила мать, Хоуп не понимала и что именно произошло тоже.       Повзрослев единорожка бывало вспоминала слова матери и пыталась узнать, что же такое спугнуло ее матушку. Но в книгах истории Кристальной Империи никогда не упоминалось ничего настолько страшного, что могло бы заставить кого то сбежать.       Всегда это были либо периоды затяжных холодов, уничтоживших урожай и приведшие к голоду. Тогда Хашдэлому удавалось выстоять только благодаря гуманитарной помощи из Якистана. И все-таки, без каких либо потерь, столица продолжала свое существование.       Либо нападение диких животных на поселения которые, однако, всегда подавлялись бравыми воинами короны. Но ни что из этого не казалось Хоуп той самой причиной побега матери       — Если они смогли так поступить с ними, то кто знает, что они не поступят так же с нами- тихо говорила напуганная мать, в тот вечер.       Эта фраза, услышанная Хоуп краем уха, не на шутку напугала ее. Фантазия маленького жеребенка, почему то, в ярких красках представила Кристальную Империю в виде огромного зубастого монстра, из пасти которого вываливаются кости съеденных кристальных пони и прочих. И от этих страшных клыков чудом спаслась ее любимая мать.       Пережившие в прошлом множество несчастий Диамант и Рэйсинг думали, что теперь ничто не может потревожить их. Им оставалось лишь накопить на переезд из, с каждым днем становившимся все более опасным, Колдриверса. Но они не успели.       Вечно сырой город был полон болезней и, как назло, первыми жертвами новой эпидемии стали местные врачи, которым не было все равно на здоровье своих нерадивых пациентов. Здесь это были воры, мародеры, побирушки и наемные убийцы. И их спасали, свято веря в ценность любой жизни. Но вот самих врачей, которые не смогли найти способ не заразится, на тот момент неизвестной, хворью, неблагодарные бродяги спасать не спешили. Одной из этих врачей была Диамантэ.       Мать зачахла очень быстро. Уже к концу недели болезнь так глубоко засела в легких, что несчастная с трудом могла передвигаться. Кобылка решила пережить хворобу в местной харчевне. Вдалеке от своей дочери и мужа, чтобы не заразить их. Рэйсинг по началу все рвался навестить жену, но та даже не открывала ему дверь, уговаривая пожалеть если не себя, то хотя бы дочь. Обманув мужа, что ей самой становиться лучше, нужно лишь переждать когда недуг полностью покинет ее тело, Диамантэ отвадила Рэйсинга навещать ее. Но как ясно, болезнь никуда не намеревалась уходить. Диамантэ скончалась в грязной комнате, спустя два дня с последнего визита жеребца. Ее нашли иссохшую и захлебнувшуюся собственной кровью, сжимающую безжизненным копытом свое же горло.       Рэйсинг не мог поверить в горе, которое обрушилось на его семью так внезапно. И не мог выдержать мысли о том, что ему придется рассказать об этом дочери.       -Мама улетела на облака- только эта вымученная фраза пришла ему на ум.       В Колдриверсе смерть хозяйничала словно это ее дом родной. Поэтому Хоуп разумеется не раз слышала подобные слова от своих сограждан. Она поняла что мать скончалась. Поняла, но не могла в это поверить.       Беда не приходит одна. Теперь, в одиночку, Рэйсинг не мог обеспечить дочь копейками, вырученными торговлей никому не нужной мебелью. В попытках прокормить Хоуп Рэйсинг был вынужден прибегнуть к тому, что раньше презирал всей душой. К воровству.       Он конечно пытался скрыть этот факт от дочери, но Хоуп была достаточна смышленая для своего возраста и догадалась о новом заработке отца когда в их доме стали появляться уже попользованные предметы и когда на лице и теле отца появились царапины, порезы и синяки. Но что маленький жеребенок может сказать взрослому родителю.       -Слушай, дочка, я уйду не надолго. И как только вернусь мы с тобой наконец-то уедем. Далеко отсюда. У нас будет маленький домик с небольшим огородом мы сможем сами прокормиться — сказал кобылке Рэйсинг.       За день до этого его новые знакомые предложили ему рисковую авантюру из которой они непременно должны были выйти с крупной суммой золотых. Отчаявшийся Рэйсинг Хоуп готов был пойти на все, лишь бы покинуть проклятый город и спасти свою дочь от голодной смерти увезя ее далеко далеко.       -Пап, мы же можем уйти сегодня. Будем есть ягоды и драконьи камни по дороге. Будем ночевать под деревьями и в норах.       -Хоуп, если бы все было так просто.- горько, но с улыбкой сказал Рэйсинг взлохмачивая гриву дочери копытом.- Если бы.       Хоуп не знала когда отец собирался вернуться. Его не было дома уже неделю. Рэдиэнт просила у соседствующей семьи грифонов, чтобы они пролетели над Колдриверсом и нашли ее отца, но грифониха лишь пригласила Хоуп на чай и накормила изголодавшуюся малышку. Грифонихе либо подсказывало женское чутье, либо ей было известно о делах Рэйсинга, но она понимала что пролетев над город она не найдет потерявшегося жеребца. По крайней мере живым.       -Ешь, дорогая- говорила грифон, щипая своей птичьей лапой сына, который видимо не был в восторге от того, что мать делиться едой, и без того не хватающей.- Не переживай об отце. Это переживания не для детской головы.       Покормив жеребенка соседка отправила Хоуп домой и наказала запереть двери и открыть ее только если какие бы то ни были гости придут вместе с полупернатой.       Долго ждать не пришлось. Открыв им двери, перед этим удостоверившись в том, что неизвестные пришли в компании грифонихи, Хоуп увидела старую единорожку. Старую настолько, что морщины почти закрывали ее глаза. Зато у старушки была длинный вечно ухмыляющийся рот и большой пятнистый лоб.       -Здравствуй девушенька. Тебя зовут Хоуп Рэдиэнт, верно милуся? — хрипела кобылка странно коверкая, казалось бы, ласкательные слова. От этого они звучали противнее оскорблений.       -Да, мадам.- ответила Хоуп. Пусть она была еще ребенком и не понимала многих вещей, что то на внутреннем уровне подсказывало ей, что старуха пришла к ней не с добрыми вестями.       -Душоночка, мне больно это говорить, разумеется, очень больно, солнышечко мое.- ехидная гримаса говорила об обраттном.- Но твой отец, моя радусенька, скоропостижился. Так рано он это сделал но и такое бывает, моя красотунеченька. Мы его нашли, родная. От него только копытца да рог остались.- явно неуместный смех, каким то образом, смог смягчить углы и Хоуп не восприняла сказанное всерьез. Даже попыталась посмеяться по-детски вместе со старушкой.       -Что сделал? — Хоуп не могла понять словесных ухищрений старухи.       -Твоего папы больше нет, Хоуп- вмешалась соседка, приведшая работницу опеки и явно разгневанная из-за манеры общения последней.       Грифониха, как никто другой, понимала горе несчастного жеребенка. Потерявшая своего мужа от копыт Кантерлотских стражников она на своей шкуре испытала подобную боль. Но горе Хоуп заставляло гибридное тело покрыться мурашками. Потерять оба родителя. В более-менее осознанном возрасте, но все еще будучи ребенком. Этого не пожелаешь даже врагу.        Договаривая до конца_ соседка даже думала о том, чтобы приютить единорожку, но боялась, что поступок этот станет роковым для ее семьи, поскольку, ее собственная семья итак еле сводили концы с концами.       - Мне так жаль, Хоуп.- добавила грифон.       Так, в возрасте семи лет, Хоуп узнала, что осталась круглой сиротой.