Часть 1

«Невозможно быть свободным от того, от чего убегаешь»

— Фридрих Ницце

В ушах ужасно гудело, и всё тело билось в агонии после очередной пытки. Руки не слушались, а голова вовсе потяжелела, словно на неё взвалили гору кирпичей. Теперь она была готова умереть. Просить о смерти долго и отчаянно, как бы унизительно это ни звучало, но она была готова на всё, лишь бы это уже кончилось. Краем сознания она уловила обрывки диалога меж двумя мужчинами, лица которых мешала рассмотреть тёмная пелена, застлавшая глаза. Она видела два высоких силуэта в белых халатах, но картина плыла, никак не собираясь соединяться воедино. Один из мужчин точно был в очках, он нависал над ней, бегло записывая что-то в свой блокнот, режа ее уши еле уловимым, но таким скрипучим звуком грифеля. — Доктор… вы уверены…? — отозвался второй голос. — …мы потратили… и времени… она умрет… Умрёт! Наконец-то она умрёт! Прежде чем она успела толком обдумать информацию, мозг отключился, и она рухнула в бездну темноты. Нью-Йорк, Манхэттен Мне всегда казалось, что смерть преследует меня, что не суждено мне прожить долгую и счастливую жизнь. Эта мысль возникла у меня ещё в начале моего пути — когда в ребячестве я увидела, как родители разбились вдребезги в автокатастрофе, и только по воле случая я осталась жива. Мне было, честно говоря, не помню, от силы года три-четыре, а после пришлось остаться под опекой двоюродного дяди. А когда и он скончался, я поняла — что-то со мной не так. Почему все вокруг меня умирали? Должна ли я была последовать за ними? Приют не встретил меня с распростёртыми объятиями. Полуголодные мы жили в четырёх выцветших стенах, коротая дни за просмотром цветных мультфильмов. Так что когда незаурядная и подозрительная компания перевела к себе пару сироток под предлогом «мы желаем развивать в детях Америки лучшее», я даже была рада. — Оливия, может, уже перестанешь витать в облаках и дашь ей сдачи? Я глупо уставилась на женщину передо мной, которая неловко протягивала мне сто долларов в ожидании размены. Ну и угораздило же меня! — Извините, мисс. — я быстро жму по кнопкам панельки и выдаю деньги с чеком, — Удачного вам дня! Как только женщина ушла и за ней захлопнулась дверь, я скатилась вниз по стойке и прикрыла голову. Надо мной раздался издевательский смешок. — Что ж ты в облаках витаешь? — протянул Дарвин, коллега по работе. Мы работаем вместе уже три месяца. Он парень неплохой по своей натуре, просто очень вредный. — Ты же знаешь меня, мне кажется… — Что ты скоро умрёшь! Боже, Оливия, отвлекись ты немного. Посмотри фильмец, парня найди, в конце концов, у тебя скоро крыша поедет. — Спасибо за совет, — я недовольно буркнула в ответ. Я уже несколько лет нахожусь в «бегах», и, честно говоря, три месяца — большая роскошь для меня. Я сменила дюжину съёмных однушек и подработок. И ни разу я не задерживалась в любом другом городе больше месяца. Это было опасно. Стабильность — большой риск, но здесь и сейчас мне так комфортно, что я постоянно откидываю мысли о переезде куда подальше. Тем более я устроилась в прачечной, где меня окружало спокойствие вкупе с неназойливым гудением стиральных машин. И я, честно говоря, была довольна своим положением. — Я пойду курить, будешь? — кидает через плечо Дарвин. — Нет, спасибо, я намерена дожить до глубокой старости. — Ну-ну, — хмыкнул Дарвин на очередное моё подкалывание и ушёл через задний вход. С ним было до жути легко общаться, я бы хотела назвать его своим другом, но не стану. Вдруг всё-таки придётся переехать. Тревожное предчувствие смерти и так шатало мои и без того хрупкие нервы. Губить себя сигаретами только не хватало для пущего эффекта. Шея затекла, и я поспешила проверить стиральные машинки. Все заказы выстираны и высушены. Дело осталось за чехлами и одноразовыми пакетами, доделаю завтра. — Трудоголик, проваливай отсюда, — послышался приглушённый голос Дарвина. Странно, он быстро вернулся, — Завтра успеешь надышаться моющими средствами. Действительно, пора домой. Выйдя из прачечной, я потопала в сторону метро, на ходу надев проводные наушники. На улице было темно, ночь властвовала над городом, но пыль от многочисленных строительств крепко засела в небе, перекрывая мерцания звезд. То бишь современная реальность — ни картинных, звезд ни покоя. Как только я села в метро, в ушах заиграл любимый трек, на секунду заставивший меня приподнять уголки губ. Я затравленно оглядываю пассажиров вокруг и хмыкаю своим же мыслям — это уже входит в привычку. По правде говоря, звуки саксофона в ушах одновременно расслабляли и вводили меня в нервозность, но моя слабость к песням 80-х не собиралась уступать. Ничего, это к лучшему, нужно всегда быть начеку. Мало ли. Who can it be now? И как назло, замечаю на себе пристальный взгляд мужчины с татуировками на левой руке. Я автоматически поежилась, но так и не разглядев в нём ничего подозрительного, не придаю ему особого значения. Who can it be now? Затылком ощущаю, как кто-то опять сверлит меня взглядом, и решаюсь бегло посмотреть в его сторону, как мужчина в красной кепке резко отворачивается от меня. Странно. К сожалению, место возле меня было свободно, и этот скользкий тип вдруг решил присесть. Чёрт, мне это уже не нравится. Косые взгляды, резкие движения — не к добру это, моё чутьё меня никогда не подводило. Who can it be now? Нужно встать, крепко схватить рюкзак и просто встать, — оглушает меня внутренний голос, — как вдруг мое дыхание срывается. Я вздрогнула, ощутив стальное дуло, приставленное мне к боку. Они нашли меня. Блять. — Выходи, — шепчет мне мужчина в кепке, и я повинуюсь, высаживаясь на незнакомой остановке. А музыка в ушах продолжает играть, подначивая во мне панику. Боковым зрением замечаю, как мужчина с татуировками выходит вместе с нами, и мысленно чертыхаюсь. Чёрт, похоже, за мной вели слежку. Все эти годы я считала, что смогла обхитрить и отсрочить свою поимку, что смогла избавиться от тёмного прошлого, которое по сей день мучает меня кошмарами. Стоило только задуматься о том, что они со мной теперь сделают, как позвоночник дёрнулся. Нет, я так просто не сдамся. Я не сдамся, не доставив им проблем. Я бью коленом мужчину в кепке в живот и бегу, что есть силы. Это всё безнадёжно, но всё же попробовать стоило. Вот он уже железной хваткой вцепился в мою руку, одарил пощёчиной за удар и наставил оружие мне прямо в живот. Я даже не успеваю вскрикнуть, слишком быстро, слишком неожиданно. Ну всё, вот и чудесной сказочки конец, так я и умру, истекая кровью от злосчастной дыры в животе. — Ты думаешь, ты такая умная? — шепчет мне омерзительным оскалом мужчина, раздражая мою кожу щетиной. — Скрылась от нас и вот так просто живёшь обычной жизнью? Подопытные никогда не отделаются от нас. Зачем такие речи, а? Все равно он меня сейчас грохнет, а вокруг даже народу нет. Никто не может помочь, никто даже не услышит мой последний вздох. Слышу выстрел и моментально замираю от страха. Сердце заколотилось, как бешеное, тараня по бедным ребрам. Я пытаюсь ощупать живот, неизбежно ожидая ощутить вязкую жидкость, но вместо этого мой преследователь шлепается об асфальт. Что за… Вокруг действительно не было ни души, судя по тому, что звук выстрела не вызвал истеричных криков и суматохи толпы. Медленно оборачиваюсь и, к своему изумлению, вижу… моего спасителя? Мужчина с татуировками стоит в паре метров от меня с пистолетом в руке и, нахмурившись, продолжает сверлить меня задумчивым взглядом. Кто он, черт возьми, такой и разве не заодно с этим… мертвым типом? Но что-то подсказало мне, что раз мужчина носит с собой ствол, он тоже далеко не из ряда простых и адекватных. Who can it be now? Я автоматически попятилась назад, не сводя глаз с потенциальной угрозы. — Кто ты? — вдруг спрашивает он, и я моментально срываюсь на бег, испугавшись нисколько его задумчивого вида, сколько озвученного вопроса. Беги! Беги! Беги! Ноги почти переступили первые ступени лестницы, когда я с досадой чувствую очередную стальную хватку, но уже на локте. Я резко оборачиваюсь и, прежде чем он успел что-либо обдумать, ударяю его кулаком в челюсть, из-за чего голова его откидывается, а хватка слабеет. Не медля ни секунды, я бегу прочь из метро, не обращая внимания на сердце, яростно отчеканивающее свирепые удары. Успею подумать о страхе, охватившем моё тело потом, а сейчас надо рвать задницу, но бежать. И я бежала. Бежала без устали и чуть не угодила под машину, если бы вовремя не вынула наушники, музыка из которых только усугубляла мое состояние. Чёрт, я высадилась слишком далеко от моего района. Ну ничего, в кармане есть пара баксов, поймаю такси. Уже в тесной однушке я дрожащими руками стянула с себя мокрую от пота кофту и скатилась на пол. Сил больше не было, только колотящий душу страх. Три месяца, три чёртовых месяца я позволила себе расслабиться и обрести друга, как всё пошло под откос. Неужели мне всю жизнь придётся провести в отшельничестве, спасаясь бегством, как дворовая собака при малейшей опасности. Сколько мне ещё осталось таиться в дерьмовых районах, боясь и ожидая, что меня вот-вот раскроют и поймают. По привычке я взглянула на свои руки и устало вздохнула. Начиная от плеч, вся конечность была изуродована шрамами после многочисленных и усердных, но таких безрезультатных опытов над моим телом. Мне приходилось жить с этим изуродованным телом, просыпаться и каждый день в зеркале разглядывать безобразные узоры на коже. Честно говоря, я понятия не имела, зачем я могла понадобиться ГИДРЕ, ведь все их многолетние усилия и старания оказались впустую. По воле фортуны, я оказалась одной из сироток, которым ввели сыворотку супер-солдата, но, к сожалению ученых, и к моей удаче, я не обзавелась ничем полезным, кроме улучшенного регенерационного процесса. По моему телу пробежались мурашки, вспоминать об этой нацисткой организации я хотела в последнюю очередь. Перевожу глаза в сторону, где цепляюсь взглядом за стопку книг. Александр Дюма, Джордж Оруэлл, Шарлотта Бронте. Всё моё тело пробила мелкая дрожь, а спину покрыло холодным потом. Я резко вынимаю телефон из кармана и начинаю строчить хозяйке дома, что завтра же переезжаю. За квартиру я оплатила ей наперёд, но ничего страшного — жизнь дороже. Оставаться в доме, в котором кто-то уже был, — не самый безопасный вариант, но куда я денусь на ночь глядя? Я заставляю себя успокоиться, обнимая себя за плечи. Надо бы ценные вещи собрать, чтобы завтра не задержаться. Запихивая дрожащими руками кошелёк в рюкзак, я мысленно усмехаюсь своей же рассеянности. Как же я сразу не заметила? Я всегда ставлю книги в алфавитном порядке по фамилии писателя, а не по имени. Кого же настолько опытного и незаметного могла отправить ГИДРА за моей бездарной головушкой? Ну раз таинственный шпион оставил меня в покое, не дождавшись, значит, я нужна им живой. Боже, я просто хочу исчезнуть, просто не хочу снова попасть в лапы к белым халатам, которые начнут все пытки по новой. Неужели им действительно нечем себя занять, кроме как гоняться за жалкими подопытными? Настолько упёртые, что любят доделывать всё до конца? Хах. Я нервно усмехаюсь. С такими радужными мыслями и до курения недалеко. Кое-как добираюсь до тесной ванной и чищу зубы. Вглядываюсь в зеркало и ужасаюсь своей «красоте». На меня усталым, даже вымученным взглядом таращится сероглазая брюнетка с загорелым лицом, чьи губы были потрескавшимися, и весь этот вид вызывал если не отвращение, то жалость уж точно. Совсем я запустила уход за собой, надо хотя бы обзавестись бальзамом. С такими радужными мыслями вдруг понимаю, что уже почти засыпаю, стоя на родных двух, когда лоб чуть не коснулся зеркала над раковиной. Разлепив веки, я практически ползу до кровати, случайно задев тумбу и благополучно опрокидывая стопку на пол. Ну и хрен с ними. Завтра соберу. Будь я не такой сонной, то поняла бы, что больше никогда не прикоснусь к этим книгам, просто потому что уеду и мне будет не до того. Ведь таскать трехкилограммовые томы, корчась от тяжести, да еще и спасая свою шкуру — идея так себе. Но я благополучно забила на эту мысль, погрузившись в царство Морфея. Следующий день не заставил себя ждать. Я проснулась, стоило первым лучам солнца показаться на безоблачном небе. Здоровый сон решил оставить меня, и целую ночь я мучилась кошмарами о ГИДРЕ. Да я и не против, вот бы только понять последовательность и их суть. Всё так туманно и расплывчато после… А после чего? Даже не помню. Стараясь не смотреть на свои покрасневшие глаза и тёмные мешки под ними, я закинула любимый рюкзак на плечо и оглядела квартирку в последний раз. К удивлению, книги я всё-таки соизволила поднять с пола и выстроить в стопку, кровать с цветочными простынями заправлена, и я не могу отвести от неё взгляд. Это не первый мой раз, когда я покидаю очередное своё убежище. Ничего не связывало меня с этой квартирой, она была одной из многих, которые я покину и вскоре забуду. Но всё же бывали минутки уединения в этих четырёх стенах, моменты, когда я с радостью проводила здесь время, и как ни банально, я сохранила в голове пару тёплых воспоминаний. В последний раз пройдясь глазами по комнате, хлопаю входной дверью и спешу вручить ключи хозяйке, которая жила этажом ниже. Старушка на удивление оказалась понимающей и, не задав лишних вопросов, мирно попрощалась со мной. И только добравшись до прачечной и грузно опустившись на кресло, я поняла, что голодна как волк. — Паршиво выглядишь, — заметил Дарвин, не упустив возможности блеснуть своей прямолинейностью, присев возле меня. Он как истинная ранняя пташка пришёл пораньше и выглядел очень свежо, в отличие от меня, создавая различимый контраст между нами, заставляя меня ещё раз усомниться, кто из нас курит каждый день. — Спасибо, что поддержал, — я криво усмехнулась, мысленно подмечая, что следует сходить в ближайший маркет и прикупить чего-нибудь съедобного на дня два. Чёрт знает когда я заселюсь в новое гнёздышко и вообще здесь ли, куда теперь бежать-то? — Ты вроде и не куришь и ничего не принимаешь, — продолжал Дарвин давить на мои и без того хрупкие нервишки, наблюдая, как я отрешённо задумалась, — но всё же шатает тебя конкретно иногда. — Кошмары у меня. — Тебе бы к родителям вернуться, — с нотками осуждения посоветовал от доброго сердца парень. Неплохая идея — застрелиться и оказаться в мире ином. Хотела вслух высказаться я, но вовремя вспомнила легенду, которую придумала для Дарвина. Пришлось соврать, что я сбежала из дома и отдалась в объятия голода и свободы. Да здравствуют подростки с их вредными характерами! — Мне бы покушать, прежде чем свалиться от истощения, — в тон ему ответила я. — Тебе взять чего-нибудь? — поднявшись с кресла и прихватив пару долларов, я оглянулась, прежде чем выйти из черного входа, который был позади стойки. — Да-не. Я обойдусь. — Ну-ну, — хмыкнув и из последних сил стараясь разлепить веки, я выхожу на задний двор. Время было летнее, жара поприветствовала меня своими тёплыми и такими жестокими объятиями, грозя одарить меня солнечным ударом. Вспотела я знатно, радует, что дезодорант не херовый, пятнадцать баксов оправдали свою силу. Перейти дорогу не составило и труда, если не считать того, что я простояла минут десять у красного света светофора. Сразу напротив нашей прачечной была божественная забегаловка, где ворчливые тетки готовили великолепные блюда. Парадоксально? Еще бы! Две булочки с корицей не помешают.

***

Pov: Аuthor Рамлоу осматривает несколько минут заржавевшую вывеску старой химчистки и автоматически хмурит брови. Он всё ещё сомневается в своих действиях, оспаривая эту затею, но всё же молча переступает порог. Завернув в коротком и тусклом коридоре налево, Брок сразу чувствует, как уши его глушит гудящий шум десятков стиральных машин.В нос ударяет запах свежих порошков, и он с удивлением отмечает, что пахнет в помещении очень даже приятно, несмотря на то, что выглядело оно убого из-за грязно-жёлтой покраски стен. Местечко было нелюдимое, подумал Брок, как за его спиной послышалось громкое приветствие, и слух его уловил противный скрип двери. — Вам чем-нибудь помочь? — Рамлоу оборачивается и встречается взглядом с молодым юношей лет двадцати пяти, не больше. Он дружелюбно улыбнулся потенциальному клиенту и поправил золотые кудри. — Девушка с короткой стрижкой случайно не здесь работает? — максимально непринуждённо отвечает вопросом на вопрос он, отлично зная, что она точно здесь. А парень оказался не промах — он скептически оглядел Брока с ног до головы и свёл брови к переносице. — Вы про Оливию? А вы кто ей? — Я её дядя, — он солгал, и ни один мускул его не дрогнул; напротив, он настойчиво повторил вопрос. — Так где она? Парень бросает затравленный взгляд в сторону, хмурится чему-то своему и отчеканивает: — Она не пришла сегодня, не знаю, когда сможет. К сожалению, ничем не могу вам помочь, — он натянуто улыбается, и Брок еле подавляет желание выбить ему пару передних зубов. — Ясно, — он поджимает губы и нехотя кивает. Делать нечего — придётся уйти. Круто развернувшись, Брок уходит, громко хлопнув дверью, на что Дарвин облегчённо выдохнул, прислонившись к стене. — Чёрт возьми, что это было? — чуть ли не выкрикивает от возмущения парень Оливии, которая выглянула из-под стойки и поставила на стол бумажный пакет с «завтраком». Он схватил зачем-то телефон и быстро настрочил что-то. — Этот странный тип преследует меня со вчерашнего дня, — девушка устало трёт переносицу и пытается отойти от шокового состояния. Надо же, она уже успела отвыкнуть от этого чувства. Чёрт возьми, кто же это? Очередной агент ГИДРЫ, сосланный, чтобы убить её или чего хуже? Тогда зачем ему убивать своего напарника в метро? Оливия тряхнула головой, развеивая навязчивые мысли. — Кто это? — Дарвин за словом в карман не полезет, сразу активирует своё любопытство. — Я впервые его вижу! — сердито выплюнула Оливия, отчаянно размышляя, как этот мужчина смог отыскать её. Все эти случайности ей не нравились, и внутренняя сирена гудела вовсю, призывая предпринять какие-нибудь действия, но что она может сделать? Поплакать в подушку от негодования и тревоги? Медленно откусив румяного теста, она прикрыла глаза, блаженно простонав. Всё-таки голод — страшная штука. — Бывают же всякие… — вставил свои пять копеек Дарвин, присев на дряхлое кресло с колесиками, которое подозрительно заскрипело. Он хотел задать ещё несколько вопросов, но не успел он и сформулировать свою мысль, как над ним нависла тень. — Не пришла, значит? — Брок усмехнулся и угрожающе прицелился на Дарвина дулом изящного Glock-17.