Часть 9

Барнс дёрнулся. Нет. Он резко поднялся, словно очнувшись от наваждения, крепко схватил девушку за запястье и поволок за собой, его челюсти были плотно сжаты, а взгляд скользил куда-то в сторону, избегая полного ужаса и недоумения в её глазах. Оливия зашипела, её запястье сдавило до боли, но она не посмела ничего возразить. Страх и напряжение сковали её горло, перекрывая дыхание. Она пыталась отчаянно игнорировать панические мысли, вскружившие голову. Ради собственного ментального здоровья она уцепилась за спасительную ложь, притворяясь, что ничего не было. Что этот чёрт не подмял ее под себя, не нависал сверху, и она не ощущала его тяжёлое дыхание в сантиметрах от своей шеи. Дом, из которого они выбрались, был окружён высокими деревьями неподалёку от трассы. Оливия успела пересечь её, прежде чем мужчина поймал её. Баки вдруг остановился, огляделся вокруг и смерил её предостерегающим взглядом. — Что ты сделала? — в его голосе звучали нескрываемые нотки подозрения. Кто-то шёл за ними, он слышал чужие шаги. Когда она успела его выдать? — Я ничего не делала, — Баки сильнее сжал её запястье, на что она зашипела. Глухой выстрел раздался неподалеку. Барнс недовольно простонал. — Гидра… — процедил он сквозь зубы, и Оливия почувствовала, как в глазах потемнело от ужаса. Он наемник! Сейчас он передаст ее старым добрым друзьям, которые дружно сотрут её в порошок. — Нет, прошу… не надо! Только не они! — Оливия подалась назад, беспомощно пытаясь отцепить от себя руку мужчины. — Я сделаю всё, что угодно, только не отдавай! Баки вскинул брови, на его лице мелькнула едва заметная тень сомнения. Неужели она действительно думает, что весь этот отряд Гидры пришёл за ней? Его взгляд скользнул по её дрожащей фигуре. Она что правда не знает, кто я такой? Отдалённо он почувствовал, что эта умоляющая и дрожащая девушка перед ним никак не могла сообщить им местоположение. Значит, они сами их выследили. — Хочешь жить — бежишь за мной. *** Оливия вцепилась пальцами в обивку переднего сиденья очередной угнанной тачки и безрадостно задалась вопросом: когда, чёрт возьми, её жизнь перестанет походить на дешёвый триллер? В этот раз поездка не приносила даже иллюзии спокойствия. Каждая клеточка её тела была натянута, словно струна, а взгляд лихорадочно следил за каждым резким движением водителя — её незваного попутчика, а точнее, похитителя. — Могу я… — её голос сорвался, и она откашлялась, пытаясь прочистить пересохшее горло. — Куда ты едешь? — прозвучало наконец хрипло, с оттенком отчаяния. Баки проигнорировал её вопрос, но не её саму. Напротив, все его мысли были заняты ею; он никак не мог придумать, что же с ней могли сделать агенты, раз она так цеплялась за него — человека, который хладнокровно калечил и душил её. Хотя… Баки бегло оглядел свою «идеальную» руку и усмехнулся. Не удивительно. — Ты сказала, что пойдёшь со мной куда угодно, — он бросил на неё мимолетный взгляд, заметив, как она поцарапала ногтями кожаную обивку, — Не ломайся. Бронкс. Нью-Йорк. В разуме Баки уже складывалась карта тайных убежищ — несколько заброшенных квартир, разбросанных по всему штату. Он машинально отмечал про себя их расположение, неважно, действительно ли они были пусты или лишь временно оставлены хозяевами. Инстинкт Зимнего Солдата безошибочно подсказывал: эти места ещё понадобятся. — Отпусти, — тихо шепнула Оливия, неприятно морщась, когда они вошли в квартиру. Она была пропитана пылью и сыростью. Баки раздраженно фыркнул, будто не забыл о жесткой хватке, и выпустил её запястье. Девушка автоматически потёрла след от его пальцев. Хорошо хоть не металлической схватил. Квартира оказалась такой маленькой и захламлённой — одна комната с широченным шкафом, забитым всяким барахлом. На потолке крепко обосновалась паучья семья. Жуть. Возле окна располагалась кровать. Оливия тихо чертыхнулась. Прямо как в дешёвых фильмах. Грубо говоря, ей было всё равно, с кем она находится, неимоверно хотелось отдохнуть после затянувшейся езды. Вот бы опустить голову на подушку, прикрыть веки и наконец расслабиться. Ты в своем уме? Нужно найти Брока! Какой еще отдых?! — Итак, что ты предпочтёшь: продолжение пыток или честный, откровенный разговор без увиливаний? — спросил Баки, заставив девушку нахмуриться. В действительности, у него не было таких намерений, но, чёрт возьми, с её упрямством он за себя не ручался. Я все еще здесь. Внутри накапливалась сила и злость — они искали способ выплеснуться наружу, и, к сожалению, контролировать это побуждение Баки не мог. Беспомощность необъяснимым образом преображалась в агрессию. — Что ты ещё хочешь знать? — В тебя вводили сыворотку? Быстрый кивок. — Раз твои силы настолько никчёмны, какого чёрта, тебя преследуют? — Понятия не имею, наверное, хотят замять проект в прямом смысле этого слова. Лицо мужчины ничего не выражало — его мысли и эмоции оставались для Оливии загадкой, как и его личность, что постепенно её бесило. Она не могла понять, почему тело так опасливо напрягается возле него. Нет, пропустим момент страшной близости, дело не в этом. Такое липкое предчувствие, что она что-то упустила. Металлическая рука, хладнокровное поведение, взгляд, пронизывающий насквозь, навыки настоящего убийцы, сквозившие в каждом его движении… В голове Оливии всплыли обрывки фраз Брока, его предостерегающий шёпот: «Он самое ценное сокровище». — Ты и есть Зимний солдат. — прошептала она, и в голосе звучало не столько удивление, сколько горькое осознание. Баки замер; его автоматический взгляд, до этого скользивший по комнате в поисках возможной угрозы, резко сфокусировался на ней. Вот оно. Прозрела. В его глазах мелькнула какая-то усталость. Будто признание неизбежного. — Сволочь, — резко выплюнула Оливия, прежде чем мозг успел что-то обдумать. Неугасающая горечь и жгучее чувство вины за смерть друга хлынули наружу. — Следи за языком, — предупреждающе рыкнул он, голос его стал ниже, опаснее. Да в голове царит хаос от бессвязных воспоминаний и имён, но Баки не потерпит такого отношения к себе. Не сейчас, когда сила воли при нем. — Ты… — её руки затряслись от ярости, — Ты жестокий убийца! Лучше бы нас поймали! Плевать, что мне бы не поздоровилось, но ты… Ты бы получил по заслугам! Ублюдок… — она не успела закончить поток ругательств. Следующее мгновение её спина с силой ударилась о стену. Воздух выбило из лёгких, а позвоночником она ощутила каждую неровность, каждую шероховатость дряхлых обоев. Баки прижал её к стене так плотно, что дышать стало мучительно трудно. Его лицо было совсем рядом, в глазах бушевала ярость, ничем не уступавшая её собственной. — Не смей. — его грязные пакли свисали на лицо и Оливия еле удерживала себя, чтобы не дернуть за них. Чтобы причинить ему хоть какую-то боль. — Еще как посмею. — она будто забыла где и с кем говорит. Забыла о возможных побоях и синяках. Эмоции просились выплеснуться наружу, — Ты убил Дарвина! Ни в чем не повинного парня, ты, ублюдок! Зимний Солдат нахмурился, металическая рука скользнула на её челюсть и слегка сжала в попытке сократить количество громких криков. — Много кого я убивал, — прорычал он сквозь стиснутые зубы, — но никакого Дарвина не было. — Лжец! — её голос дрожал от ярости. — Ты, чёрт возьми, врешь! Три месяца назад, прачечная на Эпплвуд Драйв стрит. Это был ты… За что ты его… Зачем?! — она начала захлёбываться в слезах. Он смерил ее мрачным взглядом. — Мне абсолютно плевать, — отрезал он, и в его голосе звучала такая ледяная пустота, что Оливию пробрало до костей. Прежде чем Баки успел вновь ощутить слабый, едва уловимый аромат мяты, исходящий от нее, он заставил себя отступить. Пока это не снесло ему крышу. Вот оно как. Нерв под глазом Оливии дернулся. Этот убийца даже не удосужился запомнить его, парня, чью жизнь он хладнокровно отнял. — Какой ты всё-таки… — теперь уже волна отвращения накатила на нее. Во что она, черт возьми, вляпалась? Она заперта в одной грязной квартире, в самом сердце Бронкса, с Зимним Солдатом. Золотой агент, машина для убийств, которая бессовестно губит жизни невинных людей и причиняет им невыносимую боль. И этот монстр сейчас рядом с ней, дышит с ней одним воздухом, смотрит на неё своими ледяными глазами. Что её ждет? Какая участь уготована ей в руках этого безжалостного человека убийцы? Осознание всей чудовищной опасности сложившейся ситуации обрушилось на нее всей своей тяжестью именно сейчас. Оливия всхлипнула, слёзы непроизвольно скатились по щекам. — Я дважды повторять не буду. Захлопнись, — рявкнул Баки, стараясь скрыть легкую нервозность. Ему нужно было взять себя в руки, подавить это странное, пугающее чувство, до того как оно возьмет над ним верх. Мужчину передёрнуло от её безудержных рыданий. Этот звук, полный отчаяния и боли, действовал ему на нервы сильнее любой сирены. — Хватит реветь, — процедил он сквозь зубы, стараясь сохранить подобие спокойствия. — Соседи услышат. Или мне заставить тебя? Оливия яростно замотала головой, она судорожно прижала ладонь ко рту, пытаясь унять всхлипы. Мужчина, не говоря ни слова, скрылся в смежной комнате, не желая быть свидетелем женской истерики. Дрожь не уходила, ярость все еще скручивала внутренности Оливии в густой комок. Мне нужно отвлечься. Оставшись одна, она подошла к занавешенному окну, игнорируя слабость в теле, и осторожно выглянула наружу. Главное, чтобы зацепиться за что-то взглядом. Главное не думать о Дарвине… Район, к счастью, оказался густонаселенным: многоэтажные дома теснились друг к другу, а во дворах кипела жизнь. Люди спешили по своим делам, а дети, беззаботные в своем счастье, гоняли мяч, их звонкие голоса доносились сквозь стекло, казалось, насмехаясь над ее собственным отчаянием. Вдруг привычная реальность пошатнулась. В сознании всплыл уже знакомый властный голос: — Как меня зовут? Зрение поплыло, дети на площадке помутнели. Руки инстинктивно вцепились в подоконник в попытке обрести опору. — Дядя Бенджи. Тонкий детский голосок отозвался на вопрос. Виски стрельнули болью. Оливия схватилась за голову. — Врёшь. — отчеканил мужчина, и она была уверена, что после этих слов последовала боль. — Прикрой окна. Оливия вздрогнула всем телом от неожиданности этого приказа, прозвучавшего так близко. Она обернулась. Зимний Солдат стоял в комнате — руки по швам, а его темные волосы были влажными и слипшимися на висках. Похоже, он действительно принял душ. Он одарил ее таким тяжелым, пронизывающим взглядом, словно пытаясь просверлить насквозь, что Оливия невольно поежилась. Дрожащими руками она рывком задернула плотные шторы, заметив, что скоро рассветает. Она разберется в этом внезапном обрывке воспоминаний позже. Зимний Солдат сделал несколько шагов, бесшумно приблизившись к ней. Не к добру это. — Что ты… — прошептала Оливия, чувствуя, как пересыхает во рту. Сердце колотилось где-то в горле, предчувствуя что-то недоброе в его внезапной близости. Он медленно поднял живую руку и большим пальцем осторожно провел по ее носу. Совсем не грубо. Даже как-то мягко. Что за чертовщина? Этот жест, совершенно не вязавшийся с его предыдущей жестокостью, казался еще более пугающим. Затем Солдат медленно отнял палец, и в том призрачном свете, что едва просачивался сквозь неплотно задернутые шторы, Оливия увидела на его подушечке темную, влажную каплю. — У тебя кровь. Почему-то этот контраст — ее болезненной бледности и яркой, почти вызывающей крови — кольнул Барнса странным, нездоровым чувством. Ему показалось это… красивым. Пугающе красивым. Она словно хрупкий цветок, окрашенный багрянцем. Эта мысль, чуждая его обычному холодному расчету, промелькнула в сознании мимолетным видением, оставляя после себя привкус чего-то запретного и… Приятного. — У меня часто случается кровотечение, когда обрывки из воспоминаний возвращаются ко мне. Брок считает, что мне стирали память. Баки моргнул, придя в чувства. Девушка перед ним выглядела измученной и напуганной, она прижала ладонь к носу и затравленно смотрела на его руку. Что я творю? Он резко вытер влажный палец о свои штаны. Оливия расценила это по своему. Нужно добиться его расположения, если хочешь выжить. — Тебе тоже стирали память? Ты знаешь своё имя? Жалкие попытки разговорить мужчину шли абсолютно вразрез с её принципами. Вся её сущность кричала скрыться, убежать подальше, но не дышать одним воздухом с убийцей её друга. В одиночку с хвостом не справишься. — Джеймс. — слишком быстро ответил он, будто боясь забыть, — Меня зовут Джеймс Барнс, и я это знаю. — Джеймс, — повторила она, пытаясь вспомнить слышала ли его до. Ванная. Уединение. Думать. Оливия, очутившись в душевой, бегом открутила кран и промыла нос. Порыскав в скрипучих шкафчиках в поисках ваты, она нашла только туалетную бумагу. Скручивая её в своеобразный ватный тампон, она уставилась на дверь. Заперто. Хотя, если этот черт захочет, то сорвёт её с петель. Непроизвольно кожу покрыли мурашки. Хватит себя накручивать. Мысли Оливии лихорадочно метались, пытаясь ухватиться за хоть какую-то соломинку надежды. Зимний Солдат не станет её трогать. Если бы он хотел этого… сделал бы уже давно сразу, как они вошли в квартиру. О чем ты думаешь?! Это рассуждение казалось логичным, успокаивающим разум, но где-то глубоко внутри крепко обосновался ядовитый плющ страха, он зудел, раздражая ее своими корнями, заражал душу, не давая успокоения. Ты видела этот взгляд. Страх сковал ее, парализовал волю. Ее руки дрожали мелкой, предательской дрожью, настолько сильно, что она с трудом смогла протолкнуть импровизированный тампон в нос. Похищение. Пытки. Допрос. Побег. Дарвин. Странные взгляды. Он не станет… Нет, он не посмеет. Возьми себя в руки! Оливия прикусила разбитую губу, чтобы заглушить поток истеричных мыслей. Нужно придумать план, решить как дейстовать дальше. Побег? Он уже провалился, Солдат быстрее её в разы. Ей нужен Брок, но как найти его?! А вдруг его уже схватили? Или хуже… может ей больше не на кого надеяться?! Тебе нужна его помощь. — Блять! — Оливия присела на пол, обняла себя за колени и медленно выровнила дыхание. Неужели ей вправду придется довериться своему же врагу, чтобы выжить? С одной стороны это уже не впервой — Брок тому прекрасный пример, но, чёрт возьми, он другой. Брок не калечил, не пытал и не пугал одним своим присутствием так, что у нее дрожали колени. Он был грубоватым наставником напарником и, пожалуй, единственным человеком, с кем ей не приходилось подбирать слова. Брок понимал её. Выхода нет. Оливия криво усмехнулась. А ведь она думала, что падать ниже некуда. Разве ты уже не молила Джеймса о пощаде? Жалкая. Какая же она жалкая. Руки машинально прикрыли лицо, в попытке погасить стыд. Как будто это поможет. Как будто убрав ладони, она вновь окажется в торговом центре возле Брока. Она ничего о себе не знает: ни фамилии, ни возможных родственников, которые могли бы ей помочь. Ничего. А вот он точно знает. *** Баки услышал негромкий плеск воды из ванной. Со смесью досады и облегчения он смекнул, что девушка принимает душ. Запах мяты скоро улетучится.