«Жизнь начинается по ту сторону отчаяния»
— Жан-Поль Сартр
Одевшись снова в свою грязную одежду, Оливия вышла из санузла, ожидая увидеть озлобленное лицо Джеймса, ну или его жесткий кулак.
Но его не было.
Холодок пробежал по коже — предательски знакомая растерянность сокрушила её. Неужели он действительно бросил её на произвол судьбы? Так просто взял и оставил после стольких угроз? Оливия ущипнула себя, сняв тюрбан с головы. Зачем она об этом думает, конечно же, ему наплевать!
Липкое, неприятное ощущение забурлило в крови; теперь её отчаянные просьбы о помощи показались ей намного унизительнее. Но что поделать? Безысходность толкнула её на безрассудные действия. Тяжело вздохнув, Оливия принялась высушивать волосы полувлажным полотенцем.
Сквозь шторы просачивался дневной свет. Уже рассвело. Оливия подметила, что ей так непривычно находиться в одиночестве, сидеть в гробовой тишине наедине со своими мыслями. И это так комично. Она практически всю свою жизнь прожила с ним, верным молчаливым другом — одиночеством, бок о бок справляясь со страхами и тревогами, борясь с ними самостоятельно.
К хорошему быстро привыкаешь.
Тишина душила, хотелось взглянуть в окно и успокоиться, глядя на шумных детей и прохожих. Признаться, она была бы даже рада присутствию Джеймса с его тяжёлым неприветливым взглядом. Чёрт возьми, как же она привыкла к Броку…
Брок! Серые глаза загорелись надеждой. Как знать, ищет ли он её? Или просто обрадовался тому, что она пропала и живёт не тужит, обеспечив себе свободу. Флешка-то осталась при нём!
Ты не одна.
Оливия тряхнула головой, конечно нет! Рамлоу ждёт и волнуется за нее — она в этом уверена, он не из тех, кто бросает слова на ветер. Но вот в том, что Зимний Солдат действительно оставил её в покое, она не была так уверена. Не после того, как он силой тащил её в эту квартиру.
Нервные вопросы по типу: «Что теперь мне делать? У кого просить помощи?» Оливия отложила на потом. Если ещё чуть-чуть она отдастся своим беспросветным мыслям, то взорвётся — поток бессильного плача будет невозможно остановить.
Так что, шмыгнув носом, Оливия легла на заправленную постель. Не прошло и минуты, как она крепко заснула.
Потом. Все потом.
***
Нью-Йорк. База щита.
Брок молча сидел в камере, время от времени дергая руками в наручниках, мысленно выстраивая предстоящий допрос и свои реплики. Благодаря сногсшибательному интерьеру допросной — нудным белым стенам и яркому освещению — отвлечься на что-то другое не получалось. Так что Брок был сосредоточен исключительно на своей подготовке.
Дверь со скрипом хлопнула, в допросную ворвался Роджерс.
— Рамлоу, — он сдержанно кивнул и, прожигая его изучающим взглядом, присел напротив.
Тишина нарушилась. Игра началась.
— Стив или, стой… предпочтёшь, капитан Роджерс? — Брок наигранно склонил голову набок. Что-что, а отказаться от возможности подействовать на нервы вечно правильного и сдержанного Кэпа он не мог.
Ключевая роль его подготовки.
— Мне нужно задать тебе пару вопросов, — и понизив голос, он добавил, уловив игривое настроение собеседника, — Ты должен ответить на них без увиливаний, Брок.
За дверью послышались шаги — наверное, кто-то наблюдает за затемнённым зеркалом. Оно было сбоку в камере, обеспечивая превосходный обзор допрашивающему и виновному.
— Кэп, — Рамлоу разочарованно цокнул, — я знаю, как работает допрос.
— На данный момент я не думаю, что ты понимаешь всю серьёзность ситуации.
— Что ты! В моих интересах угодить тебе и всему персоналу ЩИТ.а.
Кэп дернул бровью и сложил руки в замок.
— Думаешь, выйти сухим из воды? — если бы Брок плохо знал Роджерса, то счёл бы это насмешкой.
— Совсем не питаю таких надежд, — он развёл руки, заставив Роджерса нахмуриться сильнее. — Точнее, питал, но теперь нет. Так что не тяни, Кэп, навали на меня свои блядские вопросы, чтобы я смог доказать тебе свою преданность, — съязвил он.
Стив сдержал недолгую паузу, старательно пытаясь уловить ход мыслей Брока. Но он знал, что сделать это практически невозможно — Рамлоу дергал за ниточки и водил их за нос несколько лет, будучи подставным агентом.
— Как так получилось, что ты выжил? — собравшись мыслями, начал Роджерс.
— Знаю, характер не сладкий, но чтобы так сразу в могилу гнать… — под неодобрительный взгляд он осекся, — Ладно, я успел прыгнуть в джет, но оказалось, он был повреждён. То, как я приземлился, мягким не назовёшь, но зато я жив.
— Почему ты отделился от Гидры?
— Эти подонки подставили меня, взорвали уровень, когда я ещё был в нём. Позже я не раз пытался связаться с ними, но оказалось, меня объявили мёртвым, и они подозрительно быстро нашли мне замену.
Ответ вышел весьма правдоподобный, но это не объясняло всей пучины обстоятельств. Стив несколько секунд сверлил лицо Рамлоу, покрытое ссадинами и мелкими ранами, задумчивым взглядом.
— Кто та девушка, с которой ты засветился на камерах?
— Оливия. Она бывшая подопытная, сбежала от них после многолетних пыток.
— Какое к этому дело имеет Зимний Солдат?
— К сожалению, не могу ответить на твой вопрос.
— Не можешь или не хочешь? — Роджерс сузил глаза, интонация преобрела угрожающие нотки.
— Послушай, я больше не на короткой ноге с бывшими коллегами, если ты не заметил. Откуда бы мне это знать?
Роджерс склонил голову набок.
— Перефразируй свою мысль.
Брок закатил глаза.
— Гидра управляет Солдатом, следовательно, ответ на твой вопрос знают они.
— Гидра?
— Нет, сраное КГБ, — съязвил он, фыркнув и зажегшись раздражением, — Конечно же, Гидра, чтоб тебя!
Роджерс хмыкает.
— Для хитроумного агента ты уж больно неосведомлён.
— О чём ты?
— Баки… — он осёкся, — Зимний Солдат разгуливает на свободе. Никто не может его найти, включая Гидру.
Брок затаил дыхание, напряг тело, свел брови к переносице. Чёрт возьми, в чьи лапы попала Оливия?
— Что вы сделали с чёрным отрядом?
— Перебили всех и вся под дружный девиз «Хайль Гидра». Но прежде допросили всех, кого смогли.
— Подожди, Роджерс, ты смог… — Брок нервно облизнулся, — знаешь, куда пропала девчонка?
— Ни один из допрошенных и словом не обмолвился о ней. Мы полагаем, что это были не они.
Блять.
Значит ли это… что она угодила в лапы Солдата — ходячей бомбы с неустойчивой психикой?
Ну вот зачем ты отделилась, колючка.
— Брок. — чуть громче повторяет Роджерс, заметив, как агент завис. — Зачем ты сдался?
Тёмно-синяя форма капитана неприятно резала глаза своим ярким контрастом на фоне нудных белых стен. Хотелось потереть виски. Хрена с два, спасибо наручникам.
— Потому что Оливию похитили, и я готов сотрудничать с вами, чтобы найти её.
Такой простой и примитивный ответ сбил Роджерса с толку. Совсем не то, что он ожидал.
— А кто она такая… — растерянно проборматал он, не скрывая недоумение.
Брок раздражённо приподнял бровь, и в этот момент, громко хлопнув дверью, ворвалась Наташа. После долгого пребывания в этом каменном мешке, он подумал, что она ему привиделась. Да вот роскошная копна рыжих волос блестела слишком четко и реалистично для иллюзии его рассеянного разума.
— Вряд ли бы он так заботился о какой-то подружке. Брок, давай на чистоту: нахрен она тебе сдалась? — Романофф, в неотразимой форме, плотно облегающей крепкую фигуру, сложила руки по бокам, презрительно оглядывая агента с ног до головы.
Наташа, прислушиваясь к допросу за стеклом, быстро смекнула, что капитуляция была спланированным ходом со стороны Брока, чтобы попросить помощи. Вдова видела его насквозь, но не совсем понимала причину, по которой он пошёл на такой риск. Зачем ему помогать этой девушке?
— Оливия мне не подруга, она мне как дочь. Я обещал ей помочь, и я не такой конченый, чтобы бросить её в беде.
Брок сильно привязался к ней, к притворному колючему виду снаружи и мягкому, ранимому характеру внутри. Она была родной.
— И спрашивается, какого хрена мы должны тебя выслушивать, вместо того чтобы посадить тебя на пожизненное? — Наташа, не теряя ни секунды, перешла в наступление.
— Я предлагаю сотрудничество. — его голос был ровным, без тени сарказма или обычной бравады. Это звучало как деловое предложение. Даже сейчас он пытался сохранить свою непроницаемость,
скрыть слабость. Брок знал, что его шансы ничтожны, но он шёл ва-банк.
— Полагаешь, что после вашей многолетней лжи с Роллинзом мы будем рассматривать твоё предложение? — Брок перевёл свой взгляд на Роджерса.
Момент настал.
— Я владею ценной информацией, которую готов обменять на жизнь Оливии.
Наташа и Стив переглянулись.
— Что это за информация, которая может заставить нас закрыть глаза на твои прошлые грешки? — она скептически скрестила руки на груди. Ставки резко возросли.
— Секретные данные Гидры.
Брок врал, заливал, блефовал — зовите это как пожелаете. Но с какой уверенностью! Он сам не знал, что содержится на флешке, но без этого никак. По-другому Оливию не спасти.
Естественно, он не хочет морочить себе голову, думая о том, что случится, если информация окажется пустяковой.
В обиду я тебя не дам.
— Ресурс? — вырвает его Нат из мыслей.
— Флешка при мне. Информация в обмен на девушку. Всё просто.
— А что мешает нам раздеть тебя до гола и спереть её?
— Ну вы же вроде как чистая и благородная организация, верно? Вы должны быть противоположностью Гидры и вряд ли опуститесь до такого, тем более Роджерс — сама правильность. Сомневаюсь, что он сторонник таких изощрений.
Это было правдой. Отчасти. Брок знал, на что эти ребятки способны, и потому испытывать судьбу не стал.
— Я прошу вас только спасти Оливию, найти её и привести в безопасное место. Мне плевать упечете вы меня за решётку или убьёте. Одна просьба.
— Допустим, — Нат кивнула, — Гони флешку.
— Нет. Я такое уже проходил. Одно условие, надеюсь, я хоть могу себе это позволить?
— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — Роджерс поднялся с места и стряхнул невидимую пыль с плеч.
— Флешка ваша, но вы откроете её при мне, чтобы вы не могли меня надуть. А то просмотрите и скажете, что там нихера ценного нет.
Будь на кону его собственная жизнь, он бы не выпендривался и позволил бы этому случиться, но сейчас он мог думать только об Оливии и о том, какими пытками её мучают.
Мучает. Зимний Солдат.
С весьма жизнерадостными мыслями Брок вошёл за Стивом в соседнюю комнату, звеня наручниками. А нет, рабочий кабинет. На столе весело блестели отполированные компьютеры, зловеще улыбаясь его приходу.
Что ж, ни пуха ни пера!
***
На удивление мирный сон Оливии разбудил душераздирающий крик. Веки рефлекторно раскрылись, тело испуганно дернулось на постели, рассеянный взгляд поплыл по комнате и помрачнел.
Лежа на полу, Джеймс извивался и корчился, словно от невидимой боли.
Он что заснул прямо там?
Все-таки не бросил…
Мужчина бормотал неразборчивый шепот липкими губами, хмурясь и вращая головой. Он бредит. Чёрт возьми, нужно что-то сделать, нельзя так сидеть и наблюдать за его мучениями. Он мог разбудить соседей, и ничем хорошим это не кончится. Оливия резко подскочила с постели… и остановилась.
Ты правда хочешь ему помочь? Бессовестному убийце друга и своему врагу?
Неосознанно она засмотрелась, как пот скатился по его лбу, как проявились морщины при очередном болезненном стоне. Наивная простая девчонка внутри кричала сделать что-нибудь, положить конец этому зрелищу, а здравый рассудок бил тревогу.
Не приближайся к нему, Оливия…
Опустившись на колени возле Джеймса, она осторожно окликнула его имя, но это не сработало. Тогда она осмелилась коснуться его плеча. Ошибка. Ещё секунду назад он беспомощно корчился, но, ощутив чужое касание, перевернулся. Его железная хватка оказалась на её шее, а сам Джеймс навис над ней всем телом, придавив к полу.
Опять.
Оливия опешила — его глаза буравили её убийственным взглядом, но она отчетливо видела в них затуманенность. Это значит… он не в себе.
— Джеймс… — едва слышно вымолвила она. Его лицо исказилось в гримасе, лоб прорезали складки. — Очнись, Джеймс, это всего лишь кошмар!
Почему-то Оливии показалось, что сжать его запястья, чтобы выдернуть его из оцепенения, было блестящей идеей. Её пальцы побелели от напряжения, пульс бешено стучал в ушах.
Внезапно, словно по волшебству, глаза его прояснились, и хватка на шее ослабла. Она панически оттолкнула от шеи его руки, и Джеймс, словно только что всплывший из бездны, тяжело отдышался и отстранился.
Оливия недовольно простонала и потерла шею, задетое самолюбие требовало отыграться за жестокость этого ублюдка. Воспоминания о пытках при Гидре всплыли наружу, его грубые избиения по новой полоскали еле зажившие раны. Она не позволит так к себе относиться.
— Может ты перестанешь душить меня при каждой возможности, Джеймс? — она позаботилась о том, чтобы её голос был полон гнева. Поднявшись на ноги, она созерцала его широкую спину — Солдат решил отвернуться от неё. Что это: демонстрация игнорирования или тщательно скрываемая ярость, готовая вырваться?
— Я это не контролирую… — глухо отозвался Джеймс. Тело не двигалось, он застыл как каменное изваяние.
— Так контролируй. — девушка выпрямилась, скрестив руки на груди, не собираясь отступать.
Голос Рамлоу оглушительно кричал в её голове: «Притворись, что тебя нагнули…», но она не хотела ему следовать. Да, ей следовало бы прислушаться к его циничному совету, подыграть — ведь так безопаснее, но… она не могла.
Он должен отвечать за свои действия.
— Или это должно вызвать во мне жалость? — её слова были вызовом, и они неосознанно ударили по его самому главному комплексу. Он действительно не мог контролировать собственных демонов в голове, кошмары брали над ним верх, вся его сущность противилась Зимнему Солдату, но этого было мало.
Я и вправду жалок.
Баки громко чертыхнулся, вскочил на ноги с такой силой, что Оливия невольно отступила назад. В голубых глазах плескалась ярость.
Где же твоя смелость?
— Раз ты такая храбрая, то почему не ушла? Почему не ушла, когда я дал тебе последний шанс на побег?
Оливия застыла, словно в неё выстрелили парализующим ядом. Ублюдок был слишком, до невыносимости, проницателен. Истина заключалась в том, что она не ушла, потому что нуждалась в его помощи, не ушла, потому что струсила. Здесь и сейчас, в этом конфликте, беспомощна только она. И он это видел.
— То-то. — Усмешка в его голосе стеганула по Оливии.
— Когда я сказала, что пойду куда угодно за тобой, лишь бы ты не сдал меня, я не шутила. — Она пыталась звучать как можно сдержаннее и холоднее, но этот ход бессмысленен, ведь её оборона дала трещину.
— Тогда уходим, — голос Джеймса стал резким и приказным, полностью лишившись недавней усмешки. — Мои крики не остались незамеченными.
— В смысле?
— Соседка напротив позвонила копам. — бросил он, уже направляясь к окну.
— Как ты это узнал? — её вопрос повис в воздухе, не получив ответа. Он проигнорировал её, резким движением откинул створку и скользнул наружу, не глядя, ждёт ли она.
— Можешь идти помедленнее, я не успеваю за тобой, — запыхавшись, попросила Оливия, не успевая за его быстрым шагом. Так странно: на улице темнеет, а она только проснулась. Да уж, график она себе хорошенько сбила.
— Хочешь, чтобы я тащил тебя за локоть? — угрожающе выплюнул он, внимательно оглядываясь по сторонам и рассматривая каждую фигуру.
— Джеймс… — Оливия поежилась, чувствуя лёгкий ветер, придётся наступить на горло своей гордости, — пожалуйста, помоги мне найти Брока.
Но он шёл, не сбавляя темпа, умело проигнорировав её вопрос. Оливия в который раз прокляла себя за неосмотрительность в торговом центре. Всего этого можно было избежать.
— Сначала ты поможешь мне всё вспомнить.
Оливия внезапно споткнувшись неуклюже упала навзничь. Голод и недосып давали о себе знать. Благо она успела выставить руки вперед — падение обошлось без серьезных травм. На глухой звук Джеймс наконец соизволил остановиться и повернулся.
— Вспомнить что? — девушка недовольно смахнула грязь с ладоней и поднялась. — О чём ты? Разве ты не добровольно шёл в Гидру? Что ты мог забыть?
Оливия под конец запуталась: этот махнатый черт с каждым часом казался всё загадочнее. Задумчивые взгляды, странное поведение и недосказанность. С Броком такого никогда не было.
— Ты действительно такая твердолобая, или прикидываешься? — резко спросил Джеймс, чувствуя, как внутри всё закипает. Слишком много чувств, вопросов и пробелов в памяти.
— Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной? Почему ты просто не объяснишь мне всё?
Сколько суток она уже не ела? Вокруг сновали прохожие, машины плавно двигались по асфальту, невольно раздражая её. Джеймс глубоко вздохнул и сжал кулаки, один до скрипа, и она вспоминает, кто перед ней.
Он, чёрт возьми, похитил и избивал тебя. Земля вызывает Оливию! Где твой грёбанный инстинкт самосохранения?!
Тело дернулось — она поджала губы, взгляд задержался на металлической руке.
— Ситуация такова — либо ты слушаешь меня и делаешь что тебе говорят, либо катись к чёртовой матери. — Джеймс сделал шаг вперёд, его губы скривились, — Без меня тебе не выжить, верно? Поэтому ты так цеплялась за меня?
Оливия попалась в ловушку; он распознал, насколько она беспомощна и насколько полезна может быть. Плевать, что он воспользовался её положением и применил насилие. Его не грызёт тот факт, что она чуть не дрожала от страха перед ним. Нет, его это не волнует.
— Я… я выберу первый вариант. Только с условием, что ты поможешь…
— Найти Брока, — гадко хмыкнул Джеймс, — Что он такого сделал, что ты так к нему привязалась, а?
Оливия подавила желание смачно врезать в его надменную рожу.
— Он дважды спас мне жизнь… — она устало вздохнула, еле сдерживая порыв расплакаться прямо посреди оживлённой дороги. — Так ты согласен? Заключим сделку?
Попалась.
По привычке Оливия протянула руку для рукопожатия и только потом осознала, что сделала. Но Барнс, не медля ни секунды, пожал её, чувствуя, какая она маленькая и мягкая по сравнению с его шершавой и грубой.
Пользуясь подвернувшимся случаем, он неприлично долго вглядывается в её глаза. Серые. Напоминают сталь многочисленных ружей, которые он носил в набедренной кобуре. Но они не холодные. Отнюдь нет. В них есть диковинное, редкое тепло. Почти осязаемое. А ведь они видели то же, что и он, проходили знакомые ему терзания.
И ведь она живая… Радужки серых глаз чёткие и ясные, необъятные, как трёхсекундный дым после сокрушительного выстрела из дула. Ими невозможно было насытиться, хотелось изучить каждую крапинку.
О чем я думаю?
Джеймс мигом выпустил её ладонь и расторопно отвёл глаза прочь.