Разговор

Наверное, это самое глупое решение в её жизни, но если Эва ещё немного помедлит — сойдёт с ума. Проходят сутки. Целые сутки, в которые она не может ни о чём думать, кроме как о собственной смерти по воле Амена. Появление Сета повышает градус между ними, отдаляет и уничтожает то хрупкое, что она вроде как обретает, но не до конца. Ускользающее, сколько ни гонись и ни сжимай руками. Амен кажется ей неприступной крепостью, закрытой наглухо гробницей, в которую не пробраться в бурю. Эва знает, что он чертовски зол, но понятия не имеет, как это исправить, ведь причина точно в ней. Даже сейчас на ночном привале он на неё не смотрит, а за день и словечком не обмолвился. И она чахнет. Эве кажется, что вокруг неё буквально рушится всё, к чему не прикоснись. Но если она потеряет и это... Жмурясь, Эвтида обнимает себя руками и тихонько поглядывает за Аменом. Он суров и немногословен, но с Агнией вполне поддерживает диалог. Ей становится обидно, может, завидно, но ещё больше — ревностно? Незримый Бог! Из-за этого Эва чувствует себя очень неуютно и уязвимо; её пугает неизвестность, которой и так предостаточно на их пути. Куда девается её хвалёная наглость и дерзость? Почему исчезает перед ним? Ей стоит взять себя в руки, иначе сделает хуже лишь себе одной. Ощущение, что она нарочно загоняет себя к крокодилам, когда подходит к его ложу. Эва знает, что Амен один и, скорее всего, её присутствие вычислил за секунды. Внутри неё растекается волнение; скорее интуитивно, чем осознанно, Эва сдирает кожу у ноготков, прежде чем скрыться под эпистатским навесом. Тишина и мрак внутри встречают её холодом. Она почти не дышит, будто пытается остаться незамеченной. Амен лежит в расслабленной позе, но Эва уверена: одно неверное движение, и, возможно, её песнь черномага будет весьма короткой. Амен не двигается и размеренно дышит, а Эва опускается на колени рядом с ним, подкрадываясь, точно чёрная кошка. — Только не гони меня, — шепчет она с тяжестью в груди, а глазами бегает по его сильному предплечью. Как идеально она может вписаться ему под бок — её бьёт дрожь от этих мыслей. Амен вздыхает — вероятно, вот и весь ответ. Эва подавляет мурашки, подбираясь ближе. Ей же можно? Губы мнёт в нерешительности. — Я просто не успела об этом рассказать, господин, — сглатывает Эва. — Сама не знала, пока Сет не появился тогда в поселении. — Амен, — напоминает он, приоткрыв веки, и у неё теплится под рёбрами надежда. Эва мягко опускается рядом, к груди прижимается, чувствуя под подушечками пальцев мягкость и жар его кожи. Ещё немного времени — ощутит и биение сердца. — Я правда хочу, чтобы между нами не было тайн, — нежно шепчет она, утыкаясь подбородком в плечо Амена; её так волнуют его прикосновения, что она сбивается с мысли. Его тяжёлая ладонь поднимается, по-хозяйски проходится по нагой части талии, точно Амен не даст ей теперь сдвинуться с места. — Но слишком много жизни было до тебя, а теперь я... боюсь, что твоих ожиданий не оправдаю. — Эва... — Мной откупились, отдали Сету в услужение, но ничем более мы не связаны. Мне тревожно, что никаких слов не хватит, дабы тебя переубедить. — Она выдыхает ему практически в ухо. Обжигает теплом, рождая в мыслях Амена совсем иную картинку. Она касается его груди, гладит неосознанно и невинно, но он не может не реагировать на неё. Он и вправду злится. Не отнять. Но чем ближе к нему Эва, тем больше постороннее теряет смысл. Она продолжает шептать, рассказывать что-то — медленно, натужно, как пугливый зверёк. И Амен чувствует влагу на коже — её слёзы. Его хрупкая, нежная девочка. Непокорная с другими и потерянная рядом с ним — он непринятие глушит в зародыше. — Ты говорил тогда… что вместе будем и что предательств ты не прощаешь. — Эва шмыгает носом, ничего поделать с этим не может. — Если оставишь меня, то лучше убей сразу. У меня никого не осталось. — Кажется, у неё получается. Душу наизнанку выворачивать болезненно. Да и стоит ли? Но если не скажет сейчас — не решится уже никогда. Амен знает. И её слова, скорее, становятся его слабостью. Он чувствует её дрожь, и вряд ли та от ночного холода пустыни. С собственным сердцем совладать не может, Эва владеет им. Его храбрая маленькая Неферут всё ещё не верит, насколько сильно держит это в своих руках. Оставить её — может, и верное решение. Правильное и рациональное. Но даже если сильно захотеть, Амен не сможет от Эвы уйти. Он прижимает её к себе крепче, так хочет, чтобы она перестала трястись, расслабилась и наконец поняла — пусть не ищет в нём подвоха. Амен не причинит ей боли. — Я не отказывался от своих слов, Эва, — говорит он тихо. — Как бы ни хотел, но больше суток без тебя всё равно заставляют думать, что с тобой, всё ли в порядке. И если потребуется, я заберу тебя не только у Сета. Ты меня поняла? — Амен поворачивает к ней голову, а у неё кровь стынет. Эва чуть задирает подбородок, утыкаясь носом в линию его челюсти. Столь близкий и по-своему интимный момент они ещё не разделяли на двоих. Когда напряжение развеивается, волнение отступает, а ему на смену приходит томительное ожидание. Что дальше и неужели всё? А если это шутки подсознания? Эва настолько хочет верить, что Амен не оттолкнёт, что теряется в собственных желаниях. — Мгм, — мычит она и трётся кошкой, точно делает последний шаг в лапы Анубиса. Туда, откуда пути назад не будет. — Я не интересую Сета как... Он знает о том, что... между нами происходит. Я боялась, что ты больше никогда не... — Эва, — перебивает Амен с усмешкой, — в какой момент ты начала меня бояться? Не замечал за тобой этого с нашей первой встречи. Она замирает с пониманием, что действительно не трусила перед ним до того момента, как... как... — Потому что тогда ещё не знала, что чувствовать. А сейчас... ты... занимаешь все мои мысли. — Признаваться в чём-то ей всё равно неловко, но Эва напоминает себе — Амен ждёт иного. И она очень хочет ему это дать. Судя по его вздоху, он доволен её ответом. По телу мурашки от силы его объятий. Она греется о него, слышит мерное биение сердца, но теперь думает, что если не поторопится — уснёт рядом. — Останься. Амен будто читает её мысли, гладит ладонью талию, скользнув к бедру. Эва кивает, сосредоточивается на чувствах, что в ней разливаются эфемерным теплом. Только бы не отторгать его прикосновения. Она внушает себе это, лишь бы не дёргаться, не вспоминать о плохом. Оставлять только хорошее. Ласку и нежность Амена, о которых она даже не подозревала. — Даже если бы и хотела уйти, — тянет Эва устало, — рядом с тобой... спокойнее. — Тогда спи, нежная моя, — шепчет он, выводя круги на её коже. Пусть будет рядом, чтобы он мог видеть. Чувствовать Эву и знать — этой ночью с ней ничего не случится. Остальное они оставят на завтра.