«Пароксизм одиночества»

Очередные будние скифосы, которые начинаются с выслушивания заказа с оскорблениями вдобавок, а заканчиваются такими же оскорблениями и неохотной платой. В этот раз твари были не столь яростные, да и логова располагались не так далеко. Всё это предшествовало небольшой сумме, но Альфред уже был доволен, что за такой пустяк ему платят. После первого заказа юноша пошёл блуждать в надежде на ещё один, тщательно высматривая вероятных клиентов и делая предположения, послушает ли его тот или иной человек, или просто назовёт "богохульником" и на этом остановится. Или вовсе начнёт пятиться, пялясь на Альфреда квадратными от страха очами. Удача по итогу оказалась с кем-то другим, но не с Альфредом: мало того, что второго заказа он нигде так и не сыскал, хоть и искал полскифоса, так ещё и где-то долбанулся больным пехом, так что пришлось ковылять в хижину охотников, сцепив зубы. В защищенном деревянном уголочке Альфред занимался всем тем, что планировал уже пару карасов. Только сейчас собрал себя в кучу и убрался, сделал новые записи, прочитал старые — память освежить, повздыхал. Хотя последним он занимался всегда. Для этого собираться с силами не надо было. Записывая очередные новые познания в отрасли медицины, Альфред пару раз замечал, что начинает писать бред и не понимает смысл написанного. Эти признаки усталости он не считал поводом на отдых. Уставать было не от чего. От очередной неконтролируемой попытки задремать отвлёк стук в дверь и через менее, чем каплю, её протяжный скрип. Охотник тут же очнулся, по инерции напрягшись и обернувшись. Однако ожидание чего-то плохого сменилось облегчением и слабой радостью, сопровождающейся неконтролируемой улыбкой. — Ло, привет. По реакции товарища, тот Альфреда сначала и не заметил. Вздрогнул и обратил всё своё внимание на один из дальних углов помещения. — Привет… Я был уверен, что ты на охоте, — растерянно промолвил Ло-шка, лишив подставки для факелов около входа пламени, благодаря которому позже разгорелся факел у стола. Света стало заметно больше. — Ныне удача вовсе меня стороной обходит, — хмыкнул Альфред, наблюдая за действиями Лололошки. — Даже ни одного заказа не было? — поинтересовался шатен, возвращая первый "светильник" на своё изначальное место. — Был один-единственный. Я потом ещё полскифоса бродил, как неприкаянный, возможных клиентов искал. Никого не нашёл, зато ударился больным пехом о какую-то железяку. — Всё нормально? Хуже не стало? — Да ну, ерунда, — махнул Альфред писалом, пробегая очами по записям и заставляя сонный мозг работать. За это время почувствовался чужой локоть на макушке, что заставило как-то машинально пригнуться. — Вроде медик, даже сейчас что-то умное записывал, а сидел в темноте! Не догоняя смысл предъявы, юноша поставил перст на нужной строчке и поднял взор на Ло, который впервые стоял без стеклышек, подняв их на чело. — Зрение испортишь, — тупо пояснил Ло-шка, тут же вернув аспект на записи. Даже после замечания Альфреда ничто не просветило. Своё недоумение он никак не показал, но теперь начал ещё усерднее настраивать себя на бодрствование. — А можно я полистаю? — через пару-тройку капель спросил Лошик, намекая на рукопись. — Да, конечно. Лололошка поблагодарил кивком и взял рукопись в руце, возможно, намереваясь найти какой-то определённый раздел или растение. Альфред же наконец получил ответ на свой давнишний интерес: "какие же у Ло цветом очи?". Оказалось, что темно-голубые (а может, они были тёмными из-за полумрака). Позже взор невольно прошёлся по голубому шарфу. Из всего этого созерцания можно было подытожить одно: голубой цвет Ло подходит и когда он закрывает очи стеклышками, и когда он их снимает. — Не, медицина — это не моё, — с ноткой пренебрежения отозвался Ло-шка, положив записи обратно на стол. Промолвил он это точно в каплю чужого зевка, и Альфреду пришлось дозëвывать шустрее. — С личным лекарем под боком не пропадёшь, — улыбнулся охотник. — А ты ко мне по делу зашёл? — Вообще — да, но я забыл, за чем именно… — облокотившись на стол и сложив руце на перси кивнул Ло, но через каплю продолжил свои немые размышления уже сидя на столе. Альфред не отвлекал, оперативно вспоминая, о чем писал, и вновь продолжил запись. Чуть погодя он отвечал на вопросы про талисманы, их свойства, особенности... И ещё на вопросы про безопасность для человека здешней природы. Набор вопросов, конечно, интересный. — Слу-у-ушай, Альфред… — встрепенулся Ло, но умело помедлил с быстротой говора. — М? — А есть ли какой-нибудь способ, чтоб эффективно собирать скинт с монстров? Если честно, Альфред уже сколько карасов осознал, что в случае диалога с Ло-шкой надо беседовать почти как с ребёнком: не спрашивать "зачем?", а послушно давать ответ на поставленный вопрос. Хотя тут же Альфред помедлил, роясь в памяти. — Об этом у нас не позаботились. Старым и понятным методом только… Лололошка устало выдохнул. Видимо, этот вопрос был некой надеждой на разгадку чего-то весомого. — Только ты учти, что после смерти твари бóльшая часть скинта распадается на мелкие гранёные камушки. Так и в яд угодить недалеко… — Знал бы ты, что я только не делал в своей жизни и в каких обстоятельствах только не был. — И ты сталкивался со свяще-е-еным Очищением? — усмехнулся Альфред. Собеседник помолчал каплю, задумавшись и промолвив: — Это уже другой вопрос. Слова показались Альфреду дюже серьёзными, чему он смутился и затих. — Кстати, у тебя есть ко мне какие-нибудь просьбы или что-то похожее? Я просто щас пойду, — через несколько капель подал голос Лошик. — Нет?.. Ло задержал взор на приятеле, вынуждая сменить тон и уже уверенно промолвить: — Нет. — Вот теперь верю, — одобрил шатен, одним резким кивком вернув стеклышки на переносицу, на всякий случай тыкнув себя туда же и спрыгнув со стола. — До встречи. — Береги себя, — кивнул охотник, провожая Лололошку взором до самого исчезновения силуэта за дверью. И вот Альфред вновь один в мрачной немоте. Взирая пару-тройку капель на дверь, смирившись возвращением в прежнюю обстановку, Альфред вздохнул и лёг на стол. «В следующий раз надо всё-таки попросить…» — эта мысль тянулась слишком долго, не достигая конца и лишь сильнее впиваясь в разум, не давая хотя бы задремать. Как бы не было впадлу идти за отваром, имеющий снотворное действие, но пришлось.

<…>

Пробуждение выдалось недобрым. Ибо проснуться невыспавшимся на столе не приносит никакого удовольствия и желания что-либо делать. Но надо было заставить самого себя одеть, собрать, и пойти набирать ежедневную порцию грязи из уст фанатиков. Причём если в тот раз был один несчастный заказ, то ныне всё было в точности да наоборот. За меньше караса, изменилось что-то такое, что через три заказа Альфред уже частично заскучал по-тогдашнему одному. Особенно с ещё больным пехом мотаться из стороны в сторону не приносило услады. Зато приносило спарков. Альфреду было страшно представить, через сколько скифосов он вернулся в хижину. Пришёл, посидел, подождал чуда и вновь собрался, но теперь уже искать это чудо под именем "Лололошка". За эти скифосы юноша его не зрел и даже ничего не слыхивал от горожан. Совсем никак и нигде. Он прекрасно помнил прошлый вопрос про скинт и, зная риски, Альфреда передёрнуло. Едва он задумался, каких тварей убивал, так потряс главой, наивно надеясь, что это отбросит все думы и поможет не беспокоиться. Но и "прогулка" тоже не дала своих плодов. Меж необъятного слоя мрака пришлось возвращаться в хижину, стараясь думать о дальнейших планах. Например таких, как пойти в Марибор и пособирать различных трав. Однако от переосмысления намерений переживания никуда не делись. Сон был безобразным.

<…>

С самого пробуждения Альфред не жил, а следовал отточенными действиями по заученному пути. Выйдя на улицу, тут же став поглощённым теменью, охотник засомневался в том, что спал. Словно ничего не изменилось ни в окружающей среде, ни в ее восприятии. В прежней компании из нескольких человек скифосы были в разы разнообразнее... Два заказа, на одном из которых Альфред и сам чуть не стал тем, на кого бы через пару скифосов делали заказ, а после долгие блуждания по Марибору. Там тоже пришлось попотеть, но самое печальное, что за эти хлопотливые поиски ему не заплатят. Но ещё печальнее, что единственный человек, который мог бы утолить чувство одиночества, куда-то подевался. Даже скорее пропал, оставив гадать над причиной, направлением, намерениями… А этот сон был ещё безобразнее.