«Зачин рождения вопросов»

***

— Ну так, великий учёный? В какой же дыре мы находимся? — расспрашивал Ло, сев на край лавки, подставив кулак для здоровой щеки. Джон, не отрываясь от своего занятия, подвинул на правую сторону стола небольшую стопку книг. — Тц, тебе так тяжело ответить? — Да… Хотя ладно, ты ничего не поймешь из этих записей, — вздохнул JDH, повернувшись к собеседнику. — Всё, что нам говорила Фалхтра — наглая ложь и провокация. Ты же знаешь, что совы чуть ли не самые главные противники Церкви, Очищения и тому подобного? — Да. — Ну вот. Это — своеобразное место жертвоприношения кому-то или чему-то, чтобы заражение какое-то время не трогало сов. Ясен пень, что всё это неправда, но они в это искренне верят. Лошик молчал, не зная, как ему реагировать на прямые слова, что здесь и сейчас он — жертва. — И как происходит само жертвоприношение?.. — А вот это я пока не знаю, — пожал плечами Джон. — Угу. Ну, учитывая раскиданные здесь кости… — То?.. — продолжил оранжевый. — Ну мысль-то закончи. Ради приличия хотя б. — Я думал, ты продолжишь. — Я этого не слышал, окей, — шокировано проговорил Джон. — Не знаю, пока ничего не могу подытожить. Все эти четыре книги про ненужную нам хрень. — Например? — Например, ты можешь взять и прочитать. Лололошка цыкнул и задумался. — Очень странно, что я пока не видел здесь ни одних "часов", — неожиданно для себя заговорил мироходец. — Ой, а ты прям во все углы залезал? — Ну уж точно больше твоего. — Тц. Зато, в отличие от твоей деятельности, я ищу полезную инфу. — А кто тебе сказал, что я ничего не подметил? — удивился Лошик. — Но самое важное, что не даёт мне покоя, так это, во-первых, изуродованная икона Отца. Во-вторых, шкаф, в ящиках которого распределены разные кости. В-третьих… — Рожай уже, — устало выдохнул JDH, уперев щеку в висок, но не оборачиваясь к ближнему. — Короче, я когда Альфреда нашёл, то потом выяснилось, что мы видим абсолютно разные картины за окном. Я вижу чистую местность, а он… Как же он сказал?.. "Публичные мытарства среди заражённых". — М, ну кто во что горазд. — В смысле? — тупанул Лололошка. — В смысле крыша у вас по-разному протекает. Лошик замолк, не быв готовым к похожей фразе. — А что, я не прав? — с улыбочкой спросил Джон, соизволив обернуться. — Какой ты восприимчивый, — скривился оранжевый. — А тебе это не кажется странным? — При шизе? Нет. — Нету у нас такого! Ло оперативно пару раз скептически осмотрели с ног до головы. — Я б сказал, что поспорил. Но! — воскликнул Харрис, перебив открывшего рот двойника. — Мне не до этого. Пойдём к этой иконе, шкафу и окну. Заинтересовали они меня. Ло-шка тут же подскочил и по памяти активно повёл последователя в нужную комнату. Единственное, что насторожило за весь путь, так это отсутствие Альфреда. Вообще никакого намёка. Даже эха от шагов не слышалось. Объяснять Джону, что где находится не пришлось. — Прикольно. Данный комментарий прозвучал странно по отношению к иконе. — В Средневековье с иконами было всё строго. Их место было либо в Красном углу, либо в киоте, либо под это дело отводили целые комнаты. А тут-то, у шкафа на голой стене, кому она сдалась? Ещё и такого состояния… Зачем совы вообще сюда икону прибабахали? Если как способ богохульства, то это многое объясняет. — Может, эта комната раньше и была отведена специально для икон? — предположил Ло. JDH начал оглядываться, через несколько секунд открыв один из ближайших шкафов. Сделал он это со всеми дверцами и ящиками, что имелись в этом помещении. Немота сохранялась до находки костей. — Рай для студентов медицинского! — усмехнулся Джон. — Локтевые суставы, фаланги пальцев рук, позвонки… И шейные, и спинные, и поясничные! Какое разнообразие! Аэ… Похожи на бедренные, — с руками за спиной называл учёный. — Может, в кости сыграем? — с неописуемым самодовольством спросил Джон, пытая ближнего своей безмерно весёлой интонацией и донельзя чванливостью на морде. — Пожалуй, я вынужден отказаться от твоего предложения… — Какой ты скучный, — фыркнул Джон. — Хочешь прикол? — Без костей? — сразу уточнил Ло. — Без. — Тогда давай. — В остальных шкафах абсолютно пусто. То есть в этой комнате мы имеем повидавшую жизнь и никому не сдавшуюся икону и целых девять ящиков человеческих костей и суставов! — Ты так позитивно об этом говоришь, — напряжённо прокомментировал шатен. — А что тут не позитивного? — А что тут позитивного?! — громко возмутился Ло-шка. — Твой оптимизм меня пугает! JDH усмехнулся, подойдя к окну. Полминуты он молча упирался руками в подоконник и пялил в стекло. — Я ниче не вижу, — пожал плечами учёный, повернувшись к Лололошке лицом. — Как это? — Вот так. Я будто в матовое зеркало смотрю… Любопытно. Надо подумать насчёт этого. Пойдём проверим на остальных окнах. Были проверены две соседние комнаты и одна на противоположном конце здания. В первых двух были замечены лишь замысловатые пятна и царапины на стенах да на полу. Мебели там особо не было. А в третьей уже было более интересно. — Оу… — брезгливо выдавил Харрис, заострив внимание на скромном деревянном столе с подсвечником, чернилами, парой перьев и неизвестной для Лололошки штукой. — Что это? — осведомился Ло, приблизившись к вещам. — Не бери в руки! Ло-шка остановился. — Что ж тебе так неймется? У тебя нету хоть какого-то осознания, что неизвестные штуки далеко не всегда безопасные и приятные? — Это обыкновенный человеческий интерес, — возразил мироходец, сложив руки на груди. — Ещё б в рот потащил. Вот эта ржавая вещица в простонародье зовётся "грушей страданий". Слышал когда-нибудь? — Нет. — Повезло. "Груша страданий", он же капиструм — одна из мучительных способов казни. Вот этот винт создавал некий механизм, при вращении которого эти лепестки "раскрывались". Надеюсь, как именно её использовали и в каких местах обвинённый получал увечья тебе рассказывать не надо. Ло ещё раз внимательно изучил глазами атрибутику. У него появилась только одна мысль: "груша страданий" совалась туда, куда в человеческом организме вообще можно что-то сунуть. Ком омерзения тут же подкатился к горлу. — Опять! — воскликнул Джон, вырвав из раздумий. Он же стоял у окна. — Чо встал? Кс-кс. — Очень смешно, — серьёзно проговорил Ло, в какой раз высматривая что-либо в окне. — Ну у меня тоже пусто. — Угу... Что-то тут явно не чисто. И не только с окнами. Знаешь, что меня еще интересует? — Я тебя слушаю. Джон сделал несколько шагов, крутанул колесо, и только после этого продолжил свои задумчивые ходы и соизволил заговорить. — Все мы уже давно поняли, что максимальная временная мерка в Архее — карас, который составляет двадцать семь часов нашего времени. А теперь вспомни момент, когда мы узнали возраст выкидыша из числа нормальных людей. — Ну, — произнес Ло-шка, проигнорировав новое обзывательство Альфреда. — Число помнишь? — Пять тысяч… — Пятьсот шестнадцать. Понимаешь, это если сделать точные расчеты и поделить пять тысяч пятьсот шестнадцать на триста двадцать четыре, то есть количество карасов в одном нашем году, то получается почти ровно семнадцать, ибо там еще разные остатки… В общем, соображаешь, в чем загвоздка? — Честно? Не очень. JDH вздохнул. — Он назвал четкое число — пять тысяч пятьсот шестнадцать. Без часов под боком. Тебе не кажется, что у них есть понятие "год", но они об этом не догадываются? Но! Кто занёс в Архей чёткие границы года? Вот сейчас Лололошка прозрел, задумавшись. Но с Джоном молча задуматься сложно. — Это не всё. Капиструм был создан в шестнадцатом веке. А мы в Средневековье. Официально Средневековье закончилось в конце пятнадцатого века. Ничего не смущает? — Смущает. — Вот и меня. И, кажется мне, что есть ещё множество таких вещей… О, вон, перья с чернилами! А мы в эре бересты и писало! Немота. — А мы прям никак не можем быть в пятнадцатом веке? — спросил Ло. — Нет. Мы где-то в двенадцатом-тринадцатом. Надо как-то выпытать у этой дешёвой версии Инь и Янь что-то про век. Если кто-то занёс им границу понятия года, то должны были и десятилетия, и века, и тысячелетия… Это раз. Два: надо проверить отпрыска на других окнах. Ну, вперёд! А у меня куча дел, — тараторил Джон, не дожидаясь ответа укатившись обратно в библиотеку. «Ну, допустим, спрошу… Надеюсь, Фред не забрел в какую-то жопу» — подумал Ло, вздохнув и начав свои похождения со второго этажа. «Год… Получается, кто-то и вправду внёс в Архей своеобразные года, но не стал менять их временной счёт. И, скорее всего, это произошло ещё давно. Хотя, если так задуматься, я ни у кого больше и не спрашивал про возраст… Может, у Беренгария поинтересоваться? Он из более старшего поколения по сравнению с Альфредом. А можно ли предполагать, что это рассчитал сам Отец? А он вообще откуда? Он родом из Архея или мироходец?..» — размышлял Лололошка, быстро, но внимательно оглядывая каждую комнату. «Ещё и эти вещи с терминами, которых, по сути, ещё нету в их время. Кому это вообще сдалось: считать года, века в карасах и приносить в Архей разные словечки? И, наверное, я не смогу про это узнать у кого-либо. Как мне вопрос задавать? "Откуда в вашем обиходе „груша страданий”?" Бред. Как же тут всё запутано» — досадно подытожил шатен. «Ладно, хрен с ним. Вопросов миллион, а ответов нету ни гроша. Хотя, следуя этому принципу, я сомневаюсь, что смогу ответить, почему все мы по-разному воспринимаем происходящее за окном. Есть ли среди этого правдивый вид? Или… Почему, реально? Это такой способ жертвоприношения? И как это должно работать? Мы типа разобьём парочку и суициднемся? А с чего бы? Нам какой толк? О господи, мозги сломаешь!» Обойдя левую половину за одними мыслями, но без успеха, Ло-шка двинулся исследовать правую. Увы, но в той комнате с костями в ящиках Альфреда не нашлось, только его забытый шлем. Решив проверить все комнаты в правой стороне, Лололошка с опаской осмотрел пол, замедлившись пробираясь к последнему дверному проему. «А был бы здесь Джон, он бы быстрее объяснил происходящее или блеванул?..» — смотря на беспорядок, состоящего из мутных и окрашенных осколков стекла, подобий привычных лезвий в таком же грязном состоянии, висящей цепи в правом дальнем углу и пятен на полу и мебели спросил у себя Ло. «А почему где-то есть двери, а где-то — нет?» — пополнил Лошик сборник вопросов очередным. Тут же ему вспомнилась дверь в комнате с той ужасной грушей, да и в соседних комнатах… «Сомневаюсь, что это важно. Зато это что за хрень?!» Поступая совсем противоположно мыслям и эмоциям Лололошка осмотрел эту совсем не позитивную и несимпатичную комнату. Была замечена выемка на стене и пару трещинок, нечто, похожее на куклу в левом дальнем углу, которую шатен и не собирался поднимать или задерживать на ней взгляд. На столе и шкафах выцарапанные слова молитвы. Именно слова, ибо фразы было невозможно разглядеть. Визуально изучив помещение в общих чертах, Ло-шка оперативно ушёл прочь. После порции оторопи и жути на втором этаже Ло даже не знал, что ждать от первого. Хотелось верить, что там всё более нейтрально и что в какой-нибудь такой безопасной и спокойной комнате окажется Альфред. Спустившись и решив не уходить далеко от лестницы, Лололошка начал изучать левую часть первого этажа. Ничего особенного там не было. Ну, может, кроме комнаты с несколькими животными черепами на стенах. Или комнаты, всей усеянной разными строчками: и в стихотворной форме, и в художественной. Даже дверь не пощадили — исписана с двух сторон с низа до верху. Со странными зарисовками своих произведений на стенах и непонятными раскиданными вещами, начиная с некого подобия на розги, заканчивая ржавой саблей и самодельными щипцами. Всё это уже выглядело вполне ужасающе, но если параллельно этому заострить внимание на просто отвратительного цвета пятна, от которых, скорее всего, еще и ужасно смердело, то поневоле моментально пойдёшь куда подальше от этого бывшего логова сумасшедшего писателя. Желание заходить и проверять каждое помещение пропало абсолютно, а рвение найти приятеля в целости и сохранности лишь взвилось вверх, достигнув пика.