«Дурость»

***

<…>

Чего Альфреду стоила варка золы… Два скифоса сиди у костра, помешивай, следи и не отвлекайся. Иногда, конечно, он отвлекался: на уборку кухни и в общем столовой, установление своего порядка и расположения вещей, утопию в думах, письмо, но в большинстве своём следил и мешал. После двух мужественно вытерпленных скифосов пришла очередь ожиданию, когда это все настоится. В общем, появилось время на библиотеку. Зайдя в нужную комнату, Альфреда тут же встретил приглушённый свет и сидящий у входа на табуретке Ло, что, чуть подумав, поднял взор. — Ты отчитаться, читать или за чем-то другим? — сохраняя тишину в полтона поинтересовался Лололошка. — Читать. Ло-шка молча указал на дальнюю скамейку, точнее на неплохую стопку рукописей. Но, впрочем, Альфред периодически сидел над похожей в учебные карасы. Так что с грустной ностальгией на душе он сел и взял верхнюю книгу, прикинув, сколько он прочитает через скифос.

<…>

Через полкиафа, поняв, что читается в библиотеке скверно, Альфред ушел обратно на кашеварню, прихватив всю выделенную ему стопку. Просидев там скифос в мертвой тишине, ее начали разбавлять звуки жизни, шустро переместившиеся в столовую. Альфред всё прекрасно слышал, но попросту не отвлекался от чтения. — Я ведаю, что ты здесь, — не поднимая очей промолвил юноша, догадываясь о Ло в проходе, старающемся не испугать. Тут же шаги зазвучали вновь, однако чересчур громко. Даже появилось впечатление, что Лололошка с бодуна, ибо трезвые люди так не буянят и как минимум чувствуют границы тела. — Фред. — М? — Что это за веточки? Пришлось обернуться, чтобы понять, о чем речь. — Яснотка, — ответил Альфред, наблюдая за реакцией приятеля. Лололошка же смутился ещё сильнее, переведя взор с яснотки на собеседника. — В медицине цветки яснотки используются как противоспалительное, успокаивающее, кровоочистительное и кровоостанавливающее средство. Листья же можно принимать в качестве еды, но молодые, а сушёные используются в роли приправы. Нашёл в одном из углов этой коробки один на один сажень, — устало объяснял Альфред, указав на помещение с колодцем внутри. После благодарного кивка, Альфред вернулся к чтиву. Правда вновь начал отвлекаться на огонь и читать сквозь строк, как в библиотеке. Смирившись с нуждой отдохнуть, он отложил книгу и тут же закрыл лико дланями. После долгого чтения такой метод частенько приводил "в чувства" и заставлял вернуться в явь. Возможно, он бы даже впал в дрëм — уж очень хорошо сиделось с закрытыми очами в темноте, однако помешали шорохи вокруг и последующий трепет по власам, который уже по-настоящему вернул Альфреда в чувства, что он выражал в мычании. — Была бы моя воля, я бы только спал и спал, спал и спал, спал и спал… — невероятно досадным голосом признался Альфред, наконец позволив себе свободу взора, но тут же зажмурился. За пару капель он успел отвыкнуть от пламени. — Пожалуйста. Кто не даёт? — Я сам себе-е-е, — застонал Альфред, разом ощутив на себе всю усталость от долгого напряжения очей и анализа информации. — Выучился уже кучу карасов назад, а привычка изнемогать себя отсутствием сна осталась, — со слабой ухмылкой заметил охотник. — И не гляди на меня, как на врага народа. Я только благодаря этому хорошим лекарем и стал. — А щас ты благодаря этому чего добьёшься? — Хронического недосыпа, — улыбнулся Альфред. — Ну, разве что, — хмыкнул Ло-шка. Положив чушку на колено, Альфред безмятежно зрел на уже завораживающий огонь, размыливая взор. Через несколько капель в главе возникло пару вопросов. — А ты где второй казан отрыл? — разглядывая пустой казан над костром, вяло спросил Альфред. — Или ты золу куда-то дел? — Да нашел, нашел. Где — неважно. Самое главное, что он теперь мытый. — Ладно… А на кой ляд он тебе? — Поэкспериментировать хочу. — Чо? — Короче, штуку одну попробовать, — кратко разъяснился Ло-шка, кивком спустив стеклышки на переносицу. После какого-никакого объяснения стало чуть понятнее. Не нуждаясь в подробностях, Альфред вернулся к лицезрению огня с полнейшим отсутствием дум. Полному умиротворению мешало чувство взора на своей шкуре, на которое Альфреду реагировать было впадлу. — Если хочешь что-то поведать, то молви, я тя внимаю. Правда не обещаю, что буду вникать… — через несколько капель сдался Альфред, не уводя взора. — Да не. Так, завис малясь. Недолго думая после ответа, шатен резво встал на пехи, покрутился сначала на кухне, потом перешел в столовую и покрутился там, а позже и вовсе вышел. Вероятно, требовалось разнообразие: крутиться в одних и тех же местах надоедает. За четверть киафа одиночества Альфред умудрился задремать, однако очнулся от звуков в "коробке один на один сажень". Повозившись в комнатке, Лололошка перешел на плоскости на кашеварне, за чем недоуменно наблюдали. — О, а я думал, ты спишь, — закончив свои непонятные манипуляции и обернувшись, удивился Лошик. — Я тоже думал… Я чот не понимаю, что ты творишь, — заторможенно молвил Альфред, продолжая зреть. — Я сам пока не сильно догоняю, — ответил Ло, в третий раз замаявшись. Проверил воду в казане, оглядел то, над чем старался, обошёл и обкружил всю кашеварню, потом вышел в столовую. Осознав, что так будет продолжаться достаточно капель, Альфред перестал следить и вникать в происходящее, борясь с приступами дрёма. — Попробуешь? — внезапно отвлек Ло, склонившись ошую с кубком в длани. — Давай, — тупо согласился юноша, не имея ни малейшего представления, что ему суют в руце. Первый неоспоримый плюс заключался в теплоте напитка. Второй же состоял из кисло-сладкого вкуса. — А что это? — более оживленным голосом поинтересовался Альфред, возвращая сосуд. — Если нравится — пей. А вообще, ничего такого: чечевица и мёд. В одном шкафу чуть ли не вторую кухню нашёл. Альфред промычал в знак понимания, оставив кубок в деснице и сохраняя немоту. Через каплю вернулись и думы, кружащиеся вокруг нынешней ситуации.

<…>

Пробуждение стало окрашено в недоумение. Сначала от сидячей позы, ибо Альфред совсем не помнил их с Ло перемещения из кухни в столовую. Но замешательство по такому плевому делу быстро заменила оторопь от сна. Что-то подсказывает юноше, что такая светящаяся висящая в небе штука где-то есть, но не в Архее. Хотелось бы узнать ответ, желательно, в эту же каплю, но человечность и добродушие наотрез отвергали вариант будить Лололошку. Безобидные думы об объекте во сне потихоньку начали заменяться неким проигрывателем последних событий, акцентируя внимание на приятеле, заставляя рыться в его поведении, словах, поступках… В себя Альфред пришел, когда возникло полноценное осознание, о чем он беспрерывно думал киаф. Да еще и так трепетно. Желание свалить подавляла невиданная робость мешать своими движениями, вызвав дикое беспокойство. Противоречия пугали. В своей обычной среде обитания Альфред бы уже весь извелся, и без чёткого решения, чем заниматься, стал выполнять несколько дел сразу, обязательно при этом думая о чем угодно, но не о том, что лежит чуть в глубине сознания. Под страхом смертной казни Альфред не стал сидеть сложа руки. Так однажды высказался Годфри, в какой раз наблюдая картину сонного трупа за столом, что тщательно заучивает очередные болезни и характерные для них симптомы, и лекарства от этих симптомов. Эрнальд же говорил, что начал разбираться в медицинских бормотаниях от спящего Альфреда. Скотт же устал спрашивать, зачем его напарник рассуждает, что помогло и как бы он лечил раны, нанесенные тварям. Так однажды понял и сам Альфред. Он зрел в этой продуктивности одни плюсы. Да и в принципе привык чем-то заниматься, не позволяя задавать самому себе странных вопросов. Вот и ныне он мог избавиться от тревоги, занявшись золой или вернуться к чтению книг, однако сидит, прислушиваясь к чужому сопению после каждых выдохов, учащенных от беспокойства. Обстоятельства никак не мешают высвободиться и уйти, виновата какая-то единственная неверная дума, которая вызвала неуместные переживания. В рассуждениях Альфреда точно есть неточность, обвитая лозой неизвестности и не поддающаяся поиску. Может, думает очень поверхностно? Думает в другом направлении? Халатный к подробностям? Неправильно понимает? Не в пору задумался? Аль сонная чушь? Иль аффект? В яви?.. — Эй, ты чего?