Глава XXXI. Куда все катиться?

Они узнали о Рэйе Саттоне от девушек, они опять отправились в путь. Дорога была долгая, тянущаяся, как наказание. Асфальт плавился от жары, а мотор монотонно гудел. А Кэсс все больше хотела оказаться в большой и удобной кровати.. Когда впереди показалась вывеска бара, облезлая и криво мигающая, Кэсс только выдохнула. — Он должен быть тут, — сказал Стефан. Клаус усмехнулся, а глаза аж заблестели. Хорошее настроение было видимо только у него, так как остальные в машине имели уж слишком кислые мины. Внутри бара было душно. Пахло жареным мясом, дешёвым алкоголем и чем-то затхлым. Людей, помотанных жизнью, было не так уж много. Кэсс, не дожидаясь указаний, отошла от них. — Бургер и салат, — сказала она, усаживаясь за барную стойку — И воду. Еда в дороге с заправок была скорее формальностью, чем приёмом пищи. Даже этот бургер из глуши казался почти роскошью. Клаус и Стефан тем временем нашли Рэя. Он сидел в другом конце заведения, напряжённый, будто заранее знал, чем всё закончится. Клаус сел по одну сторону от него, широко, уверенно, с ленивой, почти дружелюбной улыбкой. Стефан — по другую. Прямой, молчаливый, с выражением лица, словно он пришёл не в бар, а на похороны. Кэсс специально выбрала место подальше. Когда принесли заказ, она сразу принялась есть — сосредоточенно, почти жадно. Первый укус был неожиданно вкусным. Она даже закрыла глаза на секунду. И тогда всё началось. Крик прорезал воздух резко, болезненно. Стул скрипнул, кто-то вскочил, в баре поднялась паника. Клаус даже не повысил голос. Он просто внушил. Мгновение — и люди снова сели, отвернулись, занялись своими делами, словно ничего не происходило. Кэсс жевала, не поднимая головы, желая этого не видеть. И мечтала чтоб кто то ей и уши закрыл, чтоб не слышать. Рэй кричал снова, от аконита что ему внушили пить. Потом хрипел. Говорил, что ничего не знает. Смех Клауса, становился всё холоднее. Когда Клаусу наскучило, он решил «ускорить процесс». Пригвоздив Рэя к стене дротиком, пропитанного тем же аконитом, когда тот пытался удрать. Даже не понятно на что Рэй расшатывал пытаясь убегать от Гибрида. Клаус передал дротик Стефану, давая понять чтоб он продолжал. Стефан остался рядом с Рэем, а Клаус, удовлетворённо выдохнув, направился к Кэсс. Она как раз разглядывала бургер, выбирая следующий укус. Клаус появляется рядом, опирается локтем на стойку. — Ты всегда так ужинаешь под пытки? — мягко, почти весело. Она не смотрит на него. — Обычно выбираю что-то менее шумное. Он хмыкает. — Тебя это не тревожит? Кэсс пожимает плечами. — Тревожит, особенно ты и твои вопросы, что не дают мне спокойно поесть. Но я же не могу ничего изменить. Значит, я поем. Он изучает её лицо. Не дрожат руки. Не бегают глаза. — Стефан сейчас разрывает оборотня на части. — Мм. — она делает глоток воды. — Надеюсь, он закончит до десерта. Клаус улыбается шире. — Ты пугающе спокойна. Она наконец смотрит на него. — Нет. Я просто устала. — От чего же, дорогая? — От того, что всё всегда рушится. От того, что любимые мне люди умирают. От того, что ты играешь в свои древние игры. — она наклоняет голову. — и сейчас я хочу лишь три вещи: поесть, принять душ и лечь в удобную кровать. В идеале — без криков на фоне. Он тихо смеётся. — И всё? — Я не жадная. — Ты находишься в центре войны, Кэсс. Ты знаешь, что я сделал. Что делаю. И ты говоришь о кровати. — Потому что кровать — это реальность. Война — это твоя вечность. Я живу днём. Он чуть прищуривается. — Ты не боишься. — Боюсь. — Не выглядит. — Я боюсь, что не высплюсь. А когда я не выспавшаяся, я раздражительная. А когда я раздражительная, я могу сделать глупость. — пауза. — Например, попытаться тебя убить. Он тихо смеётся, искренне. — Любовь моя, вот это мне нравится. Она возвращается к еде. — Знаешь, что меня удивляет? — продолжает он. — Что я не кричу? Не плачу? Не убиваюсь от данной жопы в которой нахожусь? И не умоляю тебя быть хорошим? — Именно. Кэсс выдыхает. — Клаус, я выросла в городе, где вампиры пьют людей по расписанию. И была научена с детства убивать таких как ты. — она смотрит на него чуть мягче. — Если я не мчусь тебя убивать просто из за того что я охотник, это не значит что я смирилась, это значит что я устала быть той от которой что то ожидают. Он замирает на секунду. Через мгновение Клаус склоняется ближе. Тот не понятный грустный взгляд что задержался на секунду в его глазах сменился обычной для него искрой веселья и пофигизма на всех и всё. — А если я скажу, что могу дать тебе удобную кровать? Тишину. И мир без криков? — хитро протянул он Она закатила глаза. Он явно не может держать разговор серьезно хоть минуту. — Тогда я спрошу, какую цену ты за это возьмёшь. Он смеётся. Легко. Почти тепло. — Ты поразительная, Кэсс. Он задерживает взгляд на её лице чуть дольше, чем нужно. — Когда всё это закончится… я найду тебе самую удобную кровать в мире. Она усмехается. — Сначала попробуй закончить это без того, чтобы нас всех убить. Он отстраняется, но взгляд остаётся мягким, заинтересованным. — Ты удивляешь меня. — Привыкай. Крики Рея на фоне стихли так же резко как и начались. Стефан подошел к ним, рубашка в крови, взгляд пустой, как будто он снова где-то далеко. Клаус посмотрел на него, спокойный, довольный. — У нас есть адрес, — произнёс Стефан. Кэсс поднялась со стула, оставив на тарелке недоеденный кусок. — Слава богу, — выдохнула она. Клаус посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. — Не думал, что ты верующая. Она чуть приподняла бровь. — Формально… — сказала Кэсс идя к машине — знакома с руководством. — тише закончила она. Он усмехнулся, но не стал уточнять. Через час они уже ехали по тёмной трассе. Фары резали пустоту. Никто не говорил. Даже, к удивлению, сам Клаус молчал. Перед великим подвигом они дружно решили что лучше ночь отдохнуть в каком то отели, а потом утром идти на место которое назвал Рэй. Мотель оказался типичным — мигающая вывеска, запах старого ковролина и дешёвого кофе из автомата. — Высшая точка мечтаний — тихо сказала Кэсс, глядя на Администратора, старого дедушку который явно не просыхал несколько лет. — Неужели? — лениво отозвался появившийся неожиданно рядом Клаус. — Кровать. Душ. Стены. Я почти счастлива. — сказала она беря ключи и направляясь искать свой номер. Поворачивая ключи в засове и толкая дверь, перед ней открылся вид на маленькую комнату, обои и покрывало с сомнительным узором. Прям чудо. — Не дворец, конечно — заметил он опять стоя рядом. Кэсс просто уже хочется скрыться уже этого надоедливого типа. — Мне сейчас и картонка подойдёт. — сказала Кэсс закатывая глаза. Стефан молча прошёл мимо них по коридору и скрылся в комнате. Замок щёлкнул сухо, окончательно отрезав их от внешнего шума. Тишина мотеля стала почти интимной. — Погоди, — спокойно произнёс Клаус. Она не обернулась. — Если это про стаю — я правда слишком устала. — Не про стаю. Это заставило её остановиться. Медленно она повернулась к нему. Он стоял чуть ближе, чем раньше. Без привычной ухмылки. Почти серьёзный. — О чём тогда? Он смотрел на неё внимательно. Слишком внимательно. — О прошлой ночи. Она выдержала его взгляд. Но опасаясь что Стефан услышит их, кинула взгляд на дверь его номера. Клаус заметив ее взгляд подошел ближе. — Ты имеешь в виду ту, где ты угрожал всем в радиусе пятидесяти километров? — Нет, — мягко перебил он. — Я имею в виду ту часть, где ты осталась. Тишина. — Я осталась, потому что это было стратегически разумно. — сказала первое что попалось на ум она. — Разумеется. Он сделал еще шаг ближе. — Но ты могла уйти. — Могла. — И всё же не ушла. Её пальцы всё ещё лежали на ручке двери. Она не двигалась. — Клаус, если ты пытаешься превратить это в что-то… — не могла подобрать подходящих слов она. — Во что? — В то, что тебе выгодно. Он слегка улыбнулся. — Ты думаешь, мне выгодно помнить, как ты заснула у меня на груди? Она на секунду теряет контроль. Почти незаметно. — Я была истощена. — Ты доверилась мне. — Я была слишком уставшей, чтобы спорить. Он наклоняет голову. — Ты дышала спокойно. — Люди обычно дышат во сне. — Не рядом со мной. Это предложение повисает между ними. Он не шутит. Кэсс сглатывает, но голос остаётся ровным. — Ты хочешь, чтобы я сказала, что это что-то значило? — Я хочу знать, значило ли. Она молчит. Потому что значило. Не так, как он думает. Не просто для Кассандры Гильберт.. Глубже. Старше. Опаснее. — Это была ночь, — наконец говорит она. — Мир не рухнул. Ты меня не убил. Я выспалась. Конец истории. Он подходит ближе. Теперь между ними почти нет пространства. — Ты лжёшь лучше, чем большинство. — А ты слышишь слишком много. Он поднимает руку — не касаясь, но почти. — Ты не боишься оставаться со мной наедине. Она смотрит ему прямо в глаза. — Я боюсь другого. — Чего же? Пауза. — Что однажды мне придётся выбирать. Он замирает. — Между чем? Она не отвечает. Потому что он не знает всей правды. И не должен. Клаус смотрит на её губы — секунду дольше, чем нужно. — Ты думаешь об этом так же часто, как и я? — тихо спрашивает он. — О чём? — О том моменте перед тем, как ты закрыла глаза. Воздух становится плотным. — Это был просто момент. — Нет, — мягко. — Это был выбор. Она чувствует, как внутри всё странно сжимается. Он делает последний шаг. — Если это ничего не значило… — его голос становится тише, — тогда докажи. Она прищуривается. — Докажи что? — Что тебе всё равно. Глупая игра. Опасная. Она знает, что не должна. Но она устала. И слишком много воспоминаний давили тяжелым грузом. — Ты невозможен, — шепчет она. — И всё же ты здесь. И в этот раз она первая сокращает расстояние. Нежно обхватывая его щеки, покрытые почти незаметной бородой, и целует так чтоб доказать скорее себе что он ей безразличен чем ему. Но лишь обманывает сама себя еще сильнее… Его рука наконец касается её талии — не грубо, но уверенно, притягивая ближе к себе. В этом поцелуе столько всего что хочется разъяснить, сказать но просто нету сил… Она отстраняется первой. Дышит чуть быстрее, но взгляд — спокойный. — Доволен? Он смотрит на неё так, будто она только что сделала нечто гораздо более серьёзное. В ответ он лишь ухмыляется. — Хорошо. Она разворачивается, вступая на порог комнаты. — Кэсс. Она замирает в проёме. — Да? Он чуть улыбается — не хищно. И не игриво. — Если это был вызов… будь осторожна. Я всегда принимаю их. Она смотрит на него секунду дольше. — Я не бросаю вызовы, которые не могу выиграть. И закрывает дверь прямо перед его носом. Снаружи он не смеётся. Он остаётся стоять там на пару секунд дольше чем надо. А Кэсс, прислонившись к двери, чувствует, что усталость — не самая сложная её проблема. Она не в силах даже пойти в душ. Даже снять куртку. Просто дошла до кровати и упала на неё звёздочкой — раскинув руки и ноги, лицом вверх. Матрас пружинисто скрипнул. Потолок был в пятнах. Но сейчас ее это вовсе не волновало. Тот поцелуй, та ночь, проведеная с ним, все это будило с ней те же чувства что и тысяча лет назад… может даже сильнее, ярче… Она медленно перевернулась на бок, подтянув руку под щёку. «И что теперь?» — подумала она. Даже если она все вспомнила это не делает ситуацию проще.. Столько вопросов на которых нету ответов… Знает ли отец что она все вспомнила? Искал ли он её? Был бы рад увидеть? Или остался ли он зол на нее… Если она появится перед ним… что она скажет? «Привет, пап. Как видишь твое наказание ни к чему не привело…» Её губы дрогнули в слабой улыбке. Тишина в комнате была почти звенящей. Она осторожно вытянула пальцы, словно проверяя воздух. Сила. Она чувствовала её. Глубоко. Тепло. Спяще. Осталась ли она вся? Или часть забрал он? Мысль вспыхнула — попробовать. Прямо сейчас. Но усталость накрыла сильнее. — Завтра, — прошептала она. — Завтра попробую. Слишком много мыслей. Слишком много воспоминаний. Она глубже зарылась лицом в подушку. И наконец заснула долгожданным спокойным сном.