2. Шарлотта узнала.

— Привет! — Привет, Пэйтон, — безразлично кивает Дилан, даже не смотря в его сторону. А я напротив — не могу отвести взгляд. Ты смотришь на него слишком долго, Т/и, отведи взгляд, ну же! Становится хуже, ведь всё это время Пэйтон смотрел на меня. — Привет, — еле выдавливаю из себя я, а он продолжает улыбаться. — Я тебя уже видел, — кивает Пэйтон, подсаживаясь за наш столик, пока ему в спину пялятся друзья, которых он оставил за «крутым» столом, — утром, помнишь? Он ещё спрашивает. Конечно же я помню, да я с тех пор только о тебе и думаю, гад. — Да, что-то припоминаю, — неуверенно соглашаюсь я, вызывая у Дилана смешок. Конечно, все мы понимаем, что я лгу, — а что? Пэйтон сверлит меня взглядом. Его губы растянуты в доброжелательной улыбке, а глаза пустые. Меня от этого передёрнуло. — Да так, ничего особенного, — он пожимает плечами, — хотел узнать тебя поближе. Ты занята? — Меня? — выходит так громко, что несколько студентов даже оборачиваются на мой голос. Пэйтон уже собирался ответить, но ему не позволили. — Она занята, — перебивает Дилан, перекидывая руку через мою шею, — если ты ещё не понял, Мурмайер. Это значит «отвали». На удивление, Пэйтон только странно усмехнулся и поднял руки вверх, вставая со скамейки и беспечно пряча свои пальцы с двумя серебряными кольцами в карманы. — Без проблем, просто убедиться хотел, — он проводит языком по своей нижней губе, а у меня, кажется, начинает дёргаться глаз, — могу имя спросить, а? — Я Т/и… — я слегка киваю, всё ещё чувствуя тяжесть на шее, — это моё имя. — Я понял, — смеётся он то-ли надо мной, то-ли из-за моей неловкости, — увидимся ещё. Т/и. — намерено отделяет моё имя и уходит обратно. Он подошёл, чтобы познакомиться со мной? Я озвучиваю Дилану свою мысль и тут же скидываю его руку со своей шеи. — Т/и, он не просто так подошёл, не поняла? — вскипел Дилан, толкнув меня в плечо. — Этот кудрявый точно задумал чего. — Да что он мог задумать? — он просто себя накручивает, ещё и меня в это втягивает. — Дилан, ну правда, почему парень не может просто так подойти к девушке, чтобы с ней познакомиться? Это нормально! Неужели, он посчитал меня достаточно привлекательной. Ни за что бы не поверила, что такой классный парень хочет со мной общаться, но так и есть! — Нет, парень может познакомиться с девушкой, если она ему понравилась или просто, ну в общем… Как мы с тобой, понимаешь? — Дилан точно думает, что я глупая, раз всё так размусоливает. — Но не он! Т/и, он — не может! — Всё, закрыли тему, не хочу про это говорить, — я закатила глаза. Дилан как будто мой отец или старший брат, которому поручено следить за младшей, — и вообще, зачем ты сказал, что я занята? У меня нет парня. — Пусть думает, что есть. — Дилан! — Ты, глупая первачка, не думай, что Пэйтон заинтересован в тебе! — грубит мне прямо в лицо парень, и я на мгновение застываю с офигевшим лицом. Да что он себе позволяет. — А знаешь что, не буду я тебе помогать со статьёй, — точка, — и еду свою забери. Отодвинув от себя последнюю надежду остаться сытой, я гордо встала из-за стола и ушла. В моём положении друзьями не бросаются, знаю, но и друзья такие мне не нужны. Дилан кричал мне что-то в спину, а я даже не услышала его, потому и не остановилась. Впереди ещё одна пара и сегодняшний крайне насыщенный день подойдёт к завершению. В кабинете уже сидели мои одногруппники, и я последовала их примеру. Моя парта стала третьей. Соседнее место занимала моя сумка. Делить парту мне не хотелось, особенно с Диланом. Я всё ещё злилась на него. Даже если он в чем-то прав, а я — нет, это не даёт ему право так кричать на меня. Что касается Пэйтона, я решу всё позже, не сейчас. Как оказалось, я просидела в своих мыслях целых десять минут, глупо пялясь в стену. Пара началась. А Дилана почему-то всё ещё не было в кабинете. Ну и плевать! *** Этот колледж похож на произведение искусства. Я искренне не понимала, почему студенты, учащиеся здесь, не рассматривают его каждую свободную секунду. Задрав голову вверх, я даже не заметила, как врезалась во что-то твёрдое. Сперва мне показалось, что это была просто колонна, однако… У колонны нет рук, которые смогли бы поднять меня с пола. — Мы стали слишком часто встречаться, не думаешь? — услышала я рядом со своим ухом, как только мои ноги коснулись земли. — Т/и. — А… Я… — нервный смех вырвался из груди, я почти икнула, — Я домой иду, что-то засмотрелась. Тут просто так красиво, вот… Меня выдавало всё: от выражения лица и сгорбленной позы до голоса, который скорее напоминал писк. Хватит с меня позора, нужно сматывать скорее, пока он меня окончательно не записал в идиотки. Понаделают красивых, а мне — страдай! — Ну, я пойду, — тараторю я и с высокого старта практически бегу на прямых ногах к выходу. Бежала бы, если бы меня не остановила чья-то вытянутая рука. Я сразу поняла, чья она. Пришлось остановиться. — Подожди, я хотел предложить тебе прогуляться до твоего дома, — его голос как шоколадный торт после недельной диеты, — если живёшь далеко, могу подвести тебя. Уже подводишь, Пэйтон, очень подводишь. Тем, что заставляешь сильнее позориться. — Да нет, я на… — чуть не выдала себя. Ему не нужно знать, что я поеду на автобусе, иначе всем расскажет, что я не такая же, как они. — я на вечерней прогулке. — Так давай вместе, ну? И вот, мы вдвоём, луна. Я кручу на пальце прядь своих волос, иногда неловко хихикаю на его дурацкие шутки, а он постоянно пытается заговорить со мой и коснуться. Удивительно, что он так добр и терпелив к той, что выглядит при нём как дура. По-другому и выразиться не могу. — Так вот, и мы с ним в общем подъезжаем к дому, а там всё в пене, ты прикинь! — он смеётся, а я подхватываю. Говори, что угодно, я могу слушать тебя вечно. И он говорил. Говорил, пока мог, до боли в животе рассказывал про свою жизнь, пока я молчала и иногда поддакивала. Эти истории про золотую молодёжь… Я далека от них. В отличие от Пэйтона Мурмайера, который, по его рассказам, уже в шесть лет имел восемь машин (не настоящих, разумеется, а педальные, из пластика, в которых дети катаются, когда маленькие) и отказывался от ранних завтраков в Париже, я по сей день слышу это до боли знакомое «милая, у папы сейчас нет возможности, давай попозже». Попозже всё ещё не настало, а ведь мне уже шестнадцать. Только я уже не хочу конфеты за бакс из магазина или куклу в цветастом платье, хоть я их до сих пор и не получила. Теперь я хочу хоть раз побыть в шкуре этой «золотой молодежи». Каково это — когда у тебя есть всё? — Оказалось, мой брат там целую пенную вечеринку организовал! — Наверное, было весело, — впервые подаю голос я. И он не очень отдаёт весельем. Просто я вспомнила, что дома меня ждёт отец, который всё ещё корит себя, что не может позволить мне жить как остальные. — У тебя что-то случилось? — Он тоже заметил перемены в моём настроении, и даже остановился, хватая меня за плечо. — Расскажи мне, я выслушаю. — Да нет, просто устала. — Ты сегодня в буфете поссорилась со своим «дружком», — теперь он думает, что между мной и Диланом что-то есть, — и я заметил, что ты не поела. Из своей чёрной сумки через плечо (кричащего бренда, который я не щнала) он достаёт плитку шоколада в картонной упаковке и небольшую пачку мармелада. Сегодня все пытаются меня накормить. — Купил для тебя, — Пэйтон подмигнул, вручая сладости мне в руки. Он знает, что он хорош, — чтобы ты порадовалась. — Спасибо, — мне до ужаса неловко, но отказываться ведь неприлично, — только у меня вопрос. — Конечно, я слушаю, — даже в полумраке я вижу его уверенную улыбку. — Мне сказали, что у тебя есть девушка, а ты сейчас так в открытую проявляешь мне знаки внимания. Или, быть может, только я посчитала это знаком внимания. Но Пэйтон только заливисто хохочет, в секунду обнимая меня за плечи. — Есть, и что? — его дыхание рядом с моей шеей, прямо как утром, я непроизвольно ахаю. — Мне с ней скучно. А ты другая, правда? А какая я? Короткое прощание, и вот я уже на пороге своего дома. От слов Пэйтона о его девушке так мерзко, что даже к его подаркам я остаюсь равнодушной. На кухне меня встречает уставший папа, и я отдаю ему шоколад вместе с этим мармеладом. Я всё равно не смогу это съесть, а папа порадуется. «Привет, Т/и. Знаю, ты обиделась, но это срочно.» — приходит мне сообщение в мессенджер, как только я ложусь в кровать. Отвечать я не собиралась. Да, обиженная на весь мир, и что с того? «Ты?» — следом за вторым сообщением приходит фотография. Я, Пэйтон и эта сраная шоколадка. Наши смущенные улыбки и его объятья. Во рту пересохло. Нет, не может быть. Это какая-то шутка.

Т/и Т/ф: «Дилан, ты что, следил за нами?»

Сердце бьётся всё сильнее, а внутри нарастает паника. Что-то должно произойти. Дилан Хартман: «Эту фотку скинули в чат колледжа.» Дилан Хартман: «Если головы завтра не хочешь лишиться, то предлагаю налысо, чтобы наверняка.» Дилан, вот придурок! Это не смешно. У него же по-любому куча фанаток. Да бог с ними, у него девушка есть! Она меня раздавит. Меня начало тошнить так, словно я всухую проглотила огромную таблетку. Дрожащими холодными пальцами я печатала ответ.

Т/и Т/ф: «Дилан, если его девушка узнает, что она сделает?»

Дилан Хартман: «Скальп с тебя снимит за своего кудрявого американ боя» Дилан Хартман: «И да, Шарлотта уже узнала.»