Часть 9

Умывальня представляла собой очаровательную долину, пересечённую ручьями и усеянную небольшими озёрами. С одной её стороны доминировала скала с водопадом, с другой — высокий курган.

Пока пёстрый дятел летал в поисках других дятлов, Шупита села на тёплый камень и медленно огляделась вокруг. Отовсюду слышались плеск и бульканье, сопровождаемые шшёпотом, щебетанием и тихими криками. Насколько могла Шупита, она видела купающихся животных. Некоторые мылись с удовольствием, некоторые угрюмо, но все мылись тщательно.

— Хвост, уши сюда, все блохи наружу! — пела большая собака в ближайшем пруду, с энтузиазмом ныряя. Она была грязного тёмно-серого цвета, который немного выцветал с каждым нырянием. Позади неё, в мелком ручье, который журчал по гальке, сидел грязный поросёнок. Он зажал щётку между передними копытцами и медленно, с тоской почёсывал живот.

— Ох, эта грязь! — сетовал он. — Чтобы избавиться от неё, понадобится целая вечность, может, две!

Под скалой, из которой струился водопад, стояли две коровы и мыли друг другу спины. Шупита слышала, как они смеялись и что-то кричали ослу, который принимал душ неподалеку от них. Но водопад ревел так громко, что она не могла их понять.

— А как насчёт тебя? — голова внезапно появилась из воды рядом с камнем, на котором сидела Шупита. Она никогда в жизни не видела такой головы. У неё была широкая, вытянутая морда, маленькие глаза, и она была лысой. Не совсем, на самом деле — когда Шупита наклонилась ближе, она смогла разглядеть крошечные чешуйки.

— Кто вы? — спросла она с любопытством.

— Крокодил, — сказала голова, и её большие острые зубы сверкнули во рту. Хотя Шупита знала, что они не могут причинить ей вреда, она всё равно отступила.

— Не волнуйся, — успокоил её крокодил. — Я не ел заплесневелые грибы даже когда был жив.

— Я не гриб! — сказала Шупита. — И уж точно не заплесневелый!

— Извини, — извинился крокодил. — Но ты так выглядишь. Наверное, это всё цвет — тебе надо помыться.

Шупита нахмурились.

— Я мышь — и чистая. Светлее я не стану.

Крокодил пожал плечами.

— Я не хочу спорить и уж точно не хочу тебя обидеть, — вежливо сказал он, — но ты говоришь бред. Всё, кто живёт, пачкаются, это понятно. Посмотри на остальных. Они стекаются сюда, как грязь из Нила, и сияют самыми красивыми цветами после купания.

Шупита снова огляделась. Большая собака, ещё минуту назад, тёмная, как шторм, как раз выходила на берег пруда. Она была такой же чистой, как голубое летнее небо. Даже коровы уже покинули своё место под водопадом и плыли над камышами, как два радужных пузыря. Шупита покачала головой в изумлении. «Должно быть, в этой умывальне действительно что-то есть», — подумала она. Но тут была загвоздка. На самом деле, две — одна побольше, другая побольше.

— Дело в том, что у меня есть... Ну, нет... Просто ненавижу воду, — призналась Шупита.

Крокодил фыркнул в замешательстве.

— Вода — это жизнь! — восхищённо заявил он.

— Холодная, — пожаловалась Шупита.

— Не по ошибке. Попробуй!

Шупита опустила живот в воду. Действительно, ей было тепло. Но это всё ещё не решило вторую загвоздку. Большую.

— Я... Как бы... Вообще-то... Не умею плавать, — наконец выговорила она. Она ожидала, что крокодил рассмеётся, но он лишь задумчиво наморщил чешуйчатый лоб.

— Сядь мне на нос, — предложил он через некоторое время. — Он очень широкий и достаточно мокрый. Можешь помыться на нём.

— А если я поскользнусь?

— У меня острые зубы. Я поймаю тебя, если что, — пообещал крокодил, простодушно улыбаясь.