Глава одиннадцатая: Первые уроки и новые заботы

Гарри проснулся от того, что кто-то громко храпел. Сначала он не понял, где находится. Высокий потолок, алый балдахин, тяжёлые шторы на окнах. Потом вспомнил. Хогвартс. Гриффиндорская башня. Первая ночь в школе. Храпел Рон. Он лежал на соседней кровати, раскинув руки и ноги, и издавал звуки, похожие на работу старой пилы. Невилл, спавший через кровать от Гарри, бормотал что-то во сне про бабушку и жабу. Дин и Симус уже проснулись и о чём-то шептались. Гарри сел на кровати. За окном ещё было темно — рассвет только начинался. Он чувствовал Эмму: она тоже проснулась. Тёплая пульсация в груди говорила, что она лежит и смотрит в потолок, как и он. — Доброе утро, — мысленно сказал Гарри. Не словами, а просто послал чувство. Ответ пришёл сразу — лёгкое, тёплое прикосновение где-то под рёбрами. «Доброе», — ответила Эмма. И добавила: «Страшно». «Мне тоже», — отозвался Гарри. Он оделся тихо, чтобы не разбудить остальных, и вышел в гостиную. Эмма уже сидела у камина. На ней была школьная мантия, волосы кое-как завязаны в хвост, медальон с мамой — на шее. Она смотрела на огонь и, казалось, не замечала никого вокруг. — Ты чего так рано? — спросил Гарри, садясь рядом. — Не спалось, — ответила Эмма. — Всё думала. — О чём? — О маме. Она тоже здесь училась. Ходила по этим коридорам, сидела в этих классах. А я ничего о ней не знаю. Гарри помолчал. — Узнаешь, — сказал он. — Со временем. Эмма кивнула, но не ответила. --- В Большом зале было шумно. Ученики завтракали, болтали, смеялись. Над столами летали совы, сбрасывая почту. Гарри и Эмма сели на Гриффиндорский стол. Рядом пристроились Рон и Гермиона. Невилл сидел чуть поодаль, кормил Тревора крошками. — Ты что-то получил? — спросил Гарри у Рона, когда над ним пролетела сова и сбросила свёрток. — Мама прислала сладости, — Рон развернул свёрток. Внутри оказались домашние пирожки и несколько шоколадных лягушек. — А тебе? — спросил он у Гарри. — Нет, — ответил Гарри. Ему никто не писал. Дурсли не стали бы присылать сову даже под дулом палочки. — А мне мама тоже не прислала, — сказала Эмма. — Потому что её нет. Повисла неловкая тишина. — Мои родители — маглы, — быстро сказала Гермиона. — Они даже не знают, как отправить сову. Пришлось объяснять. — А моя мама присылает, — сказал Рон, жуя пирожок. — Но она пишет только про учёбу. «Рональд, не ленись», «Рональд, не дразни братьев», «Рональд, почисти зубы». Скукотища. Эмма усмехнулась. Гарри почувствовал, что напряжение у неё чуть отпустило. --- Первый урок была трансфигурация. Кабинет профессора Макгонагалл находился на первом этаже. Парты стояли ровными рядами, на стенах висели схемы превращений. Сама профессор ждала их у доски — строгая, в зелёной мантии, с пучком чёрных волос и квадратными очками. — Превращение одного предмета в другой — одна из самых сложных магических дисциплин, — начала она, обводя взглядом класс. — Бездумное колдовство здесь не пройдёт. Требуется точность, терпение и уважение к материалу. Она щёлкнула палочкой, и перед каждым учеником появилась спичка. — Ваша задача — превратить эту спичку в иголку. За работу. Гарри уставился на спичку. Он знал, что надо делать — читал учебник ещё в гостевой комнате. Но когда он взмахнул палочкой и сказал: — Игнис мутари! Спичка чуть дымилась, но осталась спичкой. Рядом Рон бормотал заклинание себе под нос. Его спичка потемнела, но тоже не изменилась. — Я сделала! — раздался голос Гермионы. На её столе лежала серебряная иголка — гладкая, блестящая, идеальная. — Отлично, мисс Грейнджер, — Макгонагалл кивнула. — Пять баллов Гриффиндору. Гарри вздохнул и посмотрел на Эмму. Она смотрела на свою спичку, нахмурившись, и шевелила губами, повторяя заклинание про себя. Потом взмахнула палочкой. Спичка не превратилась в иголку, но из неё вырвался маленький сноп искр, и кончик заострился, став похожим на остриё. — Неплохо, мисс Рид, — сказала Макгонагалл, подходя ближе. — У вас есть природная склонность. Но нужна практика. Эмма кивнула. Гарри чувствовал, что она довольна — чуть-чуть, совсем капельку. А вот у него так и не получилось. Спичка только обуглилась. — Ничего, — шепнул Рон. — У меня тоже не вышло. — Это слабое утешение, — ответил Гарри. --- Зелья были на втором этаже, в подземелье. В классе пахло дымом и чем-то кислым. На стенах висели заспиртованные твари в банках — они плавали в мутной жидкости и, казалось, следили за учениками. Профессор Снейп появился из двери своего кабинета бесшумно, как тень. Чёрные волосы, сальные, падали на лицо. Глаза — холодные, безжалостные. — У меня, — начал он тихим голосом, от которого у Гарри побежали мурашки по спине, — нет надежды, что вы все будете блистать в искусстве приготовления зелий. Однако от вас требуется внимательность и послушание. Он вытащил список и начал перекличку. — Поттер, — остановился он на фамилии Гарри. — Наша новая... знаменитость. В голосе Снейпа было столько яда, что Рон рядом заёрзал на стуле. — Что я получу, если добавлю в котел с зельем корень асфоделя? Гарри молчал. Он не знал. — Не знаете? — Снейп поджал губы. — А вы, мисс Рид? Эмма, сидевшая через два стула от Гарри, подняла голову. — Асфодель, сушёный корень, используется в Зелье Сна Без Грёз, профессор. В сочетании с настойкой полыни даёт усиление эффекта. Снейп посмотрел на неё долгим взглядом. Гарри чувствовал, как Эмма замерла — даже дышать перестала. — Верно, — сказал Снейп наконец. — И откуда же вы это знаете, мисс Рид? — Читала, — коротко ответила Эмма. Снейп кивнул, но взгляд не отвёл. — Ваша мать, — сказал он тихо, так, чтобы никто, кроме Гарри и Эммы, не услышал, — тоже знала теорию. Жаль, что она не дожила до того, чтобы применить её на практике. Эмма побледнела. Гарри почувствовал, как внутри у неё всё закипело — гнев, боль, желание ударить. Он мысленно потянулся к ней, посылая спокойствие. «Не сейчас», — подумал он. Просто подумал. Эмма опустила глаза и замерла. Снейп перевёл взгляд на Гарри, потом на остальных и начал урок. --- После урока, когда все уже собирали вещи, Снейп остановил их у двери. — Мистер Поттер, мисс Рид, задержитесь. Они остались. Класс опустел. — Я хочу сказать вам одно, — начал Снейп, глядя на них снизу вверх. — Ваши... выдающиеся способности — не повод для того, чтобы нарушать мои правила. Мистер Поттер, вы будете учиться. И вы, мисс Рид, тоже. Без поблажек. — Мы и не просим, — сказал Гарри. — Хорошо, — Снейп кивнул. — Можете идти. Они вышли в коридор. Эмма молчала. — Ты как? — спросил Гарри. — Ненавижу его, — выдохнула Эмма. — Ненавижу. — Я тоже. — Он знал мою маму. — Наверное. — И всё равно такой... — Снейп есть Снейп, — сказал Гарри. — Дамблдор ему доверяет, значит, не всё так плохо. Эмма ничего не ответила. --- Урок полётов был в среду. Мадам Трюк — низкая, коренастая женщина с короткой стрижкой и жёлтыми глазами, как у ястреба — ждала их на поле. — Что стоите? — крикнула она. — Каждый к своей метле! Живо! Гарри подошёл к метле, лежащей на земле. Она была старая, потрёпанная, с ободранными прутьями. Он вспомнил полёт на метле Хагрида и улыбнулся. — Правая рука должна быть над метлой, — скомандовала мадам Трюк. — Громко скажите «Вверх!». — Вверх! — закричал десяток голосов. Метла Гарри подскочила к руке и прилипла к ладони. Метла Гермионы просто покатилась по земле. Метла Эммы дёрнулась, подпрыгнула и замерла в воздухе. Эмма поймала её за ручку и посмотрела на Гарри. Через связь он чувствовал её неуверенность. — Дыши, — мысленно сказал он. — Не сжимай так сильно. Она ослабила хватку. Метла чуть опустилась, но не упала. — Хорошо, — сказала мадам Трюк, проходя мимо. — Теперь садимся. Гарри сел на метлу первым. Он оттолкнулся от земли и взлетел на метр, потом на два. Круг над полем — и приземлился. — Отлично, мистер Поттер! — крикнула мадам Трюк. — Десять баллов Гриффиндору! Рон захлопал. Драко, стоявший в конце поля, скривился. Эмма взлетела следом. Неуверенно, держась обеими руками за ручку, но удержалась. Пронеслась над землёй — невысоко, но ровно — и приземлилась чуть пошатнувшись. — Неплохо, мисс Рид, — кивнула мадам Трюк. Гарри улыбнулся. Эмма, спрыгивая с метлы, улыбнулась в ответ. --- После обеда, когда они выходили из Большого зала, в коридоре их перехватил Драко. С ним были Крэбб и Гойл — две горы мяса, как выразился Рон. — Поттер, — сказал Драко, выступая вперёд. — Слышал, ты на уроке полетов отличился. — Бывает, — ответил Гарри. — Мой отец говорит, что Поттеры всегда были лётчиками, — Драко усмехнулся. — А вот Уизли — нет. Уизли не могут позволить себе даже метлу. Они летают на чём попало. Рон покраснел. — Заткнись, Малфой, — сказал он. — А ты заставь, — Драко ухмыльнулся. Гарри шагнул вперёд. Рядом с ним оказалась Эмма. Гарри чувствовал — она закипает. Тени в углах коридора шевельнулись. — Не надо, — сказал Гарри, трогая её за руку. — Не сейчас. Эмма перевела взгляд на него и медленно выдохнула. Тени замерли. — Иди отсюда, Малфой, — сказал Гарри. — Пока цел. Драко посмотрел на Эмму, потом на Гарри, фыркнул и ушёл. Крэбб с Гойлом потопали за ним. — Ты чего его отпустил? — спросил Рон, когда они отошли. — Потому что нечего связываться, — ответила Эмма. — Он того не стоит. — А тени? — тихо спросил Гарри, когда они остались вдвоём. — Сами, — ответила Эмма. — Я не хотела. Просто... разозлилась. — Ты должна научиться их контролировать. — Знаю. Она помолчала. — Но пока получается не очень. --- Вечером они сидели в гостиной Гриффиндора. Рон и Гермиона играли в шахматы — вернее, Рон играл, а Гермиона пыталась понять, зачем вообще двигать фигуры, если можно прочитать про шахматы в книге. — Ты не понимаешь, — Рон схватился за голову. — Шахматы — это живая игра! Здесь нужно думать, а не читать! — Я тоже умею думать, — обиделась Гермиона. — Тогда ходи! Гермиона сделала ход. Рон уставился на доску. — Ты только что подарила мне своего ферзя. — Я ничего не дарила! — Посмотри. Гермиона посмотрела, побледнела и отодвинулась от стола. — Я не хочу больше играть, — сказала она. Рон вздохнул, пожал плечами и принялся собирать фигуры. Эмма сидела у окна, смотрела на звёзды и молчала. Гарри подошёл и сел рядом. — Ты чего? — спросил он. — Думаю, — ответила она. — О чём? — О том, что Снейп сказал. Про маму. — Он хотел тебя задеть. — Получилось. Гарри помолчал. — Моих родителей тоже часто вспоминают, — сказал он. — Но они были хорошими людьми. Это помогает. — А моя мама была хорошей, — сказала Эмма. — Я знаю. Но она не хотела умирать. И не хотела оставлять меня одну. — Ты не одна, — сказал Гарри. — У тебя есть я. И Рон. И Гермиона. И Невилл, наверное. Эмма усмехнулась. — Невилл — хороший, — сказала она. — Но он боится собственной тени. — У тебя с тенью свои отношения, — заметил Гарри. Эмма посмотрела на него долгим взглядом, потом улыбнулась. — Ты дурак, — сказала она. — Знаю. Они помолчали, глядя на звёзды. --- Ночью Гарри лежал в кровати и не мог заснуть. Рон храпел, Невилл бормотал во сне, Дин и Симус давно угомонились. Гарри думал о Снейпе, об Эмме, о её отце, который где-то там, за пределами Хогвартса, ждал своего часа. Он почувствовал лёгкое беспокойство — чужое. Эмма тоже не спала. Гарри закрыл глаза и послал ей спокойствие. Не словами, а просто теплом. Представил, как обнимает её, как они сидят у камина в гостиной, и всё хорошо. Ответ пришёл почти сразу. Тёплая волна окатила его грудь, и напряжение ушло. Эмма засыпала. Гарри улыбнулся в темноте и закрыл глаза.