Хруст кулона и крик дельфина

Я вошла в столовую, когда шум уже достиг идеального уровня беспорядка — где каждый говорит, но никто не слушает. Пространство пахло жареными водорослями, теплом и чем-то сахарным, слишком сладким, чтобы быть легальным по школьным стандартам. И вот они — троица. Фаррин и Джек сидели, разодрав коробку с пончиками, будто это последний запас на случай шторма. Один с кремом капал на планшет, другой пытался поймать начинку языком, как настоящая дельфино-орлиная охота. Джек отщипнул кусочек и, покрутив его пальцами, заявил: — Этот пончик должен получить диплом. Он передал мне больше знаний, чем курс истории оборотничества. Фаррин согласно кивнул и добавил: — И он не заставил меня сидеть на скучном собрании. Я за образование через выпечку. Алиша сидела рядом, словно инопланетянка среди гастрономического безумия — прямая спина, выражение лица ледяное, как будто сама атмосфера не осмеливалась мешать её величественному сарказму. Один пончик лежал перед ней, нетронутый, словно под арестом. Она смотрела на них как преподаватель, которому предложили вести урок на карнавале. — Вы двое — живое доказательство, что эволюция не всегда идёт вверх, — сказала она с лёгкой насмешкой. — Иногда она просто делает круг и возвращается к пончику с начинкой. — Ты просто завидуешь нашему духовному пробуждению, — заявил Джек, размахивая пончиком как боевым знамёнем. — Да, именно это я чувствую, — сухо ответила Алиша. — Глубокую зависть. К глупости, липким пальцам и гастрономическому восторгу, который напоминает трансформацию в сахарного монстра. Я подошла ближе, молча, но не незаметно. Кулон со звёздочкой холодил кожу под одеждой, напоминая мне о подвале, о голосе, который говорил не как учитель, а как грозовая волна. Подарок от того, кого не должно быть в моей жизни. Я всё ещё не знала, кто из нас совершает ошибку — он, предлагая силу, или я, принимая. Джек заметил меня первым. — О! Владычица таинственности! Ты явно сияешь. Новый кулон? — Он прищурился. — Подозрительный уровень загадочности. Ты теперь официально преподаватель с интригой. Алиша метнула взгляд. Короткий, точный, как выброс сонарного импульса. — Подарок от поклонника? Или ты решила заняться самопочитанием? — Некоторые эмоции лучше выражаются через артефакты, — сказала я. — Они не задают лишних вопросов. — Удобно, — протянула Алиша, отломив кусочек пончика, наконец-то. — Больше общения с кулоном — меньше с людьми. Поддерживаю. Фаррин ухмыльнулся, протягивая мне коробку: — Мы обсуждаем культы, загадки и любовные амулеты. Пончик — первый шаг к откровенности. Я взяла один. Почему бы и нет. На секунду я снова была просто учителем среди знакомых, среди пончиков и шуточек. Но кулон всё ещё лежал у сердца. И я знала: всё это — поверхность. А глубина ждёт. Я успела съесть только половину пончика, когда Джек, вытерев сахар с губ и сделав совершенно неприлично романтичную мину, произнёс: — Адэль, ты знаешь, в школе уже ходят слухи. Говорят, твой тайный поклонник готовит свадьбу. По ночам в столовой тренируют свадебный марш на глюкофоне. Фаррин, не отставая, театрально приложил руку к груди: — А у бассейна нашли водоросли, выложенные в форме сердца. Совпадение? Не думаю. Твои фанаты — серьёзные романтики. Я хмыкнула, откусывая мягкий край пончика. Пластика вкуса не успела перебить желание ответить ударом в ответ. — Ну знаете, если вы так интересуетесь моей личной жизнью, может, и сами поделитесь? Например, как продвигается дело между вашей ледяной королевой и небесным клоуном? Джек вздрогнул: — Простите, что? Кого ты назвала клоуном? — Ты — орлан с чувством юмора, Джек. Сам признался. А Алиша… ну, её можно перепутать с айсбергом. Она иногда моргает, но никто не уверен. Алиша не повела бровью. Она подняла глаза от своей чашки с травяным чаем, глянула на нас, и сказала так спокойно, будто это был фрагмент лекции: — Орлан-клоун и косатка-айсберг. Очаровательная пара. Оставлю это описание в завещании, чтобы потом по школе ходила легенда. — Всё ходит уже, — пробормотала я. — Ты хоть знаешь, сколько учеников делают ставки, кто признается первым? Кто-то ставил пончики против экзамена по метаморфозам. Джек прижал ладонь к виску: — Если кто-то выиграет, надеюсь, ему выдадут диплом по любви. И коробку пончиков. Алиша чуть склонила голову, взгляд на меня стал острее. — А твой “поклонник”, надеюсь, не подкидывает дипломы тоже? Или мы всё-таки получим приглашение на свадьбу вместе с морской звездой и таинственным посланием “Погружайтесь в чувства”? Я наклонилась ближе, опёрлась локтем на стол. — Признаюсь тебе честно, старшая сестра… как только ты официально станешь миссис Орлан, я обещаю выйти замуж за свою звёздочку. Чтобы не отставать по романтическому плану. Фаррин хлопнул по столу, задыхаясь от смеха. — АДЭЛЬ! ЭТО ЛУЧШЕЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ СЕЗОНА! Мы должны снять это. “Свадьбы преподавателей Голубого рифа”. Я — режиссёр. — А я свидетель, — добавил Джек. — Клянусь крылом. Алиша наконец позволила себе усмехнуться. Еле-еле. Но всё-таки. И это было почти как солнечный луч среди айсбергов. Я сжала кулон под одеждой. Он всё ещё холодил, напоминая, что вне этого стола у меня есть другая глубина, которую я не могу пока ни показать, ни объяснить. Но сейчас — я смеялась с ними. И, возможно, слишком сильно. Потому что знала: эти моменты скоро будут редкостью. А мне хотелось верить, что они — не последние. Алиша лениво отломила ещё кусочек пончика и почти незаметно покачала головой, как будто мир вокруг её разочаровывает — но не настолько, чтобы отказаться от сладкого. Она смотрела на меня поверх чашки с чаем, а в её взгляде мелькнуло то самое: сарказм, наточенный, как лезвие. — Всё-таки удивительно, — начала она, невозмутимо. — Ты получила кулон, тайного поклонника, романтику, пончики, шумиху… А я — пачку отчётов о дисциплине группы 3-А и ученика, который решил, что его звериная форма — морской огурец. Я усмехнулась. — Ну, не всем везёт. Может, твой поклонник просто боится, что ты сдашь его в директорат за несанкционированную привязанность. — Или он просто практичный, — сказала Алиша с лёгкой тенью улыбки, от которой, я уверена, одна косатка в океане запела бы балладу. — И решил подождать, пока я превращусь во что-то более… романтичное. Например, в русалку с дипломом. Фаррин захлопал от восторга: — ЗАПИСЫВАЕМ! Это был сарказм номер 431! Алиша улыбнулась! Есть визуальное подтверждение! — Случайная мутация, — буркнула она, глядя на него. — Не воспринимай как стабильную черту. Джек откинулся назад, будто ему стало дурно от переизбытка эмоций: — Она улыбается! Она шутит! Она — женщина моей мечты! Кто-нибудь, отнесите меня в океан! Я сделала паузу, прищурившись. — Так может, вы с Алишей всё-таки решите — когда свадьба? Я как младшая сестра хочу знать, когда готовить речь. И избегать свидетелей, которые будут пить с Фаррином и танцевать с Джеком. — Свадьба? — повторила Алиша, совершенно невозмутимо. — Я так понимаю, ты уже оформила свою заявку с кулоном. Мы с Джеком подождём, пока закончится драма твоего загадочного любовника и всплывёт вся его тёмная глубина. Джек кивнул с театральной серьёзностью: — Мы — терпеливые. А ты — загадочная. И всё это — идеальная формула для преподавательского сериала. Кто-то должен это экранизировать. Фаррин с задумчивым выражением достал планшет: — Я уже пишу сценарий. Название: “Оборотни чувств: от пончиков до поцелуев”. Первая серия: “Хруст кулона и крик дельфина”. Я смеялась. Нас было четверо, как всегда: лед, волны, небо и глубина. И среди всего этого — пончики, шутки и те редкие моменты, когда даже Алиша позволяла себе каплю тепла. Но кулон всё ещё холодил. Может, скоро он станет горячим. Когда тайный даритель решит, что игра может начаться.