Глава четвертая

Губы Сугана жадно шевелились, его тело прижималось к ней с неприкрытой потребностью. Его рука ослабила хватку, но так и не отпустила полностью. Йери была в агонии. Вкус губ Сугана, стук в голове, жжение в горле, но больше всего — жар, разливающийся по ее телу. — Поцелуй меня, — приказал он шепотом, но тем же требовательным, властным тоном. Тон, который задел чувствительный нерв девушки. На секунду она позволила себе расслабиться. Ее глаза закрылись, а дрожащие руки поднялись, едва коснувшись легкой ткани его форменной куртки, ее пальцы сжали ткань, когда Суган вздохнул и приоткрыл рот чуть больше. — Вот так... — пробормотал он, и легкая улыбка исчезла с его лица, когда он увидел ее реакцию. В этот момент Йери, казалось, пришла в себя. Ее глаза распахнулись, и, проявив невероятную силу, она сумела оттолкнуть его — ровно настолько, чтобы оторваться от его губ. Но когда ее рука ударила его по щеке, он полностью отстранился. Пощечина была резкой, сильной, прямой. Голова Сугана дернулась в сторону и на секунду застыла в таком положении, они оба были ошеломлены тем, что только что произошло. Йери никогда не била его по лицу, по крайней мере, напрямую. Суган ненавидел, когда кто-нибудь прикасался к его лицу. — Я же говорила тебе... Я говорила тебе держаться подальше, — сказала она, ее голос слегка дрожал, но она старалась, чтобы он звучал твердо. Суган удивленно моргнул и повернул голову, чтобы что-то сказать, как раз в тот момент, когда она протиснулась мимо него, быстро покидая небольшое пространство. Ее руки и ноги дрожали, но ей все же удалось выбраться из библиотеки. Суган, напротив, просто уставился в стену, его щека горела. Очень. Через мгновение послышался смех, и он захихикал так, словно только что услышал самую смешную шутку в мире. Его рука потянулась к щеке, затем к губам. Образ Йери, смотрящей на него своими блестящими глазами, вызвал в нем волну удовлетворения, потому что, несмотря на то, что она выглядела разъяренной, ее темные глаза дали Сугану ответ на все его вопросы. Она все еще хотела его. Она хотела его так же, как он хотел ее.

* * *

— Ой! Все, Йери! — Эй, подожди, только не лицо! Йери не обращала внимания на своего старшего, продолжая наносить удары, в то время как он метался по рингу, пытаясь увернуться от ее ударов. — Шимин! — закричал мужчина, когда девочка сумела схватить его, оседлала его грудь и начала осыпать ударами, бормоча что-то, чего никто из взрослых не мог понять. — Ладно! Шимин вскочила и схватила младшую девочку за плечи, чтобы остановить ее. — Ладно, Йери, все кончено. Хватит, отпусти его. Йери вздохнула, рухнула на покрытие ринга и закрыла глаза, прежде чем кузина оттащила ее в угол и усадила. Девушка наблюдала, как ее кузина подбежала к мужчине, который театрально лежал на полу без движения. Йери была в ярости. Злясь на Сугана за то, что он так поцеловал ее, но еще больше злясь на себя, потому что, несмотря ни на что, ей это понравилось. Ей это нравилось, потому что напоминало о Сугане, который обычно присылал цветы к ней домой или ждал ее возле академии, в которую она ходила после уроков. Суган, который смотрел на нее с такой нежностью, даже когда казался злым на весь остальной мир. То, по чему она скучала. — Да, да, давай. Иди, сядь вон там. Шимин отправила своего друга на скамью после того, как он пожаловался, что был на грани смерти. Посмотрев на младшую девочку, которая казалась погруженной в свои мысли, она подошла и села рядом с ней, протянула ей бутылку воды и дала спокойно попить, прежде чем начать расспрашивать ее. — Что не так? — Ничего... Оппа — трус, — вздохнула Йери, запрокидывая голову и закрывая глаза, прежде чем снова их открыть. Каждый раз, когда она закрывала их, все, что она могла вспомнить, — это сверкающие глаза Сугана, ощущение его губ, жадно прижимающихся к ее губам. — Ух, мне будут сниться кошмары, — пробормотала она себе под нос, надеясь, что Шимин не услышит. Она не услышала, но, похоже, у нее уже были свои вопросы. — Что происходит между тобой и Суганом? — Йери буквально подпрыгнула от этого вопроса. Ее спина напряглась, а голова медленно повернулась к кузине, как будто она сказала что-то совершенно запретное. — О чем ты? — Я видела вас сегодня. Дерьмо. — Я видела, как вы разговаривали с ним в библиотеке, — сказала брюнетка, словно вспоминая ту сцену. — Я больше ничего не видела, потому что миссис Шо позвала меня, но я уверена, что это была ты... — Ты просто... ты ведь только это и видела, верно? Шимин замолчала, изучая девушку, словно пытаясь прочесть ее мысли. — Что ты имеешь в виду? — Нет, я имею в виду... Нет, мы не..... у нас нет отношений... Йери пожала плечами, как будто это не имело значения, но ее взгляд метнулся в сторону, отказываясь встречаться взглядом с кузиной. — Я просто столкнулась с ним в дверях, ничего особенного... На самом деле, это первый раз, когда я его вижу. Он... уродливый. — Ты уверена? — Конечно... — Это странно... — С чего бы это? Йери моргнула, все еще глядя в сторону, наблюдая за пожилым мужчиной, который теперь растянулся на диване, почти засыпая. — Так драматично... — Я слышала от Джин Хёна, что ты была той, кто помогла ему выпутаться из... неловкой ситуации с Суганом. Это ложь? — Да, — ответила она, вскакивая на ноги движением, которое больше походило на испуг испуганного животного, чем на сознательное движение. — Это ложь. Полностью. Эм... уже поздно, мне пора домой. Мама будет волноваться. Йери повернулась спиной к кузине, как будто простой зрительный контакт мог распутать всю нить лжи, запутавшуюся в ней. Она начала собирать свои вещи с неуклюжей, преувеличенной поспешностью, запихивая почти пустую бутылку с водой в рюкзак и ища глазами свои кроссовки. Каждое движение было мольбой о прекращении допроса. Шимин не пошевелилась. Она продолжала сидеть в углу ринга, скрестив ноги, с выражением, которое Йери слишком хорошо знала. Это был взгляд, который она использовала, когда понимала, что что-то не так, и который говорил, что ей лучше начать говорить, если она не хочет получить кулаком в лицо. — Йери, — сказала Шимин спокойным, но резким голосом, останавливая отчаянные движения младшей девочки. — Джин Хён не лжец. А ты ненавидишь лжецов больше всего на свете. Так почему ты защищаешь Сугана такой очевидной ложью? Дерьмо. Двойное дерьмо. Йери застыла с кроссовкой в руке. Ее сердце бешено колотилось о ребра. Она ненавидела эту сторону Шимин, ее способность видеть сквозь ее хрупкую защиту, как будто она была сделана из стекла. Она с трудом сглотнула, чувствуя, как комок в горле становится грубым и болезненным. — Я не защищаю его, — пробормотала она, не осмеливаясь обернуться. Ее голос прозвучал слабо, по-детски, даже для нее самой. — Я просто не хочу говорить об этом идиоте. Мне все равно, что он делает или не делает. И мне плевать, что тебе сказал Джин Хён. — Тогда посмотри мне в глаза и скажи это. Вызов повис во влажном воздухе спортзала, пропитанном запахом пота, дезинфицирующих средств и старой кожи. Йери стиснула зубы. Она знала, что если обернется, то потеряется. Глаза выдадут ее. Вместо этого она прибегла к отчаянной тактике уклонения. — Оппа! — внезапно воскликнула она с притворным беспокойством, указывая на стонущего мужчину на диване. — Тебе нужен лед? Ты выглядишь ужасно! Тебе следует лучше следить за собой, ты стареешь. Мужчина, Джун Хо, поднял дрожащую руку с дивана. — Старею? Я думал, что попаду в иной мир из-за тебя, дитя. У тебя кулаки демона. Шимин вздохнула, наконец, на секунду отвлекаясь от Йери. — Перестань драматизировать, Джун Хо. Ты справлялся и с худшими ситуациями. Йери воспользовалась крохотной возможностью. Она молниеносно натянула кроссовки и закинула рюкзак на плечо. — Что ж, это была отличная тренировка. Увидимся завтра, — сказала она взволнованным голосом, направляясь к выходу. Путь к отступлению лежал мимо большого синего пластикового контейнера, стоящего в углу возле двери. Он принадлежал ее дяде, владельцу спортзала. В нем хранилось снаряжение, которое он использовал для занятий с самыми маленькими детьми: яркие перчатки, крошечные подушечки и набор жестких пластиковых масок животных, призванных сделать упражнения более увлекательными. И тут она увидела это. Ее шаги замедлились. Ее взгляд, который был прикован к двери, обещавшей спасение, переместился на содержимое мусорного ведра. Там была маска медведя с серьезным выражением лица, маска тигра с выцветшими полосками и маска кошки с озорной ухмылкой и слегка отколотым ухом. Но ее внимание полностью привлекла четвертая маска. Маска лисы. Она была белой, со стилизованными красными отметинами, подчеркивающими раскосые глаза. Это не была дружелюбная маска. У нее было нейтральное выражение, свидетельствующее о хищническом интеллекте. Она была абсолютно идеальной. Медленно, словно в трансе, она опустилась на колени и подняла ее. Пластик был прохладным и гладким под ее пальцами. Она поднесла ее к лицу, не надевая, а просто ощупывая контур. В самом темном уголке ее сознания начала зарождаться идея, дикая и опасная. От этой идеи у нее по спине пробежали мурашки. — Что ты с ней делаешь? Голос Шимин заставил ее вздрогнуть. Йери вскочила, пряча маску за спину, как ребенок, застигнутый за озорством. — Хм? О, это... Она старалась говорить непринужденно, но ее голос слегка дрогнул. Она выдавила улыбку, которая показалась ей фальшивой. — Я хотела спросить, могу ли... могу ли я забрать это? Шимин выгнула бровь, ее аналитический взгляд вернулся к ней в полной мере. Она встала и медленно направилась к ней, скрестив руки на груди. — На кой черт тебе понадобилась детская маска? — Ради... декора, — солгала Йери, и оправдание поспешно слетело с ее губ. — Моя стена... Она такая простая. Маска... выглядит прикольно, тебе не кажется? Мне нравятся лисы. Они умные. Ложь была такой слабой, такой очевидной, что Йери чуть не съежилась, ожидая, что кузина ударит ее. Шимин долго смотрела на нее. Ее глаза сузились, изучая лицо Йери, то, как она не хотела встречаться с ней взглядом, то, как отчаянно она сжимала скрытую маской маску. Йери затаила дыхание. Наконец, Шимин вздохнула, сдаваясь. Она не поверила ни единому слову, но, похоже, решила, что настаивать дальше бессмысленно. — Конечно, — сказала она, сделав пренебрежительный жест рукой. — Бери. Он не будет возражать. В кладовке есть еще дюжина. Облегчение охватило Йери с такой силой, что у нее чуть не подогнулись колени. Она выдавила из себя еще одну улыбку, на этот раз чуть более искреннюю. — Спасибо, Онни! Ты самая лучшая! Она поспешила запихнуть маску в основное отделение своего рюкзака, застегнув его на молнию, словно утверждая свой план. — Ну, теперь я действительно ухожу. Пока, оппа! Выздоравливай скорее! — громко крикнула она в сторону дивана. Она подошла к Джун Хо, чтобы попрощаться. Когда она наклонилась, чтобы быстро и неловко обнять его, он вздрогнул и заметно отпрянул, прикрыв ребра руками. — Ах! Осторожнее! — простонал он. — Мои внутренние органы все еще решают, хотят ли они продолжать работать на меня. Йери нервно рассмеялась и легонько похлопала его по плечу, прежде чем выпрямиться. Она направилась к двери, где ее ждала Шимин. — Береги себя, Йери, — сказала ее кузина. Ее тон утратил резкость, но теперь в нем слышалась тревога, которая еще больше встревожила Йери. — И не делай глупостей, слышишь меня? — Я никогда не делаю глупостей, — солгала Йери в третий раз менее чем за десять минут. Она вышла из спортзала, и прохладный ночной воздух коснулся ее разгоряченной, вспотевшей кожи. Она шла по тротуару, ее окутывал городской шум, но она была в своем собственном мире. Вес маски в рюкзаке ощущался как пара крыльев. Она снова и снова прокручивала в голове поцелуй в библиотеке. Гнев из-за вторжения, унижение из-за собственной предательской реакции, вкус его губ, жар... А затем воспоминание о пощечине. Приятное прикосновение ее ладони к его щеке. Потрясение в его глазах. Это была победа, но маленькая и никчемная. Победа в роли Го Йери, переведенной студентки, у которой были неприятности в прошлом. Все, что она делала, как личность, имело последствия. Ее снова исключат. Она разочарует своих родителей. Она доставит неприятности Шимин. Но в маске... В маске она не была Го Йери. Она могла быть тенью. Слухом. Хитрой лисой, которая передвигается в ночи. Она могла быть просто неизвестной фигурой, которая накажет Хан Сугана по заслугам. Это была не опрометчивая пощечина в коридоре, а что-то спланированное. Что-то, что унизило бы его, напугало, заставило почувствовать и десятую долю той беспомощности, которую она испытывала годами. Она достала маску из рюкзака и, держа ее перед собой, пошла под оранжевым светом только что зажженного уличного фонаря. Ее пальцы скользили по красным линиям, нарисованным на белом пластике. Лица не было. Без имени. Никаких пометок. Медленная, холодная и решительная улыбка появилась на ее губах. Это не