Глава двенадцатая

Телефон Йери не переставал вибрировать с тех пор, как она проснулась. Школьные групповые чаты были переполнены сообщениями, все праздновали второе поражение Сугана. Йери чувствовала себя странно спокойной посреди всего этого, несмотря на то, что утром видела Сугана, когда он шел в школу. Его лицо было покрыто синяками, порез на лбу заклеен пластырем. С другой стороны, она накануне вечером туго перевязала порезанную руку. Рана была серьезной, но, похоже, не требовала наложения швов. Когда она пришла в школу, она держала обе руки глубоко засунутыми в карманы своей школьной куртки. Это была непринужденная поза, но для нее это было необходимостью. Она прошла по коридорам. Атмосфера была просто ужасающей для любого другого человека. Она увидела, как Суган и его команда пробираются сквозь толпу студентов. Они не разговаривали; они кричали и пялились. Уставившись на руки людей. Вглядываясь в лица в поисках каких-либо следов недавней драки. Это была тихая охота на ведьму, и Йери была единственной, кто точно знал, что они ищут. Она добралась до своего класса, и настроение там стало еще хуже. Ын Гё была в центре всего этого, ведя себя как генерал маленькой армии. — Покажи мне свои руки! — закричала она на испуганную девочку. — У меня ничего нет... — захныкала девушка. — Я сказала, покажи их мне! Ын Гё схватила девушку за запястья и грубо осмотрела ее руки. Ничего не найдя, она с презрением оттолкнула ее в сторону и повернулась к следующему человеку. Она была в ярости, мстя за честь своего павшего короля, хотя никто ее об этом не просил. Жалкая. Йери ничего не сказала. Она прошла мимо, не обращая на это внимания, и села за свой стол. Она бросила рюкзак на пол и закрыла глаза, положив голову на руки, которые все еще были спрятаны в карманах. Она просто хотела, чтобы этот день поскорее закончился. Но внезапная тишина подсказала ей, что она стала центром внимания. Она открыла глаза. Ын Гё стояла перед столом, скрестив руки на груди, с выражением отвращения на лице. — Го Йери. Йери подняла голову, на ее лице застыло выражение неприкрытой скуки. — Что? — Твои руки, — приказала Ын Гё. — Покажи их мне. Сейчас. Йери издала короткий смешок. — Что? Я не думаю, что кто-то вроде тебя может стать школьным инспектором... — Перестань шутить, сучка, — прошипела Ын Гё, покраснев. — Все здесь должны подчиняться, если не хотят, чтобы все закончилось плохо. А теперь покажи мне свои руки, или я сама вытащу их у тебя из карманов. Йери откинулась на спинку стула, и по ее лицу медленно расплылась насмешливая улыбка. — Ты? Вытащишь? Она притворилась, что задумалась на секунду, оглядывая Ын Гё с головы до ног. — С каждым днем ты все больше становишься похожа на клоуна. Ты такая веселая. Оскорбление попало в цель. Ын Гё издала крик ярости и подняла руку, чтобы ударить ее. Но Йери оказалась быстрее. Она не сдвинулась со стула. Она просто подняла ногу и ударила Ын Гё по колену. Удар не был таким сильным, чтобы сломать ее, но этого было достаточно, чтобы вывести ее из равновесия. Колено Ын Гё подогнулось под странным углом, и она рухнула на пол с криком боли и удивления. Йери встала, с нескрываемым презрением глядя на лежащую на полу Ын Гё. — Слушай меня внимательно, — сказала Йери тихим и холодным голосом, но весь класс услышал ее. — Я не из тех идиотов, которых можно напугать. И я, черт возьми, уверена, что не позволю какому-то испорченному ребенку с проблемами с агрессией унизить меня. Так что поднимайся, иди на свое место и никогда больше не говори со мной. Она повернулась, чтобы сесть обратно, решив, что ссора закончилась. Но в этот момент дверь класса распахнулась и с оглушительным грохотом ударилась о стену. В дверях, тяжело дыша, стоял Хан Суган, не сводя с нее глаз. Синяки на его лице казались темнее в свете ламп в классе. — Го Йери, — пробормотал он ее имя, и это прозвучало как обвинение. Йери медленно повернула голову, на ее лице не было и намека на страх. — Ты тоже можешь идти к черту, — ответила она с тем же убийственным спокойствием. Прозвенел школьный звонок, нарушая напряжение. Суган еще секунду смотрел на нее, сжав челюсти, прежде чем повернуться и неохотно уйти, волоча за собой скулящую Ын Гё.

. . .

Прошло несколько часов. На перемене Йери почувствовала необходимость сходить в туалет, отчасти чтобы избежать любопытных взглядов одноклассников, а отчасти чтобы проверить повязку на руке, которая пульсировала у нее в кармане. Она шла по переполненному коридору, испытывая чувство неловкости, как будто пара глаз следила за ней повсюду. Внезапно из класса выбежали два парня из футбольной команды, гоняясь друг за другом из-за какой-то глупой шутки. Они направлялись прямо к ней. Йери среагировала инстинктивно. Одним плавным движением она отклонилась в сторону, развернувшись на каблуках, и двое парней промчались мимо, даже не задев ее. Но ее грациозное движение имело свои последствия. Чтобы избежать столкновения с парнями, она подошла слишком близко к стене. Ее левая рука, та, что была в кармане, ударилась об угол стены. Удар был несильным, но пришелся прямо по ране. Острая, жгучая боль пронзила ее руку. На долю секунды ее лицо исказила гримаса боли. Это был крошечный, почти незаметный жест, который она тут же сдержала, и выражение ее лица стало нейтральным. Но это было недостаточно быстро. С другого конца коридора, прислонившись к стене, Суган все видел. Он наблюдал за ней, ожидая. И этот легкий жест, эта гримаса боли в ее левой руке были признанием, в котором он нуждался. Последний кусочек головоломки встал на свое место с абсолютной ясностью. Он нашел ее. Йери продолжала идти к женскому туалету, не подозревая, что только что подписала себе приговор. Как только она собралась открыть дверь, на ее руку легла железная хватка. — Нам с тобой нужно поговорить, — прорычал ей в ухо голос Сугана. Прежде чем она успела среагировать, он потащил ее. Не по коридору, а в сторону мужского туалета, расположенного по соседству. — Эй! Отпусти меня! — запротестовала она, пытаясь упереться каблуками в пол. Он проигнорировал ее. Он распахнул дверь и втащил ее внутрь. Двое парней мыли руки. Они удивленно обернулись. — Убирайтесь! — взревел Суган, и в его голосе было столько ярости, что парни не колебались. Они выскочили наружу, как будто увидели привидение. Суган отпустил ее и захлопнул дверь, заперев ее на ключ. Щелчок замка эхом отозвался в тишине в уборной. Они были одни. Он повернулся к ней, его глаза горели. Он оттолкнул ее назад, ударив о длинный ряд мраморных раковин. — Ай! Йери застонала, скорее инстинктивно, чем от боли. — Моя спина, ты, идиот! Суган невесело усмехнулся. — У тебя болит спина? — спросил он, и в его голосе послышалось опасное мурлыканье. — Интересно, почему? Может, из-за бильярдного стола, на который я тебя швырнул прошлой ночью? Йери уставилась на него, ее сердце бешено колотилось, но она не позволила страху отразиться на своем лице. Вместо этого она ухмыльнулась. — А, ты имеешь в виду до или после того, как я тебя вырубила? Ты должен быть более конкретным. Кстати, эти синяки тебе очень идут. Они соответствуют твоему дерьмовому характеру. Его ухмылка исчезла. На смену ей пришла чистая ярость. Он ударил ладонями по мрамору по обе стороны от нее, его ладони ударились о поверхность с таким звуком, что Йери вздрогнула. Она оказалась зажатой между его руками и раковинами. — Все еще прикидываешься крутой, — прошипел он, приблизив свое лицо к ее лицу. — Но тебе больше не нужно притворяться со мной. Йери сохраняла серьезное выражение лица, глядя прямо ему в глаза. Она знала, что ее спокойствие выводит его из себя больше, чем любой крик. Он снова рассмеялся, на этот раз более искренне и безудержно. — Тебе нечего скрывать. Его правая рука двигалась, как змея. Она скользнула в карман ее куртки и схватила за раненую руку. Йери попыталась вырваться, но он сжал ее. Он сильно сжал, прямо над повязкой, прямо над импровизированными швами на ране. Резкий, неподдельный крик боли сорвался с ее губ прежде, чем она смогла его сдержать. Улыбка Сугана стала шире, когда она скорчилась. Он наслаждался ее болью. — Вот оно, — прошептал он, обдавая ее лицо горячим дыханием. — Это тот звук, который я хотел услышать. Он ослабил хватку, но не отпустил ее. Другой рукой он схватил ее за лицо, заставляя посмотреть на него. — Хочешь знать, как я догадался? — он спросил. Она не ответила, просто посмотрела на него своими убийственными глазами, которые он начинал любить. — По правде говоря, я узнал бы эти ноги где угодно. Его голос стал тише, более угрожающим. — Раньше мне нравилось, когда они были у меня на плечах. Раньше мне нравились твои крики, когда ты умоляла меня не останавливаться. Помнишь это, Йери? Ты сходила с ума по моим губам. Напряжение в ванной стало удушающим. — Я прощу тебя за вчерашнее избиение, — сказал он, поглаживая большим пальцем ее нижнюю губу. — Если ты поцелуешь меня. Прямо сейчас. Йери смотрела на него долгую секунду, а затем рассмеялась. Искренним, насмешливым смехом. — Простишь меня? — она сказала. — Я не просила прощения. Если бы я могла, я бы ударила тебя еще раз прямо сейчас. Глаза Сугана потемнели. — О, да? — Да. Он медленно кивнул. Затем он сделал то, чего она не ожидала. Он взял ее раненую руку и поднес к своей щеке, той, на которой не было таких синяков. Он прижал ее к своей коже. — Тогда сделай это, — с вызовом произнес он шепотом. — Ударь меня. Он думал, что она этого не сделает. Он думал, что она будет колебаться. Но он ошибался. Ненависть, боль в руке и унижение от его слов — все это слилось в единое действие. Йери сжала челюсти и ударила его. Поврежденной рукой. Изо всех сил. Звук пощечины эхом разнесся по ванной. Боль в ее руке была ослепительной, но для Сугана ощущение ее кожи на своей, удар, потрясение в ее глазах... все это послало электрический разряд прямо ему в пах. В тот момент его тело воспламенилось желанием. Суган уставился на нее, на его щеке остался красный отпечаток ее пальцев. Он не выглядел сердитым. Он выглядел...проснувшимся. Живым. — Залезай на раковину, — приказал он хриплым голосом. — Иди к черту. Не говоря ни слова, он схватил ее за бедра и с легкостью, от которой у нее перехватило дыхание, приподнял и усадил на холодный мрамор раковины. Теперь они были лицом к лицу, на одном уровне. А потом он поцеловал ее. На этот раз Йери не думала. Она не сопротивлялась. Она не анализировала. Ярость, которую она испытывала, пульсирующая боль в спине, прижатой к раковине, покалывание в руке... все это стало причиной возбуждения. Она ответила на поцелуй, ее губы встретились с его губами с таким же голодом, с такой же яростью. Он рассмеялся ей в губы победным смехом. — Заткнись, — прорычала она. Она схватила его за волосы здоровой рукой и потянула, заставляя его поцеловать ее глубже. Не прерывая поцелуя, она обхватила его ногами за бедра, притягивая к себе каблуками, пока между ними не осталось ни дюйма пространства. Поцелуй стал жестоким, это была битва языков и зубов, война, которую никто из них не хотел выигрывать, только продолжать. Поцелуй получился совершенно беспорядочным: языки яростно сцепились, зубы чуть не впились в губы, слюна смешалась в кашу и потекла по подбородку Йери. Она прикусила его нижнюю губу зубами, не настолько сильно, чтобы прокусить кожу, но достаточно сильно, чтобы заставить его застонать от смеси боли и удовольствия. — Черт, Йери, — пробормотал он ей в рот, его голос был хриплым и с придыханием, как будто ему не хватало воздуха. Его руки двинулись вверх по ее бедрам, сжимая плоть над юбкой, вспоминая, как эти самые бедра душили его прошлой ночью, почти лишая воздуха, пока он не потерял сознание. Воспоминание только усилило его возбуждение, его член уперся в ткань брюк, потираясь о жаркое местечко между ее ног. Йери почувствовала это давление и издала сдавленный смешок, который был наполовину насмешкой, наполовину стоном. — Уже возбудился, да? Жалкий, — выплюнула она, но тело предало ее: бедра двигались сами по себе, прижимаясь к нему, чтобы успокоить боль глубоко внутри. Мрамор раковины холодил ее ягодицы, резко контрастируя с ее кожей, которая горела повсюду. В ванной пахло средством для мытья полов и потом, и это влажное эхо делало каждый вздох громче и грязнее. Суган не ответил ни слова; вместо этого его руки поднялись выше, с неуклюжей настойчивостью расстегивая пуговицы ее блузки. Первая пуговица расстегнулась, обнажив край ее простого белого лифчика, ничего особенного, но для него это с таким же успехом могло быть бельем какой-нибудь порнозвезды. — Сними его, — прорычал он, оттягивая ткань, чтобы обнажить больше кожи. Она не позволила ему. Вместо этого ее здоровая рука взметнулась вверх и с силой дернула его за волосы, запрокидывая голову назад, пока он не издал резкое — Ах, черт! Прикосновение причинило боль, заставив кожу головы гореть, но вместо того, чтобы отстраниться, его глаза просто потемнели, зрачки расширились, как будто он был под кайфом. — Сделай это еще раз, — тихо умолял он, его голос дрожал от желания. — Сильнее. Это была жалкая просьба, исходящая от такого парня, как он, но он не шутил. Гнев и желание смешались в его голове: он хотел трахать ее до тех пор, пока она не закричит, но он также хотел, чтобы она оставила на нем отметину, заставила его немного истечь кровью, напомнила, что это была не просто его игра. Йери уставилась на него, тяжело дыша, ее губы распухли и покраснели от поцелуя. — Ты гребаный псих, — сказала она, но отпустила его волосы только для того, чтобы несколько раз ударить его по лицу, на этот раз здоровой рукой по его ушибленной щеке, и Суган издал низкий стон. — Ннхх... Его член дернулся напротив нее. — Да, черт возьми, еще, — умолял он, наклоняя к ней голову, словно прося еще. Но она не дала ему этого сделать; вместо этого она воспользовалась моментом и толкнула его в грудь обеими руками, пытаясь освободить место. Он не сдвинулся ни на дюйм; это было все равно, что толкать стену из напряженных мышц. — Ты думаешь, что заслужил это, ублюдок? — она зашипела, но ее голос прозвучал с придыханием, выдавая жар, поднимающийся в животе. Суган рассмеялся грубым, непристойным смехом, когда его руки вернулись к пуговицам ее блузки. — Я заслуживаю всего, что ты захочешь мне дать, свинка. Теперь ее лифчик был обнажен, и грудь поднималась и опускалась с каждым неровным вздохом. — Посмотри на себя, ведешь себя как последняя шлюха, — пробормотал он, опуская голову, чтобы прикусить край лифчика, потянув его зубами, пока не показался сосок, розовый и твердый на холодном воздухе. Он попытался спуститься ниже, к ее шее, желая пососать и укусить там, оставить красную отметину, которую увидели бы все в школе, которая кричала бы "моя". Его губы коснулись чувствительной кожи чуть пониже ее уха, и Йери почувствовала жар его дыхания, прикосновение его век к своей щеке. Но она не позволила ему. Резким движением она выбросила руку вперед и впилась ногтями в его плечо, царапая его так сильно, что прокусила кожу. Суган зашипел от боли. — Ах! Но этот звук больше походил на стон, чем на жалобу. Кровь тонкими красными струйками проступила у него под рубашкой, и он поднял голову, облизывая губы, словно смакуя боль. — Мне нравится, когда ты так делаешь, — признался он хриплым голосом, когда его взгляд опустился на ее все еще прикрытую грудь. — Но если ты не позволишь мне пометить твою шею, я сделаю это с твоими сиськами... и ты даже не представляешь, как долго я этого ждал. Не дожидаясь ответа, он припал ртом к ее левой груди, сильно посасывая сосок, и тянул до тех пор, пока Йери не выгнула спину, прислонившись к раковине. — Ах... ты ублюдок, — сорвалось с ее губ. Он укусил, но не нежно, а так, что зубы задели ее чувствительную кожу, немедленно оставив красную отметину, засос, который через несколько минут начнет багроветь. Боль была острой, как от раскаленной иглы, но она смешалась с удовольствием, пронзившим ее позвоночник, заставив ее бедра крепче сжаться вокруг его талии. — Еще, — потребовала она, удивляясь самой себе, но в ней заговорил гнев: она хотела почувствовать боль за каждый раз, когда он заставлял ее чувствовать себя слабой. Суган повиновался, перейдя к другой груди, и сначала лизнул ее плоским языком, влажным и горячим, отчего она тихо застонала. — Ммм... — пробормотал он, прежде чем прикусить ее сильнее, посасывая до тех пор, пока не почувствовал под зубами биение ее пульса. Теперь отметины были на месте, красные и отчетливые, как боевые шрамы на ее бледной коже. — Я буду весь день ласкать зубами твои красивые сиськи, — прорычал он, касаясь ее кожи, и от его горячего дыхания ее соски затвердели еще больше. — Все увидят и узнают, что я трахал тебя, как чертову сучку, в уборной. Йери не ответила словами; вместо этого она снова дернула его за волосы, на этот раз обеими руками, с такой силой, что его голова откинулась назад, обнажая горло. — Заткнись и трахни меня уже, — приказала она дрожащим от разочарования голосом. Ее бедра двигались навстречу ему, прижимаясь влажной серединкой к эрекции, упиравшейся в его брюки. Ее губы переместились к его шее, ее язык наслаждался этой толстой шеей, от которой всегда так приятно пахло. Трение было мучительным, грубая ткань, касавшаяся ее набухшего клитора, посылала искры удовольствия, заставлявшие ее задыхаться. Суган издал животный стон. — Черт возьми, да, тяни сильнее, — умолял он, опуская руки к ее бедрам. Он сильно сжал плоть, впиваясь пальцами, как когтями, оставляя белые отметины, которые вскоре покраснеют. — Твои бедра стали больше, не так ли? — он что-то пробормотал, сжимая сильнее, и тупая боль пронзила кости Йери, но она не жаловалась; вместо этого она оттолкнула его руки, желая еще большего давления, еще большей потери контроля. — Тебе следует перестать есть так много, свинка, ты... От этих слов у нее перехватило дыхание. — Закрой свой рот. Быстрым движением Суган расстегнул ремень, звук металла эхом разнесся по ванной, а затем с жужжанием расстегнулась молния. Он вытащил свой член, твердый и толстый, головка уже блестела от спермы, пульсируя в холодном воздухе. — Посмотри, что ты делаешь со мной, Йери, — сказал он, направляя его одной рукой, в то время как другой продолжал сжимать ее бедро. — Ты такая мокрая. Он задрал ей юбку, неловкими пальцами отодвигая трусики в сторону, задевая при этом ее клитор и заставляя ее издать резкий стон. В зеркале рядом с ними отражалось все: ее расстегнутая блузка, красные выпуклые груди, раскрасневшееся от ярости лицо и Суган у нее между ног, и его взгляд был прикован к изображению, словно это был его личный порнофильм. — Черт, посмотри на нас, — прорычал он хриплым от вожделения голосом, прижимая головку своего члена к ее входу, потирая его вверх и вниз, чтобы смазать себя ее соками. В зеркале было видно, как его член скользит по ее припухшим губам, как она покрывает его влажным блеском, и Йери слегка повернула голову, чтобы тоже посмотреть. Ее поразила картина: она лежит, распластавшись, на раковине, а он у нее между ног, готовый трахнуть ее. — Будь хорошей маленькой свинкой и не кричи, ладно? — сказал он, оставляя на ее щеке поцелуй, такой нежный, что он казался почти сладким, прежде чем одним резким движением податься вперед и погрузиться в нее по самую рукоятку, что заставило ее сдавленно вскрикнуть. Растяжка была жестокой, ее центр сжимал его, как кулак, ее внутренние стенки сжимались вокруг него от шока и удовольствия, смешанного с болью. Суган не стал ждать; он сразу же начал двигаться, сначала короткими, яростными толчками, его член почти полностью высунулся наружу, прежде чем снова войти, и звук соприкосновения кожи с кожей наполнил уборную. От каждого удара раковина слегка вибрировала, холодный мрамор у нее за спиной контрастировал с жаром их вспотевших тел. — Ты такая чертовски тугая, — выдохнул он, прижимаясь бедрами к ее бедрам, и их влажный звук слился с шлепками его яиц о ее задницу. Йери впилась ногтями в его плечи, снова царапая их, оставляя красные рубцы на его слегка загорелой коже, и он застонал от удовольствия. — Да, царапай меня, моя свинка. Это была мольба, тихая и отчаянная, когда он ускорился, проникая глубже, головка его члена коснулась того места внутри нее, которое заставило ее выгнуться. — Ннхх... прямо здесь... Но она не дала ему полностью контролировать себя. Одной рукой она снова дернула его за волосы, потянула его голову в сторону, чтобы прикусить мочку уха, и сжала зубы, пока он не зашипел. — Ах, черт, еще! Боль лишь заставила его толкнуться сильнее, его руки сжимали ее бедра, пока Йери не почувствовала, как на них появляются синяки, а по коже распространяется тупой ожог. — Ахх, идиот, мне пора... урок физкультуры скоро... давай немного... медленнее, — пробормотала она ему на ухо, прикусывая сильнее, прежде чем лизнуть красную отметину, которую оставила. Суган рассмеялся, тяжело дыша. — Хорошо, значит, ты знаешь, что я трахну тебя как следует. Он опустил руку на ее правое бедро, то самое, которое прошлой ночью душило его, и хлопнул по нему открытой ладонью, резкий шлепок отозвался эхом и мгновенно оставил красный след. Боль, словно горячий хлыст, пронзила ее ногу до самой сердцевины, заставив сжаться вокруг него. — Это тебе за то, что ты, шлюха, чуть не убила меня прошлой ночью, — прорычал он, ударив еще раз, сильнее, отчего ее кожа загорелась. Йери издала сдавленный крик, но ее бедра задвигались навстречу ему, безмолвно прося о большем. Зеркало отразило все: ее бедро покраснело, белый отпечаток его ладони, прежде чем тоже покраснел, и его член исчезал в ней с каждым толчком. — Посмотри на себя в зеркало, — приказал он, поворачивая ее голову и придерживая рукой подбородок, заставляя смотреть на себя. — Ты выглядишь как настоящая свинка, смотри, твои сиськи подпрыгивают, а мой член погружен в твою пизду. Картина была непристойной: ее лицо исказилось от удовольствия и ярости, заметные груди покачивались при каждом толчке, ее соки блестели у основания его члена, когда он наполовину вышел. Йери почувствовала прилив жара, наблюдая за этим, ее клитор запульсировал, и, не задумываясь, она снова ударила его по щеке, заставив его застонать. — Мхм, ты так сильно меня ненавидишь, любовь моя? Его толчки стали более дикими, ритм теперь был неровным, глубоким и жестким, как будто он хотел разорвать ее пополам. — Продолжай в том же духе, красавица, сожми меня крепче, — выдохнул он, подняв руку и ущипнув ее обозначившийся сосок, покручивая его, пока она не вскрикнула. — Ах... больно! Но боль превращалась в удовольствие, и ее внутренние стенки сжимались еще сильнее. Он издал негромкий смешок, пробормотав. — Хорошо. На этот раз он хлопнул ее по левому бедру, и от этого удара у нее на глазах выступили слезы ярости и удовольствия. Она подняла руку к его волосам и сильно потянула, чтобы пригнуть его голову, чтобы она могла укусить его за плечо, вонзая зубы в плоть, пока не почувствовала солоноватую кровь на языке. Рот Сугана приоткрылся, боль пронзила его ноги прямо до члена. — Да, кусай, блять, мне это нравится... — и он стал двигаться быстрее, звук его члена, скользящего внутрь и наружу, заглушал их стоны. Раковина заскрипела под ними, холодный мрамор стал теплым от пота, стекавшего с их тел. Суган взглянул в зеркало, наблюдая, как темнеют отметины на ее груди, как дрожат бедра от пощечин. — Ты так прекрасно выглядишь, — прорычал он, его пальцы все глубже впивались в ее бедра, оставляя отпечатки, которые завтра будут причинять боль. Йери прижалась к нему, упираясь пятками ему в спину, чтобы задавать ритм, контролируя глубину, хотя и была под ним. — Быстрее, идиот, — приказала она, и он повиновался, тихо умоляя. — Моя сладкая Йери. Еще раз дернул ее за волосы, потянув так, что ее шея изогнулась, и Суган громко застонал. — Черт, я кончу, если ты будешь продолжать в том же духе! Оргазм обрушился на нее первым, цунами удовольствия, заставившее ее забиться в конвульсиях, ее стенки сжались на нем, ногти впились в его спину, зубы с силой впились в его шею. Он последовал за ней секундой позже, толкаясь в последний раз, глубоко, рыча, когда изливал себя в нее, горячие струи наполняли ее, пока не потекли по бедрам. Они стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу, в ванной пахло смесью одеколона и пота, зеркало запотело от жары в комнате. — Ты молодец, свинк... — Девушка ударила его по голове с такой силой, что он на несколько секунд остолбенел и отстранился. — Черт, Йери, у меня до сих пор болит голова из-за тебя. — И если ты меня не отпустишь, будет еще больнее, ублюдок. Отстань от меня, у меня урок физкультуры.