Глава 13. Живой металл

      Он. Не. Чувствует.       Движение идёт. Сигнал проходит. Пальцы сгибаются. Но дальше — ничего. Ни щекотки воздуха. Ни давления. Ни даже зуда, который иногда раздражал его на старой, живой руке. Металл глух. Безмолвен. Как холодная маска — она повторяет лицо, но не выражает его.       Он учится жить с этим.       Сара называла это адаптацией. Альбус же называл это ломкой — внутренней. Почти незаметной. Как трещина в кости: её не видно, но она есть. Но он справится с этим. По крайней мере, он надеется на это...       В первые несколько дней с протезом всё было в порядке. Он отвечал на команды, пусть и не сразу. Однако вскоре движения механической руки стали рваными. Сара заметила это и отправила его в мастерскую к Филу.       К удивлению Альбуса, техник уже начал раскладывать инструменты, будто бы предвидел, что он придет к нему. Он молча указал яуту на подготовленное место в виде какого-то старого кресла-мешка. Альбус молча провалился в него, ожидая.       Фил работал медленно, будто чинил старый двигатель, а не руку охотника. Он болтал вполголоса: — Этот долбаный Ник снова перепутал фазы. Сунул импульсный стабилизатор в схему обратной связи. Гений, блин, недоученный — Он зыркнул на Альбуса — Ты, если что, руку ему не давай. Оторвёт нахрен. Не нарочно, конечно. Но всё же.       Альбус тихо сидит. Следит. Иногда мотает головой, будто понимает. И правда — понимает. Но не словами. Интонациями. Манерой. Мелкими движениями рук. Фил ворчит, но с каждым словом ворчит теплее. — Во! Готово! — хмыкает техник, хлопая по металлическому плечу — Пробуй.       Альбус медленно сжал пальцы. Слишком резко — пальцы начали дергаться, металл заскрипел. Фил потянулся за гаечным ключом: — Успокойся, железяка. Ща поправим...       Альбус замирает… а потом, впервые за весь день, легонько тянет угол мандибул вверх. Это почти... улыбка. Фил этого не видит. И хорошо.       Позже, в тени коридора, он встречает Майкла.       Они стоят напротив друг друга. Молча.       Альбус поднимает руку. Механическую. И слегка постукивает по ней когтями. Потом указывает на Майкла. Потом — на себя.       Майкл склоняет голову: — Понимаю. В некотором смысле, мы теперь… братья по схеме.       Альбус не знает этого слова, но что-то в интонации и тоне — родное. Он хмыкает, кивает. Жестом изображает, как крутится шестерёнка. Затем — как она заедает. Майкл смеётся, впервые не так машинно. — Думаю, тебе не стоит рассказывать Николасу, что ты называешь его протез кривой шестерёнкой.       Альбус снова хмыкает. Он не имел этого в виду. Но теперь — подумает об этом. Они молчат ещё немного. И в этой тишине нет неловкости. Только… новая природа. Новое «я».