Часть 7

Amor hebetat vigilantiam, timor acuit.

Балдуин сидел в своём зале, укрытый от глаз. Болезнь, как всегда, изматывала его тело, но ум его оставался острым. Перед ним стоял один из дозорных. — Мы нашли её, Ваше Величество, — проговорил тот. — В храме Святого Лазаря. Она пряталась там всё это время. Лечила детей. Каждую ночь работала над каким-то древним свитком. Мы не вмешивались, пока не был получен ваш приказ. Балдуин на секунду задумался. Странная, молчаливая девушка с глазами цвета пепельного золота. Она явно скрывала нечто. И всё же… она не казалась врагом. — Приведите её, — наконец произнёс он. — Я хочу взглянуть ей в глаза. Свеча мерцала, отбрасывая по стенам длинные тени. Кассандра сидела за узким столом в своей келье при храме. Перед ней лежал тот самый пергамент — копия свитка, ради которого она рисковала всем. Рядом — её переводы, пометки, расчёты. Она была на полпути. Слова, написанные странным, почти забытым языком, понемногу складывались в смысл. Она уже поняла — в ритуале использовались алхимические принципы, но также и что-то древнее, сакральное. Место, песок, кровь чистой души, дыхание огня — и символ, тот самый, что она нашла в пещере. Всё сходилось. Она сдержанно улыбнулась, впервые за долгое время почувствовав, что близка к разгадке. Но вдруг — стук в дверь. Не резкий, но уверенный. Она застыла. Дверь открылась, и в комнату вошли двое. Королевская стража. — Кассандра из Византии? — спросил один. Она медленно поднялась, не отпуская взгляд от их лиц. — Да. — По приказу короля Балдуина четвертый. Вы пойдёте с нами. Сердце оборвалось. Неужели узнал? Неужели... конец? Кассандра спрятала пергамент в сумку. Не споря, не сопротивляясь, она пошла с ними.

***

Зал был холодным, каменным, с высокими колоннами, уходящими ввысь. Свет факелов отбрасывал колеблющиеся отблески на мраморный пол. В центре, на возвышении, восседал молодой король — Балдуин 4. Лицо его было скрыто под маской из серебра, но в голубых глазах читалась усталость и железная решимость. Двери распахнулись, и стража ввела Кассандру. Её руки не были связаны, но шаги были медленны и сдержанны. Она знала — всё, что будет сказано сейчас, определит её судьбу. — Ты сбежала, — заговорил Балдуин. Его голос был холоден, как металл. — Почему? Кассандра опустила взгляд. Сердце стучало, будто пыталось вырваться наружу. — Мне… мне было тяжело работать в замке, Ваше Величество, — произнесла она сдержанно. — Я… просто не выдержала. Балдуин прищурился. Он не верил. — Не лги мне, — резко сказал он. — Если ты не скажешь правду прямо сейчас — я прикажу позвать палача. И ты умрёшь здесь, не успев даже перекреститься. Мир вокруг словно сжался. В висках застучало. Кассандра взглянула ему в глаза. Она могла многое вынести, но не смерть, и не вот так — бессмысленно, без результата. — Это была девочка… — прошептала она. — Лия. Она умирает. Проказа разъедает её тело, а я… я знала, что никто не поможет. Ни молитвы, ни врачи. Голос её дрогнул, но она продолжила: — Я не сбежала из жадности, не из трусости. Я искала выход. Искала способ, который мог бы дать ей надежду. Я не могла смотреть, как она гниёт заживо, и ничего не делать. В зале повисла тишина. Балдуин не отводил от неё взгляда. Он изучал каждое её слово, каждое дрожание губ. Он медленно откинулся на спинку трона. — И всё же ты лгала. Ты скрывала правду. Скрывала, куда ушла, и что искала. — Я… — Кассандра чуть не выдала про свиток, про символ, про камень в пещере… но вовремя сдержалась. — Я не могла… Я боялась. Молчание снова сгустилось. Балдуин смотрел в неё, как будто хотел проникнуть под кожу, вытащить ответы из самых глубин души. Но его голос вдруг стал тише, почти усталым: — Ты действительно хочешь спасти эту девочку? Кассандра кивнула. Слёзы едва не подступили к глазам, но она их сдержала. Балдуин вздохнул. Он не знал, можно ли ей верить. Но знал другое — если она говорит правду, и у неё действительно есть хоть шанс спасти больного ребёнка… тогда это стоит риска. — Пока ты под моей защитой, — сказал он наконец. — Но если я узнаю, что ты снова солгала мне, Кассандра, я сделаю всё, чтобы ты забыла, как дышать. Ты поняла? Она склонила голову: — Да, Ваше Величество. Балдуин махнул рукой. Стража, служанки, советник — все, кто был в зале, переглянулись, но подчинились. Один за другим они вышли, закрыв за собой массивные двери. В зале остались лишь он и она. Тишина была почти священной. — Скажи мне, — начал он, уже не как король, а как человек, — эта девочка… Лия. Ты и правда думаешь, что можешь её спасти? Кассандра слегка напряглась, но кивнула. — Я почти нашла решение, Ваше Величество. Осталось немного… Очень немного. Нужно только время. И… благословение обстоятельств. Он внимательно смотрел на неё, как будто хотел поймать ложь — но не нашёл её. Его голос стал мягче, едва слышный: — А знаешь ли ты… что я тоже проклят болезнью? Кассандра моргнула, не веря услышанному. — Вы?.. — Да, — глухо сказал Балдуин. — Проказа. Та же, что у Лии. Только медленнее. Я теряю чувствительность. Каждую неделю — новая потеря. Это уже нельзя скрыть… и скоро нельзя будет терпеть. Кассандра смотрела на него ошеломлённо. Такого она не ожидала. Он казался ей холодным правителем, железным, почти неуязвимым… А теперь перед ней был юноша, потерянный, уставший, одинокий. — И если ты… — он замолчал, словно не мог осмелиться спросить. — Если ты и правда найдёшь способ. Можешь ли ты… помочь мне? Она молча шагнула ближе, посмотрела в его глаза — яркие, упрямые, полные боли. — Я не могу излечить проказу полностью, — честно сказала она. — Но я могу остановить её. Могу вернуть силу. Чувствительность. Замедлить, возможно — даже на годы. Балдуин прикрыл глаза. Казалось, дыхание стало глубже. — Тогда… ты получишь всё, что пожелаешь. Хочешь — останься в храме. Хочешь — вернись в библиотеку. Хочешь — пусть тебя не тронет ни один человек в Иерусалиме. Кассандра ничего не сказала. Просто кивнула. Но внутри она чувствовала — отныне они связаны. Не приказом, не страхом. А выбором. Надеждой. И общим врагом