Глава 9

Я думаю, что понедельники созданы специально для того, чтобы начинаться погано. Мой телефон не заряжался, потому что я не потрудилась проверить, нормально ли я подсоединила кабель. Как итог, я проспала первый урок и получила кучу неприятных вещей в свой адрес от мамы. — Сейчас закончится первый урок, а ты ещё не в школе. — Так получилось, но ничего страшного. — Ничего страшного? Значит, прогуливать школу — это теперь норма? — Я её не прогуливаю, я просто пропущу первый урок. — Куда это ты собралась? — мама преградила мне путь, стоя в коридоре. — Сделать поесть. — Ты ещё рассчитываешь на завтрак? Несколько секунд я смотрела на маму, надеясь, что она шутит. Но её серьёзное выражение лица давало понять, что я ошибаюсь. Поэтому я развернулась и молча пошла одеваться, чтобы успеть ко второму уроку и не получить ещё больше пинков под зад. Я мчалась по коридору, хотя у меня темнело в глазах. Через две минуты должен прозвучать звонок, и мне нужно радоваться, что я успела. — Я думала, ты заболела. Звонила тебе. — Мой телефон выключился, и я проспала. Я прислонилась к стене, закрывая глаза. Во рту чувствовался металлический привкус, а тошнота подкатывала к горлу. — Ты ничего интересного не пропустила, — отмахнулась Ксюша, обнимая меня за плечи и начиная вести в класс. И в эту минуту я была ей очень благодарна, потому что мне всерьёз начинало казаться, что я просто рухну в обморок. — У тебя есть какая-нибудь еда? — Прости, ничего не взяла. — Придется ждать похода в столовую, — недовольно проговорила я, хватаясь за урчащий живот и усаживаясь на стул. — Эй, Даша, есть дело, — Егор сел на стул впереди, положив руки на нашу с Ксюшей парту. И его даже не смутил прозвучавший звонок. — А мы снова разговариваем? — Куда таскается мой брат? Мои глаза расширились от удивления, а тошнота тут же отступила. Мозг заработал как часы, вспоминая, что Андрей не хотел бы, чтобы кто-то из его семьи узнал, где он пропадает. — А мне откуда знать? — Ну вы же закрываетесь в его комнате. — И ты думаешь, что он делится со мной своими планами? — я копалась в рюкзаке, стараясь вообще не смотреть на Егора. Мне казалось, что если он посмотрит мне в глаза, то тут же раскусит. — Может, он проговорился. — Мы с ним не друзья, чтобы разговаривать. — То есть, реально занимаетесь математикой? — А чем нам ещё заниматься? — Боже, Даша, вы такие скучные. — Спасибо, Егор. И как я жила без твоего комплимента? — Кстати, мы после уроков с ребятами идём в развлекательный центр. Ты с нами? — Нет, потому что мне надо идти к твоему брату и разговаривать с ним о планах на жизнь, — я нарисовала кавычки в воздухе, на что Егор скорчил рожу, поднимаясь на ноги. Учитель вошёл в класс, начиная отмечать отсутствующих. Пока все шуршали учебниками, я наклонилась к Ксюше. — Вы идёте в какой-то развлекательный центр? — Да. — А почему ты ничего не сказала? — Я хотела, но потом подумала о том, что ты всё равно не сможешь. Мне стало обидно, и я ничего не ответила. Я знала, что Ксюша полностью права. Я бы всё равно никуда не смогла бы пойти. Но мне было бы приятно, если бы она всё равно посчитала нужным поинтересоваться. После четвёртого урока у меня перед глазами уже танцевала еда. Я мечтала добраться до столовой и утолить свой голод. Я впервые за долгое время чувствовала такую сильную слабость в теле. Мне было сложно идти, стоять и даже думать. И во мне лишь теплилась надежда на то, что горячий чай и порция еды помогут мне восстановиться. — Разве у тебя не собрание старост? — напомнила Ксюша, как только они вышли в коридор и смешались с потоком остальных учеников. — Почему этот день такой ужасный? — прохныкала я, останавливаясь и начиная смотреть в потолок. Ксюша лишь пожала плечами и молча продолжила свой путь. Мне пришлось разворачиваться и идти в другой конец коридора. В класс, где обычно собирались старосты старших классов. Только начался ноябрь, но нам уже нужно было обсуждать новогоднюю программу. Обычно я принимала во всём это довольно активное участие. Но сегодня сидела молча, молясь о том, чтобы никто не услышал мой урчащий желудок. Я верила, что увижу ароматную булочку на своей парте, которую купит мне заботливая подруга. Но столешница была пуста, и моё настроение упало ещё ниже. После уроков нас снова задержали, делая объявление о походе в кино. Я нервно постукивала ногой по полу, всё чаще глотая слюну, которая приобрела кислый привкус. Зная свой организм, я знала, что ни к чему хорошему это не приведет. Когда нас отпустили, мой автобус уже ушел. Я мялась на остановке, наблюдая со стороны, как мои одноклассники дружной компанией идут развлекаться. И больше ничего было не надо для того, чтобы я ощутила себя ещё более жалкой. Как бы мне хотелось идти рядом с ними. Смеяться, шутить и быть в теме некоторых подколов. Но если бы я выбрала это, то уже вечером мне бы снова пришлось плакать, выслушивая слова мамы. Так что из двух зол я выбирала меньшее. Когда я добралась до дома, у меня было время только на то, чтобы переодеться в домашнюю одежду и пойти в соседнюю квартиру. Прихватив нужные учебники, я нажала на звонок один раз. И когда Андрей открыл дверь, я уже видела перед собой не только его, но и темные пятна, что расплывались перед глазами. Мы поздоровались и двинулись по привычному маршруту в его комнату. Я села за стол, открывая тетрадь и хватая ручку. Пришлось сильно зажмурить глаза, чтобы сфокусировать свой взгляд на конкретной строчке. Мне хотелось чаще дышать, но я сдерживала себя, начиная покрываться испариной от того, что напрягалась, стараясь держать равновесие на стуле. Голову повело в сторону, и я ухватилась рукой за край стола. Я понимала, что Андрей у меня что-то спрашивает, но я ничего не могла разобрать, как будто мне в уши запихали вату. Я просто закрыла глаза, испугавшись. И среагировала только на прикосновение к своему плечу. Потребовалось много усилий для того, чтобы поднять веки, а затем посмотреть на Андрея. Он сидел на корточках у стола, и его рука была на моём плече. Мои глаза встретились с его, и я утонула в этой расплавленной лаве тёмного шоколада, который на самом деле никогда не любила. Но этот взгляд обволакивал меня, немного успокаивая. А пальцы, едва уловимо поглаживающие плечо, согревали, выпуская мурашек из тайной двери и позволяя им разбежаться по телу. — Тебе плохо? Я поняла вопрос. Медленно кивнула в ответ, потому что говорить не получалось. — Я открою окно, — он встал и потянулся, дёргая за ручку. Свежий воздух проник в комнату, отрезвляя. — Принесу воды, — он вышел из комнаты, оставляя меня одну. Я откинулась на спинку стула, запуская руки в волосы и шумно вздыхая. — Спасибо, — я схватила стакан с прохладной водой, делая большие глотки. Андрей сел на свой стул и начал смотреть, практически не моргая. Я чуть не подавилась и поэтому отвернулась в сторону, продолжая пить. Только сейчас понимала, какая же меня мучила жажда. — Когда ты в последний раз ела? — внезапно спросил он. — Что? — Когда ты ела в последний раз, Даша. И не вздумай мне соврать. Мне хотелось спрятаться. Он смотрел мне прямо в душу, выискивая там правильный ответ. И я поняла, что даже если бы хотела сказать неправду, то просто бы не смогла. — Если честно, то не помню, — тихо проговорила я, сгорая со стыда. Я не знала, почему чувствую это. Наверное, потому что признаваться в таких вещах унизительно. Особенно парню, на которого ты не обращала внимания ещё три недели назад, а теперь смущаешься от родившейся симпатии. — Идём. — Куда? — На кухню, я буду тебя кормить. Он просто встал и взял меня за руку, потянув. И я подчинилась, отчасти от того, что у меня не было сил на сопротивление. — Но твоя мама… — Никого нет дома, — перебил он меня, открывая дверь в коридор. Мы шли вперед, всё ещё держась за руки. Мои глаза сверлили наши переплетённые пальцы, и я ощущала себя так, словно падаю. Щекотящее чувство в животе скручивало внутренности, вынуждая дышать рвано. Это было непривычно и страшно, как скатываться с высокой горки. Но стоит привыкнуть, ты тут же чувствуешь раздирающий тебя восторг. — Садись, — Андрей отпустил мою ладонь, следя за тем, чтобы я села на диван у кухонного стола. После этого он открыл холодильник и включил чайник. Я молча наблюдала за его движениями, стараясь незаметно погладить свою ладонь. Те места, до которых он дотрагивался, словно бы кожа ещё сохраняла теплоту его прикосновений. Он поставил на стол две тарелки жареной картошки, которую подогрел в микроволновке. А еще большую салатницу с овощным салатом. И лишь от одного вида еды у меня снова закружилась голова. — Больше ничего нет, а готовить что-то новое долго. — Я миллион лет не ела жареную картошку, — я не смогла сдержать улыбку, хватаясь за вилку. — Боюсь предположить, когда ты в последний раз ела фаст-фуд. — Фаст-фуд? А что это? Мы рассмеялись, начиная есть. Каждый кусочек заставлял мой желудок сладко петь. Я жевала медленно, потому что знала о том, что если накинусь на еду, меня может стошнить. Радовало, что Андрей ел вместе со мной. Если бы он просто сидел напротив и смотрел, я бы точно подавилась и, возможно, умерла. — Тебя не кормят? — аккуратно спрашивает Андрей. Я замираю, начиная гонять остатки картошки по тарелке. Знаю, что выгляжу жалкой девушкой, но ничего не могу с этим поделать. — Кормят. Просто я не всегда успеваю поесть. — Ты чуть не грохнулась в обморок. — Знаю. — Ты должна есть. — Это бывает сложно сделать, когда мать постоянно орёт о соревнованиях и лишних граммах на весах, — выпаливаю я. Раньше я никому не говорила об этом. Даже Ксюше. Нельзя просто завести разговор о том, что мама заставляет тебя взвешиваться и считаешь каждый грамм. И если видит лишнее, то не подпускает тебя к еде, наплевав на здоровье. — И когда соревнования? — В середине декабря. — Ты ведь не думаешь, что после них что-то изменится? — Нет. Потому что потом будут другие соревнования, а за ними ещё что-нибудь. Я не наивная дура, я всё понимаю. — Прости, — говорит он, опираясь локтями на стол. — Нет, ты прости. — Доедай. — Спасибо. — Я могу подкармливать тебя через балкон. Я смеюсь, поднимая глаза. Вижу ту самую ямочку на щеках и таю, отбрасывая напряжение в сторону. — Если ты пытался разрядить обстановку, то у тебя получилось. — Вообще-то, я говорил серьёзно. — Ну, если ты перекинешь мне несколько шоколадок, то я буду не против. — Заметано. Андрей убирает тарелки и делает чай. Ставит передо мной печенье, тем самым делая контрольный выстрел. Я смотрю на бисквит и могу поклясться, что в моих глазах пляшут сердечки. — Как я понимаю, печенье ты так же ела миллион лет назад. — Или два. — Когда ты начнешь делать то, что хочешь? — Когда закончу школу и уйду из дома. Сейчас ты спросишь, верю ли я в это? Нет. Но эта мысль по крайней мере мне помогает. И потом, ты сам не делаешь то, чего хочешь. — Кто тебе сказал? — Ну, я не думаю, что ты мечтаешь жить в этой квартире и участвовать в скандалах. — Поверь, я работаю над тем, чтобы это прекратить. — Значит, делаешь всё, что хочешь? — я знала, что есть ещё один момент, на котором я могу его подловить. — Без сомнений. — А математика? Твоя мама велела, и вот ты здесь. — Я здесь не потому что меня заставили, а потому что я согласился. — То есть, ты мог отказаться? — Да. Был бы скандал. Может не один, а два. Но я бы не подчинился. — Я… Я не смогла договорить, все потому что он меня обескуражил. Загнал в тупик своими словами, а затем прибил к месту, ещё больше наклоняясь вперед. Я старалась переварить сказанные им слова, но мозг отказался функционировать, разрешая мыслям крутиться только вокруг только что произнесённых слов, превращая их в заевшую пластинку. — Видишь, Даша, я делаю то, что хочу, — он сделал глоток чая, а я повернула голову на звук открывающейся двери.