Часть 1

Считаете ли вы, что во снах скрывается нечто осмысленное и правдивое? Или же это лишь плод воображения — иллюзия, обретающая значение лишь тогда, когда переплетается с реальностью? Смерть родного человека и сон о нем, о том как он отдаляется теряясь в пустоши сознания. Его душа уже покинула этот мир? Или люди придумали духовный мир чтобы оправдать сказания о Боге и загробной жизни? Психология человека и реальность одновременно соприкасаются и расходятся в разногласиях: никто не знает, является ли сон всего лишь игрой мозга, предупреждением об опасности или знаком свыше. На все эти вопросы никогда не смогут ответить учёные, полностью не разобравшись в тайнах мироздания. Реальна ли смерть? Почему люди считают, что клиническая смерть — это нечто, что можно сравнить с настоящей смертью? Многие люди, находясь в клинической смерти, видят разное: у кого-то — свет в конце туннеля, у кого-то — лес и давящее чувство преследования и тревога, у кого-то — силуэты разных существ, которые без умолку нашёптывают неразборчивые выражения. Кто может быть уверен, что свет в конце тоннеля — это начало рая, а не реинкарнация? Кто может быть уверен, что лес и существа — это не психологические травмы тех, кто пережил реинкарнацию? Задавая вопрос о том, что именно происходит после смерти, вы так же опираетесь на свое психологическое состояние. Религиозный человек ответит: рай и ад. Люди, которые любят жизнь, но устали от своей настоящей, скажут — реинкарнация. И все религии, которые существуют, выскажут своё мнение, но правду знают только те, кто уже не с нами. Или может быть, после смерти лишь пустота?...

***

Всю мою жизнь мне снится один и тот же сон, после которого я просыпаюсь в холодном поту и с чувством тревоги. Мне страшно двигаться и дышать — это не паралич и не кошмар, это что-то иное. Никаких страшных существ, только крики и мольба, которые я за все свои семнадцать лет так и не смог разобрать. С учетом того, что моя мать была очень верующая, каждое воскресенье мне приходилось ходить с ней в церковь, каждый раз я слышал одно и тоже... Очередной священник, который затирает мне то же, что и первый, и второй, и третий. Меня поливают «священной водой», а я тем временем начинаю ненавидеть религию и всё, что с ней связано. — Поцелуй икону, дитя. Фраза, которая раздражала больше всего, и действие, которое унижало меня каждый раз. «разломить бы череп этому священнику…» Мысли пролетали молниеносно, будто бы я и не успевал их анализировать. В который раз целуя икону, я надеялся, что этот раз будет последним. Спустя еще десять минут, исповедь закончилась. Долгожданный приход домой и любимая видеоигра. — Сына, если не станет легче, если сны не прекратятся, то обязательно скажи, найдем ещё специалиста. Я ненавидел эти разговоры, которые никогда не могли привести нас к более менее логичному решению. Психиатр казался моей матери чем-то ужасным. Она не хотела осознавать, что я психически больной, но в то, что в меня вселился демон, она явно верила. — Может я просто сделаю вид, что у меня уже все нормально? Я знал, что эта фраза выведет ее из себя, но я уже не мог выдержать этих исповедей. Мама молча ушла на кухню. В школе меня часто обзывали умалишенным, из-за слухов о священниках, которые быстро разлетелись по нашему небольшому поселку. У меня был единственный друг, который был со мной с самого первого класса. Мы никогда не предавали друг друга, и он всегда старался поддерживать меня, не смотря на давящее общество одноклассников. Захар сам был из небогатой, но любящей семьи. Его родители никогда не заставляли его делать что-то против воли, относились с трепетом и уважением — как и он к ним. Я всегда задумывался о том, почему он общается со мной. — Мне кажется я скорее стану больным от этих священников — фанатиков, нежели от кошмаров. — Скажи маме, что тебе становится лучше. Может быть, именно потому, что эта «тема» постоянно присутствует в твоей жизни, тебе и снится эти сны. — Я не знаю, вдруг она не поверит. Следующим утром мой сон отличался от тех, что были до этого. Раньше я лишь слышал, но теперь мне казалось, что мое тело отправляется в иной мир. Я не знал как объяснить это. Я словно чувствовал, как умираю. Утром мама в надежде посмотрела на меня. — Ничего не приснилось — Соврал я. Она радостно заулыбалась и полетела обнимать меня и нахваливать последнего священника. Она утверждала, что ее молитвы и Бог помогли нам, и что теперь все будет хорошо. После этого она побежала рассказывать эту новость бабушке по телефону. Странная дрожь пробежала по моему телу, после того как я вспомнил сон. Вдруг бы я умер?

***

На следующей неделе к нам в класс перевелась новенькая — её звали Злата. Её миловидное лицо и светлые волосы, аккуратно заплетённые в косички, добавляли ей очаровательности. Мне она сразу понравилась. Захар даже попытался свести нас, но я был против отношений в таком возрасте, поэтому просто решил поближе с ней познакомиться. Мы быстро с ней сдружились. Она сразу заметила отношение класса к нам, и спустя некоторое время я рассказал ей о своих снах. Она очень любила различные книги по абсолютно разным сюжетам: от романтики до ужасов. Я даже не задумывался о мысли романтизировать свои кошмары, но она додумалась до этого и даже начала расспрашивать детали для истории которую она пишет. «дура что-ли?» Подумалось мне, я решил что пока не буду раздраконивать ее, и не стал больше ничего говорить. Правда ли, что мои кошмары можно романтизировать в какой-то сюжет, или это всё странности Златы? Виски начали пульсировать, я устал и уже находясь дома, решил немного подремать. Неоправданное вялое состояние, живот болел — но не от голода. Было ощущение, что микроимпульсы миллиардов нервов толкают его без продыху. Я чувствовал некие судороги внутри, ощущение было странным. Боль утихла лишь тогда, когда я смог уснуть. Вновь белая пелена перед глазами и искаженные голоса. Эти сны, и подобие их, я видел с детства. Я надеялся, что с возрастом начну принимать их и не бояться, но мое тело просыпалось с тревожной дрожью каждый раз. Умываясь прохладной водой, я пытался избавиться от панической дрожи. Тени вновь мелькали, даже когда глаза были открыты. Было жутко видеть различные силуэты за секунду до их исчезновения. Я надеялся, что они не станут пугать меня по ночам, и я не начну слышать истощенные крики наяву. Мама зашла в ванную с недоверием посмотрев на меня. — У тебя всё нормально? — Да, просто... Я не нашёл слов лучше, чем сказать: я задумался. — Если кошмары начнутся, скажи мне, обязательно, Давид! — Хорошо. — Иди поешь, я накрыла. Ком в горле мешал проглатывать еду, хотелось выплюнуть и больше никогда не есть. Вкус моих любимых котлет уже не ощущался столь насыщенным, каким он был пару дней назад. Неужели мое состояние стало хуже? — Если не нравится не ешь, я не заставляю. — Да нет мам, все вкусно. — Ну, я же вижу что ты давишься. — Я сказал все вкусно, я съем. Мама еще пару минут посмотрела на то, как я неохотно вожу вилкой по тарелке и начала злиться. — Ты просто играешься с едой, давай тарелку, — Она потянулась к тарелке. — ДА Я СКАЗАЛ НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ, ТЫ ЧТО НЕ ПОНИМАЕШЬ? Мама с испугом отпрянула — Давид, ты чего? Почему я накричал, из-за такого пустяка, я до сих пор не понимал. Я ушел в комнату, лишь бы не смотреть в ее глаза. Мне было стыдно, и страшно, потому что я никогда не агрессировал на нее. Из-за моего дневного сна время приблизилось к ночи, поэтому я на скорую руку сделал домашку и улегся спать. «я ненавижу её» «ты помнишь меня?» «подойди ближе, ближе, ближе» «Давид.. Давид.. ДАВИД» — ДАВИД! Резко оборвавшийся сон метнул меня в реальность. — Вставай уже, в школу пора. — Мам, прости за вчерашнее… Она улыбнулась погладив меня по голове. — Все хорошо, у тебя такой возраст. Сегодня я впервые слышал что-что кроме криков о помощи, это даже настораживало. Странные фразы не давали мне покоя, из-за чего моя успеваемость в школе ухудшилась: с отличника я скатился на тройки, но я не мог сосредоточиться из-за недосыпа. Каждый сон лишь высасывал из меня силы, а не восполнял их; каждое пробуждение начиналось со страха, а не с чашки кофе.

***

— Следующий вопрос, как ты ладишь с родителями? Бывают ли у вас конфликты? — Нет. — Ладно, а как проходят твои дни в школе? — Обычно. — Бывает ли тебе страшно в школе? Прежде чем ответить я задумался — В школе нет. Психолог насторожилась — Так… А когда ты в последний раз испытывал страх? «я не скажу» — Я… «зачем ей это знать?» — Ну… Психолог долго ждала ответ. «не хочу говорить» — Не хочу говорить. — Так… Ладно Давид, думаю ты уже устал, давай поговорим в следующий раз? Я никогда не верил школьным психологам — они лишь создавали проблемы, при этом невинно хлопая глазками, а на деле рассказывали все разговоры родителям и учителям. — Он че к психологу ходит? Конченный? Компашка из трех человек стояла недалеко от кабинета. Это были мои одноклассники, но я был уверен, что просто пройдя мимо них, они не отстанут. — По игнорь меня еще. Данил подошел ближе схватив меня за волосы — Ты тупой что-ли? Не слышишь что я говорю? — Слышу — Мой голос дрогнул. Он сжал клок волос сильнее, оттянув мою голову назад. «чтоб ты сдох» — Сдох… — Что? Че ты там бубнишь? — Я говорю, чтоб ты сдох Данил. Удар в голову и резкий рывок вниз. Я оказался на полу прижатым сверху. — Повтори, конченный шизик — Он сжал мою шею и я почувствовал, как сердце забилось в горле. Вдруг истеричный крик учителя: — ДАВИД И ДАНИЛ, БЫСТРО К ДИРЕКТОРУ! Одни проблемы, и не одной решенной… Я заметил, как все становится только хуже. Мои мысли начали путаться, сны становились четче, а характер стал меняться. И снова он… «ты помнишь???» «ты помнишь меня Давид?» «вспомни» Я очнулся, но было далеко не утро. Я увидел свою комнату, в которую еле-еле пробивался лунный свет. Мое сердце колотилось, я не понимал что происходит. Закрыв глаза, я попытался уснуть вновь, но услышал, как в мою комнату кто-кто зашел. Ощущение силуэта стоящего рядом с моей кроватью, острое предчувствие пристального взгляда. Я посчитал, что это мама, поэтому глаза не открыл, но вдруг спокойное, теплое дыхание коснулось моей щеки. Я не понял зачем она приблизилась к моему лицу, но меня так клонило в сон, что я мигом уснул. Утром я направился к маме лишь с одним вопросом: — Мам, зачем ты заходила в мою комнату ночью? — Ты о чем? — Ну… ты же стояла у кровати и смотрела на меня. Она медленно покачала головой. Я ощутил тяжелую тишину, к которой не был готов. — Может тебе приснилось? — Может… Внезапно легкие потяжелели, ком в горле перекрыл дыхание и еда больше не лезла в глотку. Что это тогда было? Если это был сон то, почему он был такой реальный?