Это была ты

Руми уже некоторое время периодически запиралась в своей комнате и не выходила оттуда по несколько часов. После того, как ей и девочкам удалось восстановить Хонмун, они решили взять перерыв в карьере артисток, потому что на них свалилось слишком много. Особенно на Руми. Стоило оказаться наедине со своими мыслями, как душу охватывала ужасная тоска, она буквально съедала изнутри. Внутри всё болело. Руми не могла пережить то, что Джину пожертвовал собой ради их победы над Гви Ма. Душа Джину сейчас покоилась в её мече, с которым она спала в обнимку каждую ночь после той битвы. Лишь так ей удавалось успокоить своё сердце, что норовило выпрыгнуть из груди. Да она бы с радостью вырвала его сама, если бы могла, чтобы не чувствовать ничего. Мира и Зои, конечно, видели её состояние и пытались помочь, но всей ситуации Руми не рассказывала, потому что не могла: от одного лишь упоминания его имени её бросало в трёхчасовую истерику с криками. Охотница знала, что она должна доверять подругам, но именно этим она поделиться пока что не могла. Не знала, как они отреагируют на то, что их подруга плачет по демону, которого больше нет. Их отношения только наладились, не хотелось, чтобы всё снова пало. Селин же молча ждала момента, когда девушка решит открыться ей, не решаясь выпытывать из неё правду. Она и без того виновата перед дочерью подруги, за которую сама вызвалась нести ответственность. Она знала, что вымолить прощение будет трудно. Но стоило ли ей вообще на это надеяться? В очередную из ночей охотницу снова накрыли эмоции, она заперлась в своей комнате и укрылась одеялом с головой, начав тихо плакать. «Джину… Я скучаю. Мне так жаль! Кажется, что я потеряла часть себя, когда ты… тебя…» — всхлипнула девушка, крепче обнимая меч. — «Ты ведь вернул мне почву под ногами. Как я буду без тебя?». Руми слишком поздно поняла, что влюблена без памяти в этого демона. Она думала, что те тёплые чувства, что она испытывала к нему во время их встреч, были связаны с тем, что она нашла такого же, как она сама. Это действительно было так. Но вместе с этим зародилась и любовь к нему. Настоящая. Первая любовь. Руми осознала, что это она, лишь тогда, когда осталась со своими мыслями один на один впервые. Это осознание буквально прошибло её тело током, она сокрушилась на пол своей комнаты и закричала. В ту ночь Зои и Мира не могли сомкнуть глаз, потому что находились рядом с ней. Охотницы боялись, что она что-то сделает с собой — настолько ей было плохо. А утром Руми надела маску человека, с которым всё хорошо. Она благодарила их за поддержку, сделала вид, что выплакалась, но из ночи в ночь всё повторялось. Пару раз она срывалась, и приходилось вызывать скорую помощь. Только врачи могли взять под контроль очередную истерику девушки и насильно с помощью лекарств заставляли её заснуть. Теперь же ей удавалось тихо плакать в своей комнате, не тревожа подруг. Они заслужили отдых после всего, что с ними произошло, и нагружать их своими проблемами ещё больше она просто не хотела. Руми глядела на меч, на котором появились светящиеся голубые полосы, — это душа Джину была помещена в железо, — поглаживая лезвие пальцем. Как долго это будет продолжаться? «Я сбилась со счёта, сколько дней и ночей я провела в слезах из-за тебя, Джину… Но мне тяжело, я чувствую, что угасаю» — думала она, глядя на своё отражение в лезвии. — «Мне нужна Селин». Девушка подорвалась с кровати, наспех накинула на себя кофту и выбежала из квартиры. Её совсем не заботило то, что подруги могли проснуться из-за шума, потому что она готова была поделиться своей болью с наставницей и надеялась, что та сможет ей помочь. Руми всё ещё помнила их последний разговор — после него они даже не встречались, — он до сих пор отзывался ноющей болью у неё в груди, ведь оказалось, что Селин совсем не принимала её, не любила, а пыталась полюбить. Рана от такого предательства не затянется ещё долгое время, но Руми чувствовала, что только Селин может направить её. Пришлось переступить через себя в надежде на то, что удастся получить помощь. Дорога до деревни, в которой жила наставница, заняла около часа, потому что находилась она от Сеула далековато. Девушка спешно покинула такси, забежала во двор и начала колотить в дверь. Любой другой бы подумал, что по его душу пришли коллекторы — так сильно девушка стучала. Через пару минут она отворилась, и на пороге показалась немного растерянная, сонная женщина, но стоило ей увидеть гостью на крыльце своего дома, как она всё поняла и отступила в сторону, пропуская её внутрь. Руми без лишних слов вошла и сразу же направилась на кухню, где уже грелся чайник, а на столе стояли две кружки с чайными пакетиками. Селин разлила по ним кипяток и села за стол, ожидающе глядя на юную охотницу. Та некоторое время мялась, словно подбирала слова, но произнесла: — Это из-за смерти Джину. — Того демона, который был лидером Saja Boys? — удивилась наставница такому внезапному откровению. — Да. Мы… Мы с ним общались некоторое время, а потом, — Руми шумно вдохнула воздух, — а потом он пожертвовал собой, защитив меня от Гви Ма и… умер. А я… — А ты поняла, что любишь его, — закончила бывшая охотница. Эта история была ей слишком хорошо знакома. Под её изучающим взглядом Руми невольно съёжилась, будто её вот-вот начнут ругать. Она понимала, что Селин не была в восторге от услышанного, и была готова к любой её реакции. — Прямо как твоя мама, — тихо сказала она. — Это то, чего я боялась от тебя услышать. — Я знаю, что я не должна это чувствовать. Но он вернул мне веру в себя, а перед этим выручил: девочки чуть не раскрыли меня, а он прикрыл меня собой. Он оказался таким же, как и я. Джину понимал мои чувства, с его помощью я вернула голос! Но я знаю, что он демон, а я… — Руми, — наставница взяла её руку в свою, — не оправдывайся за свои чувства. Ты делаешь это из-за меня, ведь это я внушила тебе, что вторая часть тебя — зло, я вынудила тебя скрывать её от подруг. А ты, ты ведь обычная девочка, которая хотела жить обычной жизнью. И то, что ты влюбилась в него — пусть он и демон — вполне естественно. В конце-концов, ты ведь человек, — говорила женщина, глядя на воспитанницу. — Твоя мама, когда-то полюбившая твоего отца, тоже нашла в нём что-то хорошее, несмотря на его суть. Так и ты. Вы с ней очень похожи. Да, теперь я и правда вижу в тебе её. — улыбнулась она. Слёзы текли по девчачьим щекам. Руми шмыгала и держалась как могла, но эмоции снова накрывали её с головой. — Селин, он… Он отдал мне свою душу, — наконец нашла в себе силы сказать это девушка. Женщина вскинула брови, неверяще смотря на неё. Перед ней тут же появился меч, который был слегка видоизменён: в глаза бросились голубые линии, что растекались по нему. Селин с прищуром посмотрела на Руми. — Демон отдал душу? — переспросила она. — Да. И она сейчас заключена в мече. — На моей памяти это — первый такой случай. Удивительно. Никогда бы не подумала, что среди демонов бывают такие сострадающие… Некоторое время охотницы провели в молчании — Руми ждала, когда наставница закончит рассматривать её оружие. Наконец, когда Селин удовлетворила свой интерес и вернула его девушке, та произнесла: — Селин, скажи, его можно вернуть к жизни? Глаза Селин расширились в удивлении, её сильно передёрнуло от услышанного. — Оживить демона? Руми, о чём ты думаешь? — Селин, прошу, скажи мне. Я… Я не смогу без него, — девушка умоляюще смотрела на наставницу. Если есть хоть какой-то шанс, даже самый маленький, на то, что Джину можно воскресить, то она пойдёт на всё, чтобы сделать это. Нужно будет — она пойдёт за ним в ад или где там он сейчас, но вернётся с ним. Джину был ей нужен. Он дал ей второе дыхание, крылья, надежду на то, что она сможет жить так же, как и все. Руми держала в руках его душу. Это ведь было не просто так? Она была уверена, что есть способ, просто его нужно было найти. Селин оглядела Руми изучающим взглядом. Она не знала что сказать ей в такой неоднозначной ситуации. Такой решительной Руми она никогда ещё не видела. Сейчас в её глазах горел огонь, который она не видела довольно давно. Казалось, что лицо Руми стало вновь приобретать краски, а глаза, полные надежды, заблестели. Женщина вышла из-за стола и ушла в другую комнату. Пару минут она шумела там, а потом снова вернулась на кухню и положила на стол серебряную подвеску. — Что это? — юная охотница ткнула в украшение пальцем. Среди вещей наставницы эту она видела впервые. — Эту подвеску носили все охотницы-мечницы. Твоя мама была одной из них и тоже носила её. Руми заинтересованно взяла подвеску в руки покрутила. На цепочке висел серебряный шар, на котором была выгравирована капелька, а вокруг самого шара болтались кольца с драгоценными голубыми камнями — они напомнили ей строение атома. — Почему ты отдаёшь её мне только сейчас? — поинтересовалась девушка. — Твоя мама сказала отдать её тогда, когда она понадобится. Думаю, сейчас пришло её время. — Она обладает каким-то силами? — недоумевала молодая охотница. — Я не знаю, — пожала плечами женщина. — Тайна этой подвески известна лишь мечницам, носившим её. Но далеко не каждая из них пользовалась ею, а значит, не всем из них дано было знать о её свойствах. — А мама? Она знала? — Думаю, что да, — кивнула Селин. — Она отдала мне её сразу после того, как родила тебя: буквально сорвала с шеи и рассказала всё то, что я поведала тебе. Руми знала, что её мама умерла в день её рождения. Она успела подержать новорождённую дочку на руках совсем немного, прижать к груди и поцеловать, а потом сделала последний вдох и её не стало. Девушке всегда было грустно от знания, что мама отдала свою жизнь ради неё. Хотелось узнать о ней как можно больше, вот только Селин редко что-то рассказывала ей — по ней было видно, что даже почти двадцать лет спустя вспоминать об умершей подруге ей было больно. — Возможно, она как-то использовала её. Твоя мама после родов выглядела куда измученнее, чем другие роженицы. Сейчас я не могу объяснить, как ей вообще удалось снять подвеску с себя, — произнесла Селин. — Теперь она твоя. Руми вертела украшение в руках. Как же ей разгадать его тайну? — Селин, а… Что насчёт Джину? Его можно оживить? — снова, но уже более осторожно спросила Руми. — Я о таком не слышала. Даже оживить человека не представляется возможным, а демона… Это даже звучит странно. — Ясно… — Но, Руми, я правильно понимаю, что ты не сдашься? — спросила она. Руми уверенно кивнула. Отличительной особенностью Руми, которую Селин обнаружила у неё ещё в детстве, было непреодолимое желание докопаться до истины, даже если ответ её не удовлетворит. Задавая ей этот вопрос, Селин заранее знала на него ответ. Когда Руми переступила порог дома наставницы, из-за её спины раздался негромкий, полный раскаяния голос: — Прости меня, Руми. Девушка через плечо бросила взгляд на Селин, что стояла, оперевшись о дверной косяк, и с грустью в глазах смотрела на неё. Селин понимала, что в произошедшем отчасти есть её вина. Но больше всего ей было жаль, что она подорвала доверие самой Руми. Она не должна была просить её прятать узоры — Селин поняла это совсем недавно. Но, возможно, тогда у неё просто не было иного выхода? Руми не дала никакого ответа, лишь молча пошагала в сторону дороги, чтобы поймать такси обратно до Сеула. Мотивы Селин она понимала, но принимать не хотела — обида всё ещё душила её. Тяжело простить, когда тебя не принимает самый близкий человек.

***

Девушка вернулась в квартиру поздним утром. На кухне её встретили подруги и Бобби. Все трое были страшно обеспокоены её внезапной пропажей и кинулись с расспросами. — Бобби, ты не мог бы нас оставить? Мне нужно кое-что сказать Мире и Зои. Менеджер недовольно выдохнул, но кивнул и покинул кухню. Руми закрыла дверь и присела на стул. Девочки выжидающе глядели на неё, желая услышать объяснения. — Прежде всего, я бы хотела сказать спасибо за вашу поддержку. Без вас я бы не справилась, — начала охотница. — Вы, наверное, уже догадались, что это из-за Джину. Участницы переглянулись и кивнули. Пусть Руми редко посвящала их в детали своего внутреннего мира, они без труда собирали кусочки происходящего в единую картину с их первой встречи. Руми принялась рассказывать им её историю знакомства с Джину, его помощь ей, их встречи. Даже про смешного синего тигра и странную птицу в шляпке упомянула. А потом положила на стол меч в качестве доказательства жертвы демона во имя её спасения. — Так странно это слышать, — задумчиво сказала Зои, рассматривая голубые линии на мече подруги. — Никогда бы не подумала, что он такой. Я подозревала, что ты была ему симпатична, но чтобы настолько, — добавила Мира, скептически оглядывая оружие. — Что ж, мы благодарны ему за твоё спасение. — Да. Оказывается, даже в таком зле есть частичка добра, — согласно кивнула Зои. — Но это ведь не всё, что ты хотела нам сказать? Я вижу, что тебя беспокоит ещё что-то. Расскажешь? — Да, конечно, — кивнула Руми. — Поскольку он отдал мне свою душу, я думаю, что Джину можно вернуть к жизни. И я найду способ сделать это. Мира и Зои переглянулись, а потом уставились на Руми. Их реакция была полностью идентична реакции Селин — она предугадала и это. — Ты собираешься оживить демона? — спросила Зои и неуверенно перевела взгляд на Миру в надежде, что ослышалась. — Но это ведь невозможно! — возразила Мира. — Руми, я знаю, что тебе очень больно. Боль иногда толкает нас на странные поступки и мысли, и это может быть один из таких… — Нет, — перебила подругу Руми, — я уверена, что я могу вернуть его. Я сказала вам это потому, чтобы вы знали, что я могу куда-то пропасть. Но я обязательно верну Джину и я готова заплатить любую цену. Напряжённое молчание, во время которого каждый думал о своём, нарушила Зои. Она положила свою ладонь поверх ладони Руми и произнесла: — Если ты говоришь, что у тебя получится, то… Я буду с тобой, Руми. Я не оставлю тебя, что бы ты ни собралась делать. Мира некоторое время молчала, а потом тоже положила свою ладонь на вторую ладонь Руми. — Я совсем не в восторге от этой идеи, но я тоже с тобой. Не сомневайся в том, что я на твоей стороне. — Спасибо вам, девочки, — улыбнулась Руми.

***

Сидя на своей кровати вечером того же дня, Руми вертела между пальцев подвеску и пыталась найти хоть одну зацепку касательно её волшебных свойств. Но всё было тщетно. Под боком у неё сопел синий тигр, а на его голове сидела птица в шляпке. Животные Джину часто заглядывали к Руми в гости и ночевали у неё в комнате, ведь больше им было некуда идти. Девушка решила приютить их, потому что эти духи, не считая меча, были единственным напоминаем о том, что Джину не был её выдумкой. Тигр забавно подёргал ухом. Руми ненадолго отложила украшение, погладила огромного кота за пушистый бок, а по её щекам снова начали скатываться слёзы. Спешно стерев их, Руми вновь вернулась к визуальному изучению подвески, как вдруг она начала светиться. Девушка повертела в надежде, что свечение повторится, но оно словно погасло безвозвратно. «Оно работает! Что я сделала? Неужели дело в…» — она повернула шар и глянула на узор в виде капельки. — «Слеза! Нужны слёзы!» — додумалась она. Расплакаться теперь было самой легкой задачей для Руми. Когда её щеки стали достаточно мокрыми от слёз, она провела по ним пальцем, а после коснулась им подвески. Слёзы попали на шар, который снова ярко засветился. Комната заполнилась светом, а девушка зажмурила глаза от яркости. Спустя какое-то время она приоткрыла веки и обнаружила, что находится в белом пространстве, да ещё и совсем одна, распластавшись на полу (если он здесь вообще был). Она поднялась на ноги и принялась оглядываться. Руми на всякий случай надела украшение на шею, чтобы его не потерять. Хотя, найти его здесь не составит труда, ведь тут не было ровным счётом ничего. — Здравствуй, — раздалось откуда-то за спиной, и Руми развернулась. Перед её глазами стояла женщина, облаченная в традиционную корейскую одежду. На её талии был пояс, к которому были прикреплены ножны, а в них находился длинный меч. Она догадалась, что перед ней стояла первая охотница-мечница на демонов — Руми видела её изображение в книге, которую Селин читала ей в далёком детстве. Руми низко поклонилась в знак уважения. — Здравствуйте, госпожа. — Вижу, ты нашла способ разгадать загадку моей подвески. Ты молодец, — она говорила спокойно, словно никуда не спешила и глядела на украшение, висевшее на шее Руми. Потом посмотрела на саму Руми и слегка прищурилась. Женщина как будто бы пыталась понять, что же за человек находился перед ней. — Что вы, госпожа! Скажите, а где мы? — девушка ещё раз огляделась. Всё вокруг по-прежнему оставалось белым. — Ты находишься в пространстве, созданном мной. Когда-то перед своей смертью я создала его и поместила своё сознание сюда, а затем сотворила эту подвеску для того, чтобы будущие охотницы могли обращаться ко мне за помощью. — Вот как… Вы знали, что кто-то будет нуждаться в вас? — Конечно. Мы ведь существуем в мире с демонами. Кому-то из моих последовательниц обязательно потребуется совет от меня. Как и тебе сейчас. Как твоё имя? — Руми, госпожа. — Чудесное имя. Волшебное. Раз ты явилась сюда, значит, тебя что-то тревожит. Поведаешь мне о своём горе? — Госпожа, можете ли вы мне пообещать прежде, чем я расскажу вам? — И что же мне нужно пообещать? — поинтересовалась женщина. Её явно никогда ещё не просили об обещаниях гостьи. — Пообещайте, что выслушаете меня до конца, насколько бы ни был абсурдным мой рассказ. — Ты нашла способ связаться со мной, стало быть, достойна быть выслушанной. Говори же. — Госпожа, я пришла к вам за помощью. Прошу, воскресите того, чья душа заключена в моём мече. Мой друг отдал за меня жизнь в сражении с Гви Ма и передал мне свою душу. Он был демоном, — после этих слов Руми увидела, как брови первой охотницы свелись к переносице. — Он не раз выручал меня, вернул мне надежду и мой голос. Он оказался таким же, как и я. С минуту охотница, явно потрясённая словами Руми, сохраняла молчание, а позже холодно спросила: — И что же у вас общего? — Позвольте я зайду издалека? — начала Руми. — Разгадывала ли загадку вашего украшения охотница, полюбившая демона? — Полюбившая демона, говоришь? — первая охотница задумчиво потёрла подбородок. — Да. Около двадцати лет назад ко мне приходила такая девушка. — О чём она просила вас? — Она пришла ко мне со со словами, что вынашивает ребенка от демона. Я сразу сказала этой женщине, что её тело не выдержит такой мощной энергии, и она погибнет. Она умоляла дать ей сил, чтобы смочь выносить дитя и совсем не слушала меня, когда я сказала, что такой союз — ошибка, — последнее слово больно порезало слух Руми. — И вы согласились? — Да. Я не могла бросить в беде женщину, пусть она и носила ребёнка демона. Но мне неизвестно ни что стало с ней, ни с её ребёнком. Первая охотница сжала губы в тонкую линию. Женщина иногда вспоминала ту отчаянную девушку, что пришла к ней. Она понимала, что той, вероятно, давно уже нет в живых. — Госпожа, — вдруг обратилась к ней Руми, — этот ребёнок сейчас перед вами. Первая охотница удивлённо уставилась на девушку, осматривая с ног до головы, задержала взгляд на глазах. Руми задрала рукав толстовки, обнажая светлую кожу, покрытую фиолетовыми демоническими узорами, чтобы доказать правдивость своих слов. Охотница подошла ближе и с интересом принялась разглядывать рисунки. — Моя мама просила вас о помощи. Она погибла после родов, успев передать эту подвеску своей напарнице. Напарница моей мамы воспитала меня и недавно отдала эту вещь мне, сказав, что она может помочь мне. — Так значит, ты — дитя той женщины. У тебя её глаза. И ты на половину демон, защищающий людей, — заключила охотница. — Я думала, мне показалось, когда я почувствовала здесь демоническую энергию. Я помню твою энергию, сейчас она не такая яркая, как когда ты находилась под сердцем матери, но её я не спутаю ни с чем. Она всё-таки смогла родить тебя. Теперь Руми поняла, к чему был тот изучающий взгляд, когда она только появилась здесь — женщина сразу почувствовала на своей территории врага. — Верно, госпожа, — кивнула Руми. — Если бы не вы, то меня бы сейчас не было. Благодарю, — девушка поклонилась ей в знак благодарности. — Могу ли я попросить вас рассказать мне о моей матери? — Хочешь знать правду? Тогда я покажу тебе прошлое, — женщина махнула рукой. Руми успела лишь раз моргнуть, как вдруг оказалась в неизвестном ей месте. Оно было похожим на закулисье сцены. Позади раздались женские голоса, девушка даже не успела спрятаться, как перед ней появились две артистки. Стиль их одежды напоминал Руми девяностые годы. — Кто они вообще такие и почему номинированы на премию вместе с нами? — кричала одна. — Миён, успокойся. Ты же знаешь, что им нас не обойти, не растрачивай силы впустую, — ответила вторая. Обе прошли сквозь Руми, увлеченные разговором. «Миён?» — девушка насторожилась и последовала за ними. — Знаю, Селин, знаю! Но меня так раздражает, что какие-то парни, которые только дебютировали, сразу же оказались в одной номинации с нами… «Селин?! Это же… это мама и Селин, молодые, ещё в составе Sunlight Sisters! Не может быть» — Руми поспешила вперёд, обогнала девушек и начала всматриваться в лицо первой. — «Мама… Она была такой красивой в молодости. Селин никогда не показывала мне её фотографий — я видела её лишь в статьях в интернете». Неожиданно дверь одной из гримёрных раскрылась, и на Миён налетел какой-то парень, едва не сбив её с ног. Это было похоже на сцену из дорамы: девушка практически встретилась носом с полом, но в последний момент молодой человек невероятной красоты, которой будто бы сошёл с обложки журнала Vogue, ловит её за талию и предотвращает падение. — Прошу прощения, госпожа! — парень поставил Миён на место, поклонился и убежал. — Вот нахал! Смотри хоть, куда бежишь! — кричала ему Миён. — Что за мужчины пошли… Перед глазами Руми всё поплыло, а в следующую секунду она оказалась в зрительном зале перед сценой. На сцене стояли три девушки: Селин, мама и третья, чьего имени Руми не помнила. «Кажется, эта артистка после распада группы уехала продвигаться в Америку сольно и в Корею больше не возвращалась» — вспомнила охотница. Рядом с ними стояла группа из четырёх парней, одного из которых Руми сразу узнала — это он чуть не сбил её маму с ног в прошлом воспоминании. Молодой человек и Миён перекидывались странными заинтересованным взглядами, а Селин, наблюдающая за этим, старалась одёргивать Миён. Руми снова отметила его невероятную красоту: высокий, с карими глазами и длинными фиолетовыми волосами, убранными в две косы, длинной до пояса. «Это… мой папа» — догадалась девушка. Руми казалось это лицо знакомым. Когда-то в юношестве она, желавшая узнать тайну своего рождения, облазила весь интернет в поисках информации о своих родителях. Биографию матери она нашла без труда, поскольку Рю Миён была выдающейся артисткой своего поколения, а вот с отцом ничего не вышло. Руми удалось найти информацию о нескольких мужских группах, которые продвигались в одно время с Sunlight Sisters — члены одной из них сейчас стояли перед ней на сцене. Она пыталась найти преддебютные фотографии каждого участника, но кто-то из них был с фиолетовыми волосами с момента трейни. Даже затея с детскими фотографиями и фотографиями со школьных времён не увенчалась успехом: у некоторых участников они отсутствовали. Поэтому Руми бросила эту затею, так и не добравшись до правды. Но спустя годы ей всё-таки удалось докопаться до истины. Это воспоминание сменилось новым. Теперь перед руми развернулась сцена того, как мама стоит перед Селин и плачет. Девушка подошла ближе и присела на пустой стул — всё равно её никто не увидит, а стоять она немного подустала. — Селин, я… я беременна, — начала всхлипывать Миён. — Миён! Ты шутишь? От кого? У нас же контракт! — забеспокоилась Селин. — От… это… Сохён, — прошептала она и упала на колени, пряча лицо в ладонях. Селин опустилась рядом, неверяще смотря на подругу. «Отца звали Сохёном» — теперь Руми точно вспомнила, как когда-то пролистывала фотографии его группы. По иронии судьбы за него взгляд любопытной девочки вообще не зацепился. Сохён был участником группы Your Ex и демоном, против которого пытались бороться Sunlight Sisters. Для Селин эта новость стала ударом под дых: они были близки к тому, чтобы расправиться с демонами, что притворялись айдолами, почти завершили Хонмун, на носу висела премия года «Кумир», а сейчас её подруга приходит и говорит, что ждёт ребёнка от врага. — Миён, зачем? Почему? — шептала Селин. — Я люблю его. Я не думала, что всё выйдет так. Он сказал, что готов проиграть на премии, чтобы мы завершили золотой Хонмун. Сказал, что после этого мы сможем жить счастливо… «Прямо как…» — сердце предательски больно кольнуло оттого, что её судьба была похожа на судьбу матери. — И ты поверила ему?! — кричала Селин. — Послушай, Миён, тебе нельзя сейчас рожать, не время. Давай позвоним менеджеру, она обратится в клинику, а потом… — Нет! — запротестовала Миён. — Я не сделаю аборт! Ни за что! — в голосе Миён, которая секунду назад захлёбывалась в истерике, появилась стальная решимость — об аборте не могло и речи идти. — Миён, как ты не понимаешь?! На кону стоит всё! Жизни других! Наши! — Я со всем справлюсь! — плакала Миён, держась за ещё пока плоский живот. — Я справлюсь… Мы укрепим Хонмун, я рожу малыша, всё получится… Селин крепко обняла подругу и заплакала ей в плечо. — Миён, кто же родится от вашего союза? — шептала Селин, утыкаясь носом в плечо одногруппницы. — Родится большая ошибка… — Кто бы ни родился — я буду любить его всем сердцем. Я уже люблю его. И он никогда не будет ошибкой, — ответила ей Миён и провела по тёмным волосам ладонью. «Так вот, что значит быть матерью: ты знаешь, что ребёнок под твоим сердцем — страшная ошибка, но ты готова пожертвовать всем ради него, любишь его, несмотря на его суть. Любишь, хотя он даже не родился, и готова бороться за него до конца» — глаза Руми начало щипать. Теперь она понимала, что есть материнская любовь, о которой она никогда не знала. Оказалось, что она познала её, даже не родившись — мама ждала её всем сердцем. Руми казалось, что Селин была куда сильнее опечалена всей этой ситуацией, нежели её мать. Селин выглядела такой расстроенной, словно это не Миён носила под сердцем ребёнка демона. А Миён же становилась спокойной, утешала Селин, шептала ей что-то на ухо, словно беременной была совсем не она. «Мама принимает ситуацию, а Селин не может этого сделать. И не сделает никогда» — напомнила себе Руми. Селин невзлюбила её ещё тогда, когда у Руми даже не начало биться сердце. С того дня, как Миён сообщила ей о беременности, Селин возненавидела демонов с ещё большей силой, потому что они отнимали у неё всё, что было ей так дорого. Гуляя по воспоминаниям, Руми видела, как мама призналась отцу, что ждёт ребёнка. Сохён радостно поднял Миён на руки, закружил и крепко обнял. — Я обещаю, что мы будем вместе до конца наших дней, воспитаем нашего ребёнка самым счастливым, и сами будем радоваться каждый день. Я сделаю всё, чтобы ты улыбалась, Миён, — шептал Сохён. И Миён правда начала улыбаться. Они выглядели такими счастливыми, что Руми сама начинала невольно улыбаться, глядя на них. Но с каждым новым воспоминанием, в которое Руми попадала, она всё чаще начала замечать, что её мама буквально на глазах теряла жизненные силы. Для беременных обычное дело страдать от выпадения волос, токсикоза, крошения зубов или изжоги, но Миён выглядела в несколько раз хуже: передвигалась медленно, была бледной и с трудом могла съесть хотя бы обычное пюре из баночек. Менеджер группы и третья участница довольно скоро узнали о положении Миён — внутри группы стали происходить скандалы. Селин была на стороне Миён, старалась помогать ей во всём, а третья участница не могла вынести того, что их концертная деятельность практически сошла на нет, ведь из-за состояния Миён они не могли танцевать — лишь записывали песни в студии. Но даже это могло прекратиться в любой момент: если Миён станет плохо — они не запишут песню, ведь петь должны трое. — Чудесно! Мы тут работаем до седьмого пота, а ты закрутила шашни с этим дем… уродом из Your Ex, так ещё и беременна? — кричала третья участница. — Я так долго шла к карьере айдола, чтобы ты выкинула это, Миён? — Минджи… — начала Селин, но девушка её перебила. — Не затыкай меня! Ты всегда на её стороне, даже когда Миён ведёт себя безрассудно — как сейчас. — Миён сейчас тяжело… — Селин пыталась успокоить Минджи, но та замолкать явно не планировала. — А что насчёт меня? Мне не тяжело? Тебе? Менеджеру? Мир не крутится вокруг одной только Миён, есть и другие люди. И мы должны это знать, как никто другой. — Девочки, прошу вас, — в разговор вмешалась молчавшая до этого менеджер, — хватит ссор, они никому не пойдут на пользу. Селин права: Миён сейчас и правда тяжело. Но Минджи тоже права: Миён нарушила условия контракта и подорвала деятельность всей группы. Директору пока неизвестно о беременности, и чем позже ему станет известно — тем лучше, — пояснила она. — Миён, от тебя сейчас требуется выкладываться на полную, несмотря на положение. Я вижу твоё состояние, но ничем не могу тебе помочь — уже поздно. Поправляй здоровье и возвращайся на сцену, потому что директора начинает напрягать твоё долгое недомогание. Миён молча кивнула, глядя в пол и обвив руками ещё не округлившийся живот. Ей оставалось надеяться на то, что он не станет заметен слишком рано, а здоровье придёт в норму как можно скорее. «Мама подвела группу, забеременев мной. И Минджи это не понравилось». Перед глазами Руми появилось ещё одно воспоминание. В нём мама стояла напротив первой охотницы в её собственном сотворенном пространстве. Живот виднелся из-под платья, но всё ещё был небольшим. А мама выглядела ещё хуже, чем в прошлом видении. Вероятно, близился конец срока. И беременности, и жизни. — От тебя за километр разит демонической энергией, — прошипела первая охотница, делая резкий шаг назад. — Носишь под сердцем отродье? — она направила на живот острое лезвие меча, но Миён даже не дёрнулась. — Это не отродье, а моя дочь, госпожа. Я пришла просить вашей помощи. — О чём меня может просить та, которой осталось недолго? Ты вот-вот последний вздох испустишь, дай бог успеешь разродиться. Паразит забирает твои жизненные силы. — Знаю, госпожа. Я прошу вас дать мне жизненных сил. — Ещё чего! Ты должна была знать, на что идёшь! — возмутилась охотница. — Знала. Но я прошу сил не для себя, а для ребёнка и Хонмуна, — взмолилась Миён. — Я понимаю, что ты хочешь родить его. Но зачем говоришь о Хонмуне? — До родов осталось не так много времени, да и мне самой осталось недолго — я чувствую. Я хочу дать вместе со своей группой концерты, чтобы укрепить Хонмун, а потом родить дочь. Я охотница. Первая охотница-мечница опустила оружие и уставилась на живот своей наследницы. Она долго колебалась, взвешивая все за и против, прежде чем дать Миён ответ. — Охотницы всегда думают наперёд, — фыркнула женщина. Помолчав с минуту, она устало выдохнула и сказала: — Не многие охотницы догадывались о силе этой подвески. Только лишь потому, что ты смогла добраться до меня, я наделю её силой, необходимой для всего, что ты задумала, — объяснила она. — Но на большее не рассчитывай. Ребёнок демона требует слишком много… — Благодарю вас, госпожа! — Миён упала на колени и поклонилась. — Такого за все годы моего существования не было никогда, — заключила охотница. Следующие воспоминания проносились для Руми стремительно. Вот мама вернулась к одногруппницам повеселевшей, розовощёкой и радостной; они дали несколько концертов, рассказали публике о беременности Миён, но имя отца утаили; здесь Сохён гладит живот Миён и поёт ещё неродившейся дочери колыбельную. Через несколько мгновений Руми увидела мать в больничной палате вместе с Селин. Миён мучалась, кричала, пытаясь родить ребёнка, а подруга стирала пот с её лба и держала за руку. Страданиям пришёл конец. Совсем скоро на свет появилась долгожданная дочь, которую приняла на руки Селин. Тяжело дышавшая Миён вдруг сорвала с шеи подвеску и уронила её на пол. — Селин… я не доживу даже до завтра. Позаботься о нашей с Сохёном дочери. Он хотел дать ей имя… Прошу, найди его и попроси об этом. — Миён, — Селин спешно передала девочку врачу в руки и упала на колени перед больничной койкой. — Миён, что ты такое говоришь? Врача! Ей плохо! — Не нужно. Передай дочери подвеску, которую я сняла, когда придёт время… — Миён, нет, не закрывай глаза, слышишь?! Миён! — Прости, что подвела вас, Селин. Передай Минджи, что мне жаль. — Не смей умирать, Миён! — расплакалась Селин. — Нам нужно дать столько концертов, воспитать твою дочку… — Дочка красивая… — прошептала Миён. — Я хочу подержать её напоследок. Врач, услышав слова Миён, положил ей на грудь маленькую плачущую девочку. Миён ослабшей рукой провела по её мокрым фиолетовым волосам и улыбнулась. Ещё недавно мама выглядела здорово и свежо, а сейчас её лицо стремительно теряло краски. — На Сохёна так похожа. Даже нос его. И волосы будут такими же длинными. Прости маму, милая. Надеюсь, папа и Селин позаботятся о тебе. Миён вдруг закрыла глаза и уронила голову на бок, а аппарат, к которому она была подключена, истошно запищал, показывая остановку сердца. Ребёнка тут же забрали, а рыдающую Селин вывели из палаты. «Я забрала все жизненные силы мамы, и даже больше» — Руми осела на пол больничной палаты, глядя на только что умершую маму. После смерти Миён группа Sunlight Sisters распалась — это было ещё одно воспоминание, в которое попала Руми. Она переместилась в комнату, в которой находились четыре человека: менеджер, Минджи и Селин, держащая на руках маленького ребёнка. — Минджи, пожалуйста… — шептала Селин. — Не проси меня об этом! Мне стоило уйти ещё тогда, когда вскрылось, что Миён беременна. — Что ты такое говоришь? — А что, я не права? Тогда мы почти не выступали, а сейчас мы вообще не выступаем, потому что ты сидишь с её ребёнком! У неё вообще есть имя? — спросила разгневанная Минджи. — Нам предложили услуги няни, но ты отказалась! Почему?! Неужели тебе так всё равно на нас? На людей? — Миён просила воспитать её. Имя Должно быть. Я ищу её отца, он должен сказать его… — Миён-Миён-Миён! Только и слышу от тебя это имя! Ты умеешь отвечать за себя, а не за Миён? Даже после её смерти ты потакаешь ей, забывая не столько обо мне, сколько о себе. Миён и этот мудак поступили безответственно! Она подорвала деятельность нашей группы, а он не может взять свою же дочь на воспитание! — Девочки, хватит, я прошу вас… — вмешалась менеджер, но Минджи перебила её. — Не хочу ничего слушать. Я уезжаю в Америку. Я больше не собираюсь в этом участвовать, — Минджи громко хлопнула дверью и ушла собирать свои вещи. «Селин по просьбе мамы воспитывала меня с первого дня жизни, из-за чего у них с Минджи не получалось ни давать концерты, ни записывать песни. Минджи устала от того, что всё крутилось вокруг мамы даже после её смерти». В одном из последних воспоминаний Руми увидела встречу Селин и её отца. Произошла она на одной из тёмных улиц, на окраине Сеула. — Я искала тебя три месяца. Ты хоть понимаешь, что думает общественность о том, что ребёнку Миён до сих пор не дали имя? Она была любимицей нации, а её ребёнок ходит безымянный! — Мне жаль, Селин, — произнёс Сохён. — У меня были обстоятельства. — Миён, она… Миён сказала, что ты должен дать дочери имя. Я пришла сюда только за этим. На руках Селин держала маленькую девочку. Сохён подошёл ближе и осторожно забрал из её рук малышку, прижав к себе. Он погладил её по торчащим в разные стороны фиолетовым волосам и негромко сказал: — Руми. Пусть её будут звать Руми. У неё глаза Миён. Такие же красивые, — он поцеловал дочку в лоб и вернул Селин. — Что? Ты не собираешься забрать её? — Я не смогу её воспитать, Селин, прости. Все эти месяцы Гви Ма пытал меня, я чудом вырвался, чтобы найти тебя и увидеть дочь. Прошу, воспитай её достойно, ради Миён. — Что?! — вскрикнула Селин, забыв о спящем ребёнке. — Из-за тебя Минджи ушла из группы, Миён умерла, а сейчас ты оставляешь мне своего ребёнка, когда я осталась совсем одна?! — Моя вина лишь в том, что Руми появилась на свет. Но я виновен лишь отчасти. Не забывай, что есть другая сторона медали. Ты сама приняла решение воспитать нашу дочь — поэтому Минджи ушла. Миён сама приняла решение не слушать тебя и родить — поэтому она умерла. Я знаю, что ты считаешь мою дочь ошибкой. Но в чём виновна она, если она — результат ошибок взрослых, окружающих её? Сохён развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь на дочь. Разгневанная Селин положила укутанную в тёплое одеяло Руми на землю и в одно мгновение оказалась около демона. Хватило нескольких секунд, чтобы она перерезала его горло волшебным оружием, и он рассеялся. Руми снова оказалась в белой комнате, напротив неё стояла первая охотница. Тяжело дыша, она огляделась, ещё не сообразив, где находится. «Селин убила… Селин убила моего отца». — Твоё любопытство удовлетворено? — спросила первая охотница. — Твоя история непростая, начиная с самого твоего зарождения, признаюсь. — Спасибо, что показали мне всё это, — Руми поднялась с колен и поклонилась. — Так ты хочешь вернуть к жизни своего друга, который являлся приспешником Гви Ма? — первая охотница перевела тему и переспросила. — Да. Этот парень… Он значит для меня куда больше. Я люблю его, — произнесла Руми и покраснела до кончиков ушей, а глаза заслезились. — Пошла по стопам своей матери и отдала сердце демону, — хмыкнула женщина. — Меня радует, что что-то хорошее в них есть. Но ещё больше меня радует то, что среди моих последовательниц есть те, кто способен разглядеть добро даже в демонах. Пусть иногда это и обходится им слишком дорого. Она отвела взгляд, вспоминая историю Миён, а потом подошла к Руми и положила руку ей на плечо. — Я не могу оживить твоего друга, — вдруг сказала она, — но я могу вернуть тебя в прошлое, где ты сможешь изменить одну важную вещь, чтобы спасти его. — В прошлое? — Да. Но это далеко не так просто, как ты думаешь. Дело в том, что жизнь твоего друга в этом мире оборвана. Это значит, что сейчас он находится в одном из параллельных миров. Их существует бесчисленное множество. Руми не могла поверить своим ушам. Значит, что вселенная куда безграничнее, чем она могла себе представить! И где-то по земле, а может и вовсе на другой планете, ходит её копия… — Умерший может переродиться в том мире, в котором его уже нет, а может остаться в том мире, куда попал — выбор за ним. Но чтобы переродиться, ему нужно искупить свои грехи. А он демон, и я думаю, что ты понимаешь, к чему я веду, — продолжала охотница. — В этом мире он спас тебя, но что он должен сделать в том мире мы не можем знать. Да и он может не сделать ровным счетом ничего. Поэтому, если ты хочешь спасти друга, то ты должна отправиться в прошлое и уберечь его от страшных поступков. Но даже это не является гарантом того, что он оживёт или хотя бы переродится. — Выходит, он может стать совсем другим человеком в том мире, где мы с вами сейчас? — Может. — А как же его душа? — Руми протянула ей меч. — То, что его душа находится у тебя, даёт преимущество, что он вернется именно в этот мир. Хорошо, что он отдал её тебе, иначе его возвращение сюда было бы практически невозможным. — А он знает, что находится в другом мире? — Да. Дело в том, что душа связана с сознанием: если человек с душой умирает, то и душа, и сознание обнуляются в момент перерождения или попадания в другой мир. Если же умирает человек без души, то сознание его не обнуляется — он будет помнить свои прошлые жизни до момента своего расстворения. — Но разве после такого не сходят с ума? — искренне ужаснулась девушка. — Сходят. Поэтому в последующих воплощениях убивают себя, беря на душу ещё больший грех. После такого дорога в ад или рай закрывается, в едь такие люди не стремятся исправить свою судьбу. Руми на некоторое время задумалась, в её руках появился меч. Первая охотница заметила, насколько сильно изменилось волшебное оружие после того, как туда была помещена душа. — Госпожа, но если я вмешаюсь, то не поврежу ли я настоящему и будущему? — За это можешь не переживать, дитя, потому что всё пойдёт своим чередом, — успокоила её женщина. — Используй подвеску в качестве маховика времени. Она знает, в какой временной промежуток тебя отправить. Если окажешься в том или ином времени, то это будет означать, что ты должна что-то исправить именно там — ни раньше, ни позже. Твоё нахождение в прошлом будет ограничено по времени. Усвоила? — Да, — кивнула Руми. — Молодец, дитя, — охотница коснулась подвески, висевшей на шее девушки. — Представь своего друга и подумай о том, что хочешь сделать. Если управишься раньше положенного — вернись туда, откуда пришла, и просто засни. Проснёшься здесь. Удачи. Подвеска вновь засветилась. Руми крепко зажмурила веки и вспомнила Джину. В мыслях чётко поговорила: «Я хочу, чтобы Джину вернулся к жизни!» — юная охотница вдруг стала падать вниз, в непроглядную темноту. Силуэт первой охотницы отдалялся от неё со стремительной скоростью. Руми не знала сколько она пролетела прежде, чем решилась открыть глаза. Оглядевшись, она обнаружила, что находится в какой-то небольшой деревянной постройке; повсюду были расставлены свечи и лежали футоны. «Что за место? Неужели это королевский дворец?» — ей вдруг вспомнилась история прошлого Джину, о которой он поведал ей. — «Значит, я в чьих-то покоях?». В комнату вошла какая-то девушка, одетая в нарядный голубой ханбок и уставилась на Руми. Её лицо недовольно скривилось. — Почему ты всё ещё здесь? — спросила она. — А где мне быть? — задала встречный вопрос охотница. — Как где? Ты новенькая, что ли? Девушка быстро сориентировалась и дала ответ: — Да-да, госпожа! Я недавно прибыла сюда. — Ох, вас что, совсем там ничему не учат? Значит так, слушай меня внимательно: ты находишься во дворце короля Кванхэгуна, это-то ты знаешь? — Руми тут же принялась активно кивать. — Отлично. Тебя, как и других девушек, отправили сюда, чтобы скрасить вечер его гостей: перед ними мы сегодня будем выступать. Среди них есть мужчина — замечательный певец, который был услышан самим королём и приглашён жить во дворце. Руми быстро догадалась, что речь шла о Джину, потому что он говорил ей, что некоторое время жил во дворце со своей семьёй. — Кстати говоря, многие девушки мечтают, чтобы он сыграл на своей бипе во время их пения. Они считают, что это — знак его благосклонности. А ещё, говорят, он очень красив, — мечтательно заулыбалась вошедшая. «Она не такая уж строгая, какой себя ставит. Обычная девушка. Но да, красоты Джину и правда не занимать, тут она права». — Почему ты не в праздничном ханбоке? Разве он не должен быть голубым — как у всех? — А? — Руми принялась себя разглядывать: она сейчас была одета в ханбок лилового цвета. — Мне, э-э… дали такой. «Откуда на мне эта одежда?». — Я думала, мы будем одинаково одеты, — фыркнула она. — А что с твоими волосами? Как ты изменила их цвет? «В этой эпохе что, не рождаются люди с цветными волосами? Это проблематично…». — Я… Я просто потомок токкэби, — охотница сказала первое, что пришло ей на ум. — Токкэби? — по лицу её было понятно, что она не очень-то верила собеседнице. — Ладно, пойдём, времени почти не осталось. Выступление вот-вот начнётся. Руми быстрыми шагами пошла за этой девушкой по длинным тёмным коридорам. На улице уже давным-давно стемнело. Наконец, они добрались до двери, где их уже ждали остальные гости. — Ну наконец-то! Хорошо, что решили проверить комнату: одну, вон, забыли. Заходим! — скомандовала, судя по всему, самая старшая. Двери перед ними открылись, и девушки, опустив головы вниз, сделали шаг в комнату. В нос ударил запах благовоний и вкусных явств. Певицы поклонились. Охотница немного растерялась, но ей повезло, что она стояла в самом конце, и оплошности никто не заметил. Группа отошла к стене и выстроилась в линию, начиная запевать. Руми боялась разомкнуть веки и посмотреть на почётных гостей, потому что знала, что он будет первым, на кого натолкнётся её взгляд. Сейчас она еле сдерживалась, чтобы не заплакать лишь от того, факта, что в этом временном отрезке он жив и здоров. Осталось самое сложное: выйти с ним на разговор. Но как же провернуть эту авантюру? Голос Руми, которая без труда подстроилась под пение остальных девушек, явно выделялся, поскольку был куда выше и звонче, почему певицы недовольно косились на неё. РУми слишком поздно осознала, что привлекает к себе внимание. — Тишина, — раздалось вдруг в комнате, а Руми вздрогнула. Она знала обладателя этого голоса, и сердце её словно в тисках сжали. — Я хочу, чтобы спела та, чей голос выше. Послышались шёпотки, и девушка получила тычки в оба бока, мол, «отдувайся давай, раз хвастаться решила». Выходит, теперь она будет петь одна — Джину хотел её услышать. Но стоит ли? Страх подкатил к горлу. — Вы не услышали меня? Кто та, что пела громче всех? — из-за соседок, что тыкали её локтями, молодой человек без труда выцепил взглядом из толпы нужную ему особу. Теперь ей точно не отделаться. — Ты, с закрытыми глазами, выйди вперёд и начинай петь. Охотница вздрогнула. Вот он и вычислил её. Руми сделала неуверенный шаг вперёд, вся её решимость в один момент куда-то улетучилась, а ноги едва не подкашивались. «Что же мне спеть? Я ведь совсем не знаю песен эпохи Чосон! Можно попробовать спеть эту…» — она неуверенно прокашлялась и запела: — Мы так мечтали, прошли долгий путь — теперь я верю. Мы летим вверх, вверх, вверх — это наш момент. Знаешь, вместе мы сияем. Станем, станем золотыми. О, вверх, вверх, вверх нашими голосами — Вечно нерушимые. Станем, станем золотыми. Как же сильно Руми волновалась: её пальцы едва заметно теребили юбку наряда и подрагивали, но она всеми силами старалась петь чисто, чтобы голос не дрожал, но волнение отчаянно пыталось взять над ней верх. Она переживала, что её голос не понравится гостю, что её тотчас прогонят отсюда, и она так и не спасёт Джину. И вдруг зазвучала мелодия бипы в такт её голосу. Она чуть было не прекратила петь от неожиданности, но вовремя взяла себя в руки. «Это то, о чём говорила та певица!» — Руми поняла, что заслужила благосклонность гостя короля. Теперь дело оставалось за малым… По комнате прокатились удивленные и восторженные возгласы мужчин: — Как красиво поёт эта девушка! — Кажется, господину её песнь пришлась по душе! Руми закончила петь и открыла глаза. Они встретились с чёрными, как омут, глазами Джину, которые с изумлением смотрели на неё. Она вдруг почувствовала, как по щеке стекает слеза и поняла, что больше не вынесет находиться здесь. Коротко поклонившись, она бегом покинула комнату под вопросительные взгляды толпы. «Что же я делаю? Почему бегу от него, когда я так ждала нашей встречи?». Она долго бежала по коридорам дворца, пока, в конце-концов, не оказалась в королевском саду. Отыскав взглядом лавочку, Руми упала на неё и закрыла лицо руками, пытаясь не разрыдаться. «Джину, как же я соскучилась» — душа буквально разрывалась на части от тоски по нему. Девушка прижимала ладонь ко рту, чтобы не начать кричать от боли, что снова съедала её. Вот он — живой и здоровый, смотрит на неё. Но он её не помнит. Не знает. Вдруг раздались шаги — похоже, кто-то бежал сюда. Руми даже не успела куда-то спрятаться, потому что в саду появился запыхавшийся парень. Руми с ужасом обернулась, встретившись с чёрными, как ночное небо, глазами. — Я уж думал, что не найду вас, — выдохнул он, явно довольный тем, что нашёл беглянку, и подошёл к ней. — Почему же вы убежали? Почему плачете? Девушка пыталась утереть слёзы с щёк, которые всё никак не хотели останавливаться, вскочила с лавки и глубоко поклонилась. — Прошу прощения, господин, что убежала без объяснений. Мне стало плохо. — Как вы сейчас? Вы так далеко и быстро ушли, я уж думал, что не нагоню вас — бегаете лучше любого мужчины, — улыбнулся он. — Я в порядке, спасибо, — кивнула Руми, старая не смотреть на парня, ведь ей только-только удалось немного успокоиться. Казалось, посмотрит — снова заплачет. Джину присел на скамью и похлопал по месту, где до этого сидела Руми — пригласил её присесть, что она и сделала. — Вы так красиво пели. Как ваше имя? — Моё? — она замялась. Стоило ли ей называться настоящим именем, если они встретятся в будущем? Первая охотница сказала, что всё пойдёт своим чередом, поэтому она решила рискнуть: — Руми, господин. — Прекрасное имя, оно вам подходит. Я сразу обратил на вас внимание, потому что у вас крайне выдающаяся внешность. Кто ваши родители? — Мои родители… Вы не знаете их, господин, я не из знатного рода, — Руми неловко улыбнулась, всё ещё не решаясь поднять глаз, рассматривала плитку под ногами. — В кого же тогда у вас такой замечательный цвет волос? Я слышал, что его обладатели — потомки Токкэби. Не относитесь ли вы к их числу? — Думаю, что отношусь, — соврала в очередной раз девушка. Никаким потомком Токкэби она не была, но раскрывать, что она дочь демона, Руми не хотела — это Джину должен узнать позже. Намного позже. — Меня зовут Джину, госпожа, — представился он. «Почему мне не по себе оттого, что он зовёт меня госпожой? Так непривычно…». — Рада знакомству с вами, господин Джину, — неловко ответила Руми. «В первый раз я не была рада нашей встрече, но сейчас… Я рада, что мы всё же познакомились нормально». — Скажите, госпожа Руми, будете ли вы завтра выступать для короля? Я бы хотел видеть вас там. Думаю, король высоко оценит ваше пение, быть может, возьмёт вас служить при дворе, где вы будете петь для знатных гостей. Такому голосу пропадать нельзя. Вот он — момент, когда внутри Руми всё замерло. Это было идеальное время для того, чтобы поговорить. Она знала, что ей будет больно вновь вспоминать произошедшее, но ещё больнее ей будет, если Джину к ней не вернётся. Пришла пора переступить через себя. — Дело в том… Господин, могу ли я сказать вам кое-что? — вдруг спросила Руми. — Конечно, госпожа. Вас что-то тревожит? Вы грустная с момента, как впервые взглянули на меня, — Джину искренне интересовало, что же происходит с его новой знакомой, хотелось помочь ей разобраться с этим. — Только дайте слово, что не сочтёте меня сумасшедшей или ведьмой, — Руми, наконец, решилась посмотреть ему в глаза. — Разве можно так выразиться о вас, госпожа? Что вас беспокоит? — глаза Джину обратились к ней со всем вниманием. — Господин Джину, я пришла к вам из другого времени, четыреста лет спустя, — призналась девушка, снова сжимая руками пышную юбку. — Я знаю, что вы находитесь под влиянием демона Гви Ма. А я — одна из трёх преемниц охотниц на демонов. Джину удивлённо вскинул брови. Он явно ожидал услышать что-то в духе того, что кто-то из семьи незнакомки тяжело болен или её выдают замуж не по любви. Правды о себе он не был готов услышать, но с выводами не спешил — решил дослушать, чтобы разобраться. Хотя то, что перед ним сидела настоящая охотница, его настораживало. Но Руми не казалась ему воинственно настроенной — наоборот, он видел, что она пришла с миром. — В будущем мы с вами познакомимся, потому что окажемся по разные стороны. Но вы решите мне помочь и пожертвуете собой, отдав мне свою душу, — в её руках появился меч. Джину слегка отклонился в сторону, увидев оружие. — Она заключена здесь. Я очень хотела вернуть вас к жизни и смогла встретиться с самой первой охотницей. Она переместила меня сюда, сказав, что я должна здесь что-то исправить, чтобы вы смогли ожить. Теперь картина в голове Джину была полной: её внешний вид: она неловко теребила подол наряда; поведение — всё кричало о том, что она не принадлежит этому времени, что она особенный человек. Особенный для него. Головой понимал, что странно, когда демон жертвует собой ради человека, но сердцем чувствовал, что человек она непростой. Это был его человек. — Я правда умру? — спросил он. — Да, к сожалению… Я не успела найти способ спасти вас. Поэтому я здесь. — И что же вы пришли исправить? — поинтересовался он. — В недалёком будущем вы, господин, предадите свою семью. Чувство вины будет вас гложить все четыреста лет, и Гви Ма будет пользоваться этим. Но именно оно сподвигло вас на то, чтобы перейти на сторону добра. Джину молчал. В голове было пусто, все мысли с неё разом поразбегались от услышанного. Так значит, вот он какой? Каждый человек был бы в ужасе, если бы услышал такое о себе. Он, конечно, мог не верить ей, но эта незнакомка знала то, что было известно лишь ему, поэтому причина послушать её была достаточно веской. Его глаза внимательно рассматривали лезвие оружие, по которому, якобы, текла его душа. — Можете ли вы рассказать мне что-то ещё о будущем? — спросил Джину. — Вряд ли мне стоит рассказывать вам о будущем — я боюсь, что оно может сильно исказиться. — Тогда как вы хотите оживить меня? — Ваша душа должна искупить грехи, которые вы совершили за четыреста лет, — Руми решила, что рассказывать ему о параллельных мирах будет лишним, поэтому опустила эту часть рассказа. — Но не поменяется ли будущее потому, что мы встретились не в то время, в которое должны? — Первая охотница сказала, что ничего плохого не случится, — добавила Руми. — Простите, но завтра меня здесь может уже не быть. Я не могу здесь задерживаться. Прошу меня простить, — Руми встала со скамейки и направилась к выходу из сада. Теперь ей ещё нужно было постараться найти ту комнату, в которой она оказалась, когда появилась здесь. Остаётся лишь уснуть, а, открыв глаза, она окажется дома. Девушка вдруг почувствовала, как её схватили за руку. Сердце пропустило удар. Это прикосновение было ей знакомым, эту руку она не могла спутать ни с одной другой, потому что она принадлежала Джину. Руми обернулась и встретилась своими глазами с его. Парень смотрел на неё с нескрываемым беспокойством. — Я хотел бы ещё кое-что спросить у вас, — сказал он и, не дождавшись ответа, продолжил: — скажите, в вашем будущем мы были влюблены друг в друга? Губы Руми сложились в тонкую линию. Была ли любовь с его стороны к ней? Она точно знала, что за то короткое время, что они были знакомы, она полюбила его, как саму себя. Он стал важен ей, словно был кислородом, без которого она не могла жить. — Да, — немного неуверенно сказала она. — Почему сомневаетесь? Поверьте, отдать жизнь можно лишь за того, кто по-настоящему дорог и любим, — Джину улыбнулся. — Руми густо покраснела из-за его слов, отводя взгляд в сторону. — Пусть знаю вас лишь час, но чувствую, что вы — особенная для меня. Госпожа, спасибо за то, что проделали такой долгий путь ради меня. Я не могу выразить словами, насколько я благодарен вам, но постараюсь отплатить вам в будущем, — говорил он. — Я не в силах обернуть время вспять, как это сделали вы, но я прислушаюсь к тому, что вы сказали. Надеюсь, мы с вами встретимся. — Я тоже надеюсь, господин, — улыбнулась Руми. На мгновение она подумала, что хотела бы задержаться здесь на несколько минут, лишь бы успеть запомнить образ Джину, ещё раз взглянуть в его глаза. — Идите же, — губы его вновь растянулись в мягкой улыбке, — будущий я, должно быть, уже заждался вас. Руми порывалась уйти, но почему-то не могла. Она развернулась и быстро преодолела расстояние между ней и Джину, заключив его в объятия. Джину опешил от такой внезапной близости, тихо спросил: — Госпожа, чего вы? — Простите мою вольность, господин. Я так ждала встречи с вами, что сейчас не хочу отсюда уходить, потому что боюсь, что мы больше не встретимся. Всё, что от вас осталось у меня — ваша душа, заключенная в моём мече… — шептала девушка, пряча мокрое от слёз лицо в мужском костюме. Джину осторожно положил руки ей на плечи и талию и прижал к себе, отвечая на объятия. Он заботливо поглаживал её спину, пытался утешить. — Знаю, как вам страшно. Но вы проделали долгий путь, поэтому должны вернуться сейчас в своё время, чтобы завершить начатое. Мы с вами обязательно увидимся через четыреста лет. Около минуты Руми молчала, шмыгая носом, а потом спросила: — Обещаешь? — Обещаю. Руми отстранилась, молча улыбнулась и поспешила удалиться из сада. Она знала, что если бы обернулась, то осталась бы там неизвестно на сколько. Ей пришла пора возвращаться. Без труда она нашла дом, в котором проснулась, и набрела на знакомую комнату. Заняв свободный футон, она довольно быстро провалилась в сон — настолько сильно её сморила эмоциональная усталость. Ей снились воспоминания о матери с отцом, о Джину, о недалёком прошлом, когда они только встретились. Открыв глаза, она обнаружила, что пространство вокруг неё снова стало белым. Руми приподнялась на локтях и огляделась. Она лежала на полу, а перед ней стояла первая охотница. — Вижу, у тебя всё получилось. Ты достойная охотница, — похвалила её женщина. Руми вдруг обессиленно свалилась на пол и зарыдала, что есть мочи. У неё всё получилось, и она должна была радоваться, но не могла. «А что, если Джину не вернётся?» — думала она. Ей было страшно, что всё, что она сделала, было бесполезным. Женщина некоторое время стояла на месте, а потом всё же решилась подойти к ней, опустилась на пол и начала гладить Руми по голове, как обычно делают матери, когда успокаивают своих детей. — Ты сделала всё, что могла. Теперь всё зависит от него, а нам нужно подождать, но, если так хочется, можешь поплакаться мне и рассказать, что тебя тревожит, — она похлопала по коленям, и Руми сразу же кинулась в её объятия, начав плакать сильнее прежнего. Наконец появился человек, который желал её услышать, узнать её историю. Взрослый человек, который не отвернётся, может дать совет и утешить. — Джину! — эхом раздалось по пространству. — Я так хочу снова увидеть Джину! Я хотела его спасти, чтобы он был свободен, обрёл счастье, но я просто не смогла! Я ошибка, Селин была права… — Разве каждый человек не ошибка, не плод недоразумения? — спросила женщина, продолжая гладить волосы Руми. — Твоя мать отдала слишком много сил для «ошибки», тебе так не кажется? Если бы ты была таковой, то твоя мать бы даже не родила тебя. Но она отдала свою жизнь за то, чтобы ты пришла в этот мир. Твоё рождение было нужно, а значит, ты не ошибка. Ты знаешь, как много судеб изменила? — Что я могла изменить? — Ты родилась благодаря ошибке Миён и Сохён — твоих родителей. После твоего рождения группа Sunlight Sisters распалась: Селин ушла в наставничество, вырастила тебя и взяла под крыло твоих подруг; Минджи улетела в другую страну, где смогла раскрыть свой потенциал в полной мере — ей было тесно в одной группе с твоей матерью и твоей наставницей, ведь их дружба её душила; твой отец наконец обрёл покой — его убила Селин, он избавился от голоса Гви Ма в своей голове. А что насчёт людей, которые слышат твой голос? Как много ты вдохновила на новые начинания, как много людей спасла твоя музыка? Руми замолчала, обдумывая услышанное. Как долго Руми придется ждать? Она готова верить в возращение Джину хоть вечность, потому что надежда в ней не умрёт никогда. Как и любовь к нему.