Часть 3

– Парень на шесть часов. (верю) – Джину! (что, “джину”? ты смотришь в другую сторону) – Не могу же я смотреть на него!.. (не могу же я вселиться в человека, которого не вижу) Руми раздраженно выдыхает в телефон, прижатый к уху, якобы она говорит с кем-то, кто реально существует, но по стечению обстоятельств находится далеко. А не с демоном, владеющим ее мыслями. Который, кстати, не так уж и неправ. Наверное, к такому выводу приходят все, с кем разговаривают демоны. (я же не считаю, что ты права) – Я не демон, – отрезает Руми и решительно поворачивается на 180 градусов. – Доволен? Она беззастенчиво сверлит взглядом ничем не примечательного парня, привалившегося плечом к столбу и залипнувшего в телефон. Возможно, он даже смотрит клип с ней в главной роли. Возможно, он даже узнает ее, если оторвется от экрана. Джину лучше поторопиться, пока это не произошло. (а если я захвачу его душу, страну и человечество и устрою на земле царство демонов?) – Ты пропустил часть, в которой хонмун реагирует на твою злобную душонку и спускает ее прямиком в ад. (ну да, он же так исправно работает) – А ты вселись в человека – и проверим!.. Руми изо всех сил пялится на парня, не давая себе ни малейшей возможности подумать, что с ее планом действий что-то не так. (не могу) – Серьезно? (серьезно) Руми смотрит на парня так, словно это он подсадил ей в голову Джину. Парень смотрит на Руми так, словно она гребаный сталкер. (что недалеко от истины) – Ой... Ой, нет! Как так? Не может быть! Я перепутала место встречи?? Прости, милый, я уже бегу! Руми позорно сбегает с места преступления в первую попавшуюся дверь. (уверена, что у нас встреча в мужской бане?) (милая) *** Руми плюхается в кресло за столиком в углу и вмешивает в кофе столько сахара, что инсулиновая кома кажется неплохим исходом. Сахар всасывается в кровь – Руми сканирует посетителей взглядом Терминатора. – Мужчина за столиком у окна? (не могу) – Бариста за кофемашиной? (тоже нет. а жаль) – Извращуга. Парниша с бабл-ти? (кто из нас еще извращуга? сколько ему лет, пятнадцать?) – Да нет, просто хорошо сохранился. Бабуля в кресле? (бабуля?.. бабуля?!) (у тебя что, опухоль той части мозга, что отвечает за распознавание возраста?) – Все потому что четырехсотлетний демон жрет мой мозг и не хочет выбирать другую жертву! (я хочу. и я пытаюсь!) – Ага, заметно. (может, сама попробуешь выйти из тела и вселиться в кого-нибудь?) – Во-первых, я не демон, во-вторых, это мое тело, и я не собираюсь из него выходить, в-третьих… – Извините… мисс? Руми затыкается и понимает взгляд на неловко мнущуюся у ее столика официантку. – Вы… пугаете посетителей, мисс. Не могли бы вы… *** – Значит, ты не можешь выйти из моего тела? (если бы у меня были рука и лицо, произошел бы фейспалм) Руми фыркает. Она сидит в парке, щурясь на вечернее солнце, пробивающееся сквозь кленовые листья, и надеется, что отсюда ее никто не выгонит. – Ладно... А овладеть мной можешь? (ты вообще не делаешь лучше) Руми вытягивает руку перед собой, заслоняя слепящее глаза солнце. – Давай, Джину, сожми мои пальцы. Мимо проезжает велосипедист, из колонки которого льется “Golden”, и Руми обдает потоком воздуха. К скамейке подбегает спаниель, обнюхивает кроссовки Руми и возвращается к хозяину. Стайка девушек заливается смехом, и Руми очень надеется, что Мира и Зоуи не злятся на нее за отмененную сегодня репетицию. Рука начинает затекать. – Я так понимаю, ты не можешь. (не могу) – Понятно. Руми откидывается на спинку. За этот день они не продвинулись ни на шаг, но на душе у нее спокойно, как в сердце бури. (попробуй ты) – В смысле? (ты хозяйка своих духовных сил. я теперь, по-видимому, их часть) (попробуй использовать меня) У Руми есть рука и лицо, чтобы произошел фейспалм. Но это делу не поможет. И пусть даже ей не нравится выбор слов, но смысла их это не лишает. Поэтому она закрывает глаза и прислушивается к себе. Там, внутри, темно и бездонно. Там по безликому мраку ползут фиолетовые узоры, похожие на трещины в мироздании, а под ними, где-то за грудиной, пульсирует теплая сила, в любой момент готовая воплотиться в ее голосе. Но есть в темноте и что-то новое. Руми будто видит что-то краем глаза. Оно мерцает, как слишком уж далекая звезда в ночном небе, и исчезает, как мираж в жару, стоит только на нем сфокусироваться. – Эй, там, мой личный демон. Не молчи. Сперва ей кажется, что Джину проигнорировал ее. Но затем в темноте рождается звук. Руми не знает эту мелодию. Гармония далека от современной, она отдает фолькорными мотивами и осязаемо дышит древностью. Руми идет на звук, и темнота расступается перед ней, роняя прямо в руки мерцающий огонек. Руми открывает глаза, но огонек никуда не пропадает – так и плещется в ладонях, сложенных лодочкой. Губы сами собой расплываются в недоверчивой улыбке. – Джину?.. Это ты или... (а ты метни меня в кого-нибудь – и проверим) (только не в спаниеля)