"Поймана".

Утро выдалось серым и душным. Тяжелые тучи нависли над особняком, словно ватные одеяла, пропитанные влагой. Воздух пахнет грозой — электричеством, нагретым асфальтом, тревогой. Где-то за стеной слышны голоса шестерок: хриплый смех, перебранка, лязг оружия. Они собираются на обход территории, натягивая кожанки поверх стволов. Виктор ушел раньше всех. Тоши знала это, потому что два часа сидела у окна, наблюдая, как его массивная фигура растворяется в утреннем мареве. Теперь в коридоре тихо. Она приоткрывает дверь, выглядывает — пусто. "Просто зайти, взять и уйти. Что может быть проще?" Но сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже через толстые стены особняка. Она осторожно толкнула дверь в его комнату — не заперто. "Самоуверенный болван", — подумала она с раздражением, но тут же передумала: если бы он запирался, у нее не было бы ни единого шанса. Войдя, она замирает. Комната похожа на казарму: идеально заправленная кровать, ни одной пылинки на столе, аккуратный ряд тюбиков с мазями в ванной. Но времени на раздумья не было. Она подбежала к шкафу, распахнула дверцу — и тут же застыла. Запах. Теплый, с легкими нотами кожи, древесины и чего-то брутально-мужского — не парфюма, а просто… его. Тоши невольно прикрыла глаза на секунду, затем тряхнула головой. "Соберись, идиотка! Ты здесь не нюхаться пришла!" На полке аккуратно лежали сложенные футболки — все черные, серые или темно-синие. Она схватила первую попавшуюся, прижала к груди и… В этот момент за спиной раздается щелчок. — Проблемы с гардеробом? Голос Виктора — низкий, спокойный — обжигает, как удар тока. Она оборачивается. Он стоит в дверях, скрестив руки. На плече — свежий шрам, еще не затянувшийся. — Я... хотела постирать! — выпаливает она, пряча футболку за спину. Его брови медленно ползут вверх. — Моя комната теперь в твоей зоне ответственности? — Ну... ты же дал мне мазь! Виктор делает шаг вперед. — Отдай. Она сжимает ткань в кулаках. — А если нет? Он останавливается в сантиметре от нее. — Тогда я возьму сам. Его пальцы обхватывают ее запястья — легко, но неотвратимо. Тоши задирает подбородок. — Попробуй. — У... у меня есть право... на один звонок... и а-авокадо! — вдруг выдает она сжимая футболку крепче. Виктор замер. Его пальцы всё ещё обхватывали её запястья, но давление ослабло. В серых глазах мелькнуло что-то неожиданное — почти удивление. Его пальцы всё ещё обхватывали её запястья, но давление ослабло. В серых глазах мелькнуло что-то неожиданное — то ли раздражение, то ли... смех? — Ты не под арестом. — Ага, конечно! Тогда что это? — она трясёт своими зажатыми руками. — Последствия воровства. — По закону я имею право и... и ты не можешь меня обыскивать без свидетелей! Тишина. Где-то за окном грохочет гром. Дождь начинает стучать по крыше гаража, словно торопливые пальцы. И вдруг — Виктор смеётся. Короткий, хриплый звук, больше похожий на выдох, но его губы точно дрогнули. — Хорошо. Он разжимает её запястья, делает шаг назад и... достаёт из кармана телефон. — Набирай. Тоши застыла, глядя на протянутый аппарат. — ...Серьёзно? — Ты хотела адвоката. Вот шанс. Она медленно опускает футболку, не сводя с него глаз. — Это... ловушка. — Да. Он всё ещё держит телефон. — Но выбор твой. Тоши смотрит на экран, потом на его лицо. Что-то здесь не так. — А если я позвоню... что тогда? Виктор наклоняется чуть ближе. — Тогда узнаешь, сколько стоит час работы хорошего юриста. — Пауза. —И сколько ты будешь должна боссу после. Её глаза расширяются. — Ты... чёртов манипулятор! — Да. Он убирает телефон. — Футболку можешь оставить. И поворачивается к выходу. Тоши сжимает ткань в кулаках. — Почему?! Виктор останавливается в дверях, не оборачиваясь. — Потому что завтра ты всё равно вернёшь её. — А если нет?! — Значит, мне придётся её забрать. Она остаётся одна, с украденной футболкой и одной мыслью: Он знал. С самого начала знал, что она придёт. И это... Пугает.