Глава третья.

Ее Instagram был наполнен контентом — с горем пополам Бутчер его установил и зарегистрировался. Без аватарки, без внятного ника — какой-то набор букв и цифр. Он наугад натыкал ее имя в поиск — она тут же всплыла вверх, и ее фото — по началу он даже не узнал ее. Рядом с ее именем красовалась голубая галочка. У других такого не было. На первом фото она на катере, где-то в море или океане — улыбается солнцу, ее длинные волосы развевает ветер, а она дует губы и поправляет солнцезащитные очки. Купальник розового цвета оставляет мало для воображения — солнце жжет лошадиные бедра, накаченные икры, полные груди. Она будто маслом намазана — крем для защиты от ультрафиолетового излучения. На последующих фото — если листать не вниз, где начинаются посты от другого числа, а вправо, где продолжаются фото с того дня — она отправляет поцелуй в камеру, показывает знак мира двумя пальцами, лежит на песке на фоне розового заката. На последнем фото она погружена в воду, сквозь кристально прозрачную жидкость видно и совсем далекое дно из камней, и все ее тело, искаженное и уменьшенное. Только грудь и плечи с головой были снаружи. Зад на фото не видно — к сожалению или к счастью, шоколадные волосы расплылись вокруг нее, плотно пряча. Она еще раз показала двумя пальцами «peace”. Пост с пляжа был с гео-меткой — Майами-Бич. Хороший отдых — Бутчер тут же представил, сколько стоит вывезти ее отдыхать. У него, наверное, столько то и нет. Почему это вообще его волнует? Он ей в отцы годится. На следующем фото она сидела в машине, в полумраке. На заднем сидении какой-то очень дорогой машины. Сотни тысяч лайков — люди писали сумасшедшие комментарии. «выйди за меня!» «я влюбился» «этой богине всего двадцать» «я хочу тебя» «я не переживу, если она в списке ПиДиди» «Дайте ее онлифанс» «Ты икона!» И таких сотни штук… Следующая фото-карусель — Кэсси в Париже, открывает рот под музыку. На фоне ночь, и Эйфелева башня подсвечена ярко-желтой гирляндой. Кэсси на лавочке около стола с круассанами и кофе, рядом деревья, какая-то речка, парк и Эйфелева башня. Волосы завиты в кучерявые кудряшки, ногти кроваво красные, берет на голове такого же цвета. Платье с глубоким декольте бархатное и вишнево-бордовое. С длинными объемными рукавами, плечи немного закрыты, ключицы и груди голые. Листать ее бесконечный аккаунт стало скучно — он перешёл на какой-то фан-аккаунт и наблюдал за видео, снятыми со стороны. Со сцены она выглядела еще милее — какое-то очередное платье. Одно из тысячи других — смотрится также отлично, как и другие. В этот раз совсем не объемное, короткое и в обтяг. Черное, с такими же черными каблуками. Волосы оставили в покое — они спокойно себе летали за ней, пока она бегала по сцене с микрофоном, иногда поворачивая микрофон к толпе и прикрывая рот, пропуская слова из песни. На этом видео он еще лучше мог разглядеть ее — освещение позволяло. Налитый бюст, аккуратные, но округлые плечи. Даже немного выпирающие бицепсы из под тонких завязочек — рельеф. Она все еще миниатюрная, маленькая и все прочие «женственные» прилагательные. Но при тщательном осмотре поближе было видно, что ни один поход в зал не прошел зря. Бутчер сам не заметил, насколько быстро прошли для него эти несколько часов. Он провалился в кроличью нору — интернет его засосал. Но он посчитал, что пробыл в сети не из-за очень хорошо продуманных алгоритмов — а из-за ее юбочки. Он признавал это? Уже да. К чему было бы топтаться на месте — она его может и недолюбливает, и он ее тоже, но она милая. Миловидная, нежная и действительно красивая. Сам с собой то он может быть честен. Он хотел быть честен хотя бы сам с собой. — Oui? — Черт! Французик наливал себе утренний кофе, — Доброе утро, — с утра с английским у него особенно плохо, — я на нее тоже подписан, monsieur. Билли быстро заблокировал свой телефон, положил его экраном вниз. Ему хватило того, что пришлось просить помочь ему установить это приложение — теперь он умеет это делать сам, но Кэмпбелл выпытал из него, ради чьего аккаунта он собирался зарегистрироваться. — Да? Мх, — Мясник посмотрел на свой давно ледяной чай. В нем уже плавала муха. Черт. — Она дала мне автограф в прошлую пятницу. Прямо на ягодице! Сейчас… Французик это зататуировал? Или не мылся? Или обновлял собственноручно с помощью ручки? Билли было все равно — он просто не хотел этого видеть! Он схватил Серджа за руку, которая едва не расстегнула ремень на джинсах. — Нет, не надо. — Bien, bien… — с досадой прошептал Французик. Извращенцы, кажется, спелись — она оставила ему автограф на ягодице? В следующий раз Бутчер попросит расписаться у него на лобке. Уж Кэсси не откажет — все медиа, связанные с ней, об этом только и кричали. Мясник вдруг представил, как это выглядело со стороны — Французик на четвереньках, с приспущенным бельем. Ему не привыкать. Хотя, вряд ли его три ниточки закрывают доступ к ягодицам. Ему не стоило сушить их рядом с джинсами и курткой — Бутчер еще неделю про это думал. Сердж ел свой завтрак и запивал горячим кофе — он не поставил телефон на зарядку перед сном, поэтому пришлось поставить сразу после. Сейчас выключенное устройство валялось где-то у него в комнате. — Что? — он чуть не подавился от чужого пристального взгляда, — Что не так, mon ami?! Бутчер помотал головой. — Все нормально. — Тебе нравится Принцесса? Бутчер поперхнулся холодным и горьким чаем без сахара, который давным давно остыл до комнатной температуры. Несколько капель намочили стол, и он стукнул стаканом о него же. — Нет! — Билли ответил, — Да, — вдруг передумал он, — Нет, что ты имеешь в виду: «Нравится?» Мы знакомы две недели. Я старше, чем она. Это исключено. Француз улыбнулся. — Ты так быстро обычно не говоришь. Бутчер осознал правду в его словах. Сглотнул. — Я говорю, как обычно. — Как знаешь, — Сердж развел руками и укусил сосиску, закусывая омлетом. Живот Мясника недовольно проурчал. Затем и он сам — гортанный рык. Он прочистил горло и продолжил попивать свой никуда не годившийся чай. Наверное, опять позавтракает где-нибудь с Кэсси. В последнее время они часто ездили вместе — все начиналось с шутки, но он уже стал перед сном думать, придется ли ее куда-то вести? Она сидела сзади, чтобы их не запечатлели вместе. Салон был скрыт от лишних глаз тонировкой. Бутчер сердито вылил остатки чая в раковину и положил стакан на стол рядом с краном — ожидая, что Сердж помоет за ним. Мясник не моет посуду. Французик все равно почти весь день проводит дома, так что посуду и моет. Затяжные гудки долго остаются без ответа. Он томно вздыхает и звонит третий раз подряд. Уже матерится на роботизированный голос автоответчика. — Привет, — отвечает наконец девушка, — Что-то срочное? — голос у нее тихий, понурый, не очень громкий. И немного хриплый. Уильям посмотрел на экран — он точно позвонил реактивной и вечно визжащей Кэсси? — Доброе утро, эм, — он посмотрел на настенные часы, которые ударили второй час дня, — хотел узнать, как день планировать. Тебе куда-то надо? — Несколько секунд девушка не отвечала. И еще. И еще. Медленное дыхание было слышно, а слов никаких не было. — Ало? — Да? — сладко ответила девушка, зевая. — Тебе куда-то нужно сегодня, говорю? — сонный голос промямлил невнятный ответ. Уильям стал по настоящему раздражаться от этих ответов, и повысил тон, — Ало! Французик в недоумении поднял свой взгляд. — Ало! — Кэс отозвалась грубо, — Да, да, у меня в восемь сегодня съемки какой-то рекламы, если отвезешь, буду рада. Он набрал в легкие воздух — он ведь не какой-то подросток, который не может пригласить одноклассницу на свидание и поэтому дёргает за косичку. Во-первых — он взрослый мужчина! Во-вторых — это даже не свидание. — Не хочешь просто так съездить… — «не мямли, Бутчер, будь мужиком! Ну ты же умел, под тебя бабы штабелями ложились. Что так поменялось? Неужели молодость так помогала тогда?». Свозить ее в десятый раз в МакДональдс на оживленной улице? Конечно нет… — Давай сходим в какое нибудь кафе. Много чего нужно обсудить, — обсуждать было абсолютно нечего, все важные части плана были всем давно известны. Кэсси уже проснулась — присела, потёрла глаза, успела еще несколько раз зевнуть, пока Бутчер пытался снова сделать из себя мужчину. — Давай. Подъедешь к четырем? Я подойду к тому магазину. Как обычно. Магазинчик, о котором она говорила, был самым обычным маленьким продуктовым — окольными путями до него минут двадцать пешком, но уже никто не видел, как она садится в одну и туже машину. Подъезжать прямо к башне Воут было бы даже слишком смело. — Да, да, конечно, я приеду, — чертов Казанова, мог бы хотя бы не делать такой сладкой голос? Хотя, нет — для нормальных людей это самый обычный голос, не враждебный. И не влюбленный. Простой. А он обычно говорит куда более язвительным тоном. — Я постараюсь не опоздать, — он знал, что она опоздает. Француз опустошил свою тарелку — но не торопился вставать из-за стола. Телефонный разговор был окончен, он ухмыльнулся и посмотрел на бородку Мясника. — Вы хорошо общаетесь. — Сердж, — предупредительно рыкнул Уильям. — Да она со всеми еще как незнакомка практически, кроме тебя и Звездочки. С ней она дружит давно, а с тобой очень быстро сблизилась. Вы постоянно разговариваете, ты о ней уже много знаешь. А я вот почти ничего. Билли не придавал его словам много смысла — это ведь Французик. Ему лишь бы трахать (но лучше быть оттраханным), курить, колоться и танцевать. Мужчина ушел — здесь ловить нечего, а, судя по его грязной голове, пора было принять душ. На все у него два часа. Достаточно. Насколько он помнит, на душ ему нужно десять минут. — Я поеду, — самым обычным тоном оповестил Уильям и намеревался покинуть место. Мысленно он уже был там — думал, куда им стоило съездить, и что ему стоило говорить. В голову закралась мысль, что сотрудничая с Кэсси, он может быть менее аккуратен. Она не Хьюи, ее на куски не порвут, и, если что, не подстрелят. Мужчина уже вдохнул глоток свежего воздуха с улицы, который резко задул внутрь, после открытия двери, но Француз заговорил: — Как уедешь? А что с Ньюман?! — А что с ней? — Билли недоумевал. Он заметил, как на лице Серджа брови вытворяют мимические трюки. — Она отказалась от договора и скоро станет Президентом. Ты сказал, ее нужно кончить! Бутчер вспомнил и остепенился. Теперь и темы для разговора с Кассандрой есть. — Да, сказал. Вот мы с Принцессой это и решим. — Все должны быть в курсе плана, а..! — невнятные потуги Француза прервала захлопнутая дверь. От такого резкого хлопка стены содрогнулись. Бутчер сам говорил, что они все команда — что все действуют сообща. Команда, нравится им это или нет, не важно — потому-что порознь менее эффективно. А иногда и вовсе невозможно. Что они задумают про Викторию? Французик вспомнил про упоминание какого-то вируса против суперов — но его совсем не было у команды. Во время последнего мозгового штурма они решили, что им нужно его достать.

***

Солнце знатно пекло, в машине грелись все двери и окна, особенно на передних сидениях, где они обычно и обедали. Или ужинали, впрочем не важно — сегодня со временем они не угадали, и солнечные лучи грозились, казалось, прожечь дыру в коже. Кассандра предложила одно хорошее местечко, ресторан — дорогой, ну очень дорогой. Обычным зевакам и фанатам на такое место не хватит денег — а, значит, не будут донимать автографами, селфи и фото из подтяжка. Светиться с Бутчером не надо было. Но они позволяли себе так много и все еще оставались в тени, так что она решила забить. Мясник пытался не сказать напрямую, что не уверен, что может (или хочет) идти в какое-то супер дорогое место. В этом не было смысла. И его бюджет ограничен, но последнее упомянуть необязательно. Кэс поняла очень быстро — не все любят такие места и такие цены, она и сама в деньгах не купалась, но экономить не умела. После нескольких минут раздумий, Кэсси сказала, что они могли бы просто заказать доставку на дом, у него. Он по началу хотел сказать, что можно и у нее — у себя он не прибрался, потому-что не ждал визита, — а потом она ему напомнила, что живет в башне, и с «гостями», особенно такими, как Бутчер, там тяжело. Они добрались до его жилища быстро. Кассандра уже начинала заучивать эту дорогу. Она даже поняла как сюда придти пешком, в случае чего. По этой улице она когда-то часто проходила. Гуляли с подругами, когда только переехала сюда. Поступление, экзамены, сессия — ей вспоминать страшно! Как же хорошо, что она еще с первого курса ушла. — А на кого училась, пока не… — Билли жевал бургер и подбирал слово. Присоединилась? Попала? Стала членом Семерки? — ну, до этого всего. Кэсси двумя руками держала свой бургер и медленно откусывала. Помада окрасила край трубочки ее напитка в красный. Она приподняла брови и хотела заговорить, но чуть не подавилась котлетой. — На учителя истории, — это было неожиданно. Кэс полулежа пережевывала и мямлила, — представляешь? Мясник улыбнулся. Он представил ее — учительницу истории. Это все совсем не вязалось с ее нарядами, выходками и поведением. Она была бы другой — конечно, но что-то в ней было такое… зажигательное. Нельзя ей быть учителем. Она сейчас точно именно там, где должна быть. Может смеяться, улыбаться камерам, давать концерты и танцевать, петь. Наряжаться, краситься и прочее. Это что-то слишком тривиальное для прогрессивного общества — но Кэсси не думает, что ей нравится все это потому-что она «женщина». Это просто ее особенность. — Ты хорошо знаешь историю? — он положил в рот картошку и проверил время еще раз, чтобы узнать, как медленно он может есть. — Конечно. Я очень тщательно зубрила. Всех королей знаю, всех царей, про все страны, — она почесала шею сзади и посмеялась. Ее глаза заполнились ностальгией, — ну, ах, это было хорошее время. Но я рада, что попала в Семерку. Хоумлендер подонок, но у меня есть обожатели. Уильям покивал. А кто бы выбрал работу в скучной школе вместо жизни настоящей селебрити? Люди делают скандал из каждого ее публичного высказывания — он даже не знает, плохо это или хорошо. — И тебе нормально, ну, какую тебе одежду выбирают? И рекламные компании. Образ? Кассандра многозначительно ухмыльнулась. Одновременно иронично, искренне, с насмешкой и недовольством. Она прикусила губу и случайно почувствовала вкус помады во рту. — Да, вполне. Почему нет? Если я на что-то не согласна, все вырезают. А мне нравится,— Кэсси укусила еще раз. Она сложила ногу на ногу, как обычно. Мясник заметил, как ее крепкая мышца на бедре дернулась. Она, похоже, опытный бегун, — родители, конечно, иногда сходят с ума, но мне все равно. Они религиозные фанатики. Мясник представил — каково им, каково ей. Хотя он не испытывал никакого сожаления к ним — по его мнению, ничего из ряда вон выходящего она почти не сделала. А они, по ее описанию, «религиозные фанатики». Бутчер таких много повидал. Ему невольно представилось, как она в каком-нибудь коротком нежно-розовом платьишке с укладкой и макияжем стоит рядом с двумя добрыми старичками, которые живут на ферме, молятся перед едой, после еды, перед сном, сразу по утру и еще двадцать раз в день. — Ты не веришь? Кэс подавилась и захохотала. — Ты, блять, шутишь? — она обвела пальцем декольте, — На эти сиськи передергивает половина Америки, — гордо заявила девушка, откладывая еду в сторону, — думаешь, я бы согласилась на это все, будь я верующей? В пятницу снимаюсь в рекламе таблеток для стояка, а в субботу бегу в церковь и покупаю свечку? Уильям давно так не смеялся — ладно, это правда был забавный вопрос. Не часто из очень религиозных семей дети уходят не верующими — обычно родители учат их молиться и не грешить. — Сколько я успела сделать, уже за десять жизней не отмыть никакими молитвами, — заявила девушка, посасывая кока колу без сахара из картонного стаканчика через пластиковую трубочку. Бутчер еще раз посмотрел на время. Кэсси посмотрела за ним — раздражено выпрямила спину, немного в недоумении. Он весь вечер, каждые пять минут смотрит в экран телефона. Ему кто-то пишет, может? — Ты постоянно время проверяешь. — Да, ты просто говорила про съемки в восемь, — Билли сделал паузу. Протёр глаза. От смеха в них появились слезы. Было так странно просто проводить время,— Что снимаете? Кэс задумалась. Было бы славно вспомнить, правда? А еще адрес. Ну, последнее не так важно — его можно посмотреть в заметках, она такое всегда записывает, чтобы не забыть потом и не переспрашивать Эшли. — Рекламу какую-то. — Утром также сказала. — М? — Принцесса поводила губами в разные стороны, помычала, — Там какая-то социалка про равенство, вроде. И на следующей неделе будет еще одна, из-за которой Энни уже ругалась со сценаристами. — Из-за чего же? — мужчина не выдавливал из себя мнимую заинтересованность. — Ну, там надо будет поскакать на кровати в халатиках, ночнушках, и спеть, — "не работа, а мечта," — подумал Билли. Проще некуда, правда? Если у тебя, конечно, нет гордости, которая обязательно помешает тебе это сделать, — типо, под песенку про лесбиянок, и мы там грудями терлись друг о друга. Уильям театрально выпучил глаза. — Частенько у вас такое? — С каждым разом все хуже, — вздохнула Кэс, — работаем на всех и сразу. Про религию Звездочка рассказывает, а я в каждом втором ролике с самых интересных ракурсов. Сейчас вот это. Там еще Мэйв. Это все с Мэйв и начиналось, Хоумлендер сказал как бы невзначай, что она лесбиянка. И после этого пришлось немного прогибаться под левую аудиторию, вместо правой. Уильям приподнял бровь. Ох. Мэйв? Он про нее давно не думал, и не хотел. Бутчер посмотрел на стол. Немного побледнел, осунулся, замолчал. Посмотрел обратно на Кэсси и прочистил горло. Она напрягалась. Что-то было не так? — Мэйв? Лесбиянка? — А ты гомофоб? — Кассандра внезапно напала на него своим тоном. Ни с того ни с сего! Ее вроде привлекали мужчины, почему бы ей так вспыхнуть на ровном месте? — Нет, — легко ответил Билли. На самом деле, он не был гомофобом. В конце концов, он дружит с Французиком, было бы странно, если бы он был гомофобом в двадцать первом веке, — просто, мм, слышал, что у нее было… что-то с Хоумлендером? Кэсси доела и создала красное свечение ладонью, мусор быстро улетел в урну, по пути громко шурша и сворачиваясь в комок. — Что? Нет, это… неправда. Бутчер еще раз посмотрел на стол, на котором пер Королеву. Хм. Он в душе едва не хихикнул. Королева Мэйв была на этом столе — Принцесса Кэсси еще нет. Ему самому на секунду стало мерзко от себя, но это совсем цветочки по сравнению с тем, что он делал прежде. Господи, он переспал с официанткой, будучи мужем Бекки. Закономерность, не ошибка — вдруг подумал Уильям. Тишина повисла в воздухе. Кэсси пила колу, и Бутчер слышал, как она сглатывает. Как газы в трубочке громко шипят. Он сжал губы вместе, укусил себя за щеку. Да, ему все не снится. — Я ее трахал на этом столе, кстати.