Тёмный Вала

Мелькор даже в самых смелых фантазиях не мог ожидать призыва исцелить Арду, но его временно уснувшую волю пробудило именно это. Обезумевший Олорин вложил в этот призыв всего себя. Заброшенный зиккурат в пустошах Руна, словно сжатый стальной хваткой самого воплощения тёмной власти, затрепетал каждым своим камнем, как только Моргот сделал первый вдох в его стенах. Только осознав, что натворил, Гэндальф упал на колени перед Тёмным Вала, всё ещё не оставляя веры в силу Кольца рыбака, созданного для душ другого мира. Неспетого. - Ты знаешь, зачем я здесь. Арда умирает. Деревья теряют голос, реки забывают течение, а эльфы… эльфы чувствуют, как их свет гаснет. Ты властен над самой материей и можешь это исправить. Мелькор видел своё возвращение несколько иначе, нежели где-то посреди пустыни и даже без зрителей. Но майа ненавистного Манвэ его вполне устроил. Майа, чьë фэа истончалось под тяготениями хроа. В каждом из Истари в разной степени это проявлялось - в Палландо и Сарумане тоже. Вала лениво взглянул на дрожавшего Олорина, чье лицо исказилось напряжённым ожиданием ответа. - Мы оба знаем, что истинная причина не в Арде, не так ли, Гэндальф Серый? - молвил он с явным пренебрежением. Митрандир потупил взор, нервно сглотнув. - Думаешь, тобой движет любовь? - усмехнулся Мелькор. - Ты рискнул судьбой мира ради этой ничтожной иллюзии? - Что ты знаешь о любви..., - выдавил Гэндальф, сжав со всей силой посох. Но тот в следующее мгновение рассыпался в прах, будто его никогда не было. - Я дам тебе выбор, - Мелькор улавливал отчаяние бедного майа. - Присоединись ко мне. Отбрось эту жалкую личину "хранителя". Ты почувствуешь истинную мощь - ту, что способна не просто исцелить Арду, но переписать её законы. Ты сделаешь так, чтобы она никогда не знала печали. - Ценой тьмы? - прошептал Олорин. - Мир не нуждается в исцелении, - хохотнул Вала, - он нуждается в новом творце. И если ты достаточно смел, чтобы признать это… Гэндальф, конечно, не склонился перед Мелькором, понимая, что ни о каком процветании Арды речи не идёт. Майа с ужасом осознал, что напрасно проигнорировал все предупреждения и станет виновным в том, что мир вот так бездарно сгниëт. И все чужие жертвы, реки пролитой крови будут просто перечеркнуты. Олорин явственно ощущал близость своего развоплощения и уже сам желал для себя наказания. Броситься на Вала с остатками сил и ярости было финальным актом отчаяния на потеху Мелькору. Последний, словно ненароком, подхватил Митрандира и швырнул в сторону мощным потоком ветра, как ненужный хлам, зная, что майа не погибнет сразу, а проживёт последние часы с чувством вины. Возможно, ещё будет провожать последний закат с именем Галадриэль на устах. "Скука", - подумал Вала, глядя на Кольца Власти, оставшиеся в его ладони. Он не создавал тьму - она была им. Но даже в безмолвии, где каждый камень кричал его именем, Мелькор ощущал прореху. Не рану - нет, раны для него были уделом слабых. Прореху, словно выдранный кусок ткани мироздания, который никто, кроме него, не видел. Сейчас вместо того, чтобы держать всю Арду в кулаке, как заслуженный трофей, он стоял посреди пустого каменного сооружения с обрывками воспоминаний. "Лотиссэ... Её трансформация не была мгновенной. Сначала - едва заметные трещины: голос стал глубже, во взгляде разгорелось пламя. Потом - первые тени под кожей, шëпот, который она принимала за свои мысли".   - Ты прекрасна, - говорил он, и она верила. - Ты моя, - шептал он, и она соглашалась. А потом не осталось Лотиссэ. Только ненасытная тьма, которая пожирала даже его волю. "Почему я должна быть второй?" - однажды прошептала она, и в этом шёпоте уже звучала его победа. "Саурон. Он дрожал. Я видел, как дрожала его тень, когда я предложил ему игру. Не страх передо мной - страх перед тем, чем он мог стать. Мог стать моим отражением. Моей истиной формой. А потом - Финголфин. Этот гордый осколок света, всегда готовый броситься на меч ради иллюзии чести. Он вырвал у меня момент. Всего один момент - но Саурон воспользовался им, как червь, прогрызающий брешь в плотине". В памяти вспыхнуло, как Саурон замер. Всегда преданный и эффективный подданный ещё не был огранëн до конца. Застывшее выражение его лица, которое было призвано скрыть то, что Мелькор видел без труда. Вала видел любую суть насквозь. Препятствие, возникшее в сознании Саурона, должно было быть стёрто. "Он думал, что, завоевав Средиземье, он уподобится мне и станет Творцом. Власть - это право переписывать суть". Мелькор усмехнулся. В этой усмешке был только холод, от которого замерзали даже тени. "Когда я закончу то, что начал с ним, он будет молить, чтобы я назвал его рабом". Тысячелетиями, будучи рассеянным по всей материи Арды, Мелькор наблюдал за сменами эпох. Видел слезы и кровь. Видел жалкие потуги Саурона завоевать клочок мира. "Особенно смешно было наблюдать, как это ничтожество пыталось использовать моё имя в Нуменоре. Даже звук моего имени способен прогнуть чужую волю и овладеть умами. Единое Кольцо станет его последним пристанищем". Подобная обсидиану кожа Мелькора поглощала свет луны и звёзд. Трехметровая глыба мышц, словно изваянная из первородной силы, дышала древней мощью. Глаза из чистого огня могли бы прожечь Арду насквозь. Он шёл по пустыне, как если бы каждое существо чествовало его в экстазе. Мелькор знал, куда идти, и его путь не предполагал остановок. Занять Мордор не составило труда. Мелькора там уже ждали - почувствовали. И не могли не почувствовать. Остатки армии Саурона, заброшенный и полуразрушенный Барад-Дур, окружённый горами, Ородруин - "Вот это подарок". Да ещё под боком весь Восток. Тёмный Вала не собирался терять ни мгновения. Таларис явилась к нему во всём, что от неё осталось. Так и стояла в полной тишине, как скорбящее привидение, настолько мрачное, что не отражалось в каменном бассейне с жидкой чёрной субстанцией. Мелькор заговорил: - Сколько приятных событий за последнее время. Голос Тёмного Вала с незапамятных времён уже не звучал, как у того, кому была поручена главная тема после самого Эру, разумеется. Глубокое надтреснутое шипение - слышать такую речь было бы действительно страшно. - Королева собственной персоной, - и звучало это с едва уловимым сарказмом. - Я знаю, где Единое Кольцо, - послышался шёпот призрака. Запрокинув голову назад, Мелькор затрясся от гогота - звук прокатился по Мордору так, что каждый орк мгновенно в страхе пригнулся к земле. Затем он резко умолк, снова взглянув на Таларис и позволив тишине вернуться в оплот тьмы. Он видел Таларис насквозь, все её жалкие суетливые мотивы. Так было всегда. Поэтому его ошибочно принимали за бога - он знал, за какие ниточки потянуть и на каких струнах сыграть. А если нужных струн не было - он перенастраивал имевшиеся сам, особенно не принимая во внимание побочные эффекты. - Если желаешь, можешь принести его мне. Весь Восток будет твоим. Мелькор ощутил колебания Таларис. Саурон уже предлагал ей власть, но Тёмный Вала несомненно даст гораздо больше, чем даже она смела бы мечтать. - Привести зверя, - рявкнул он, и орк, стоявший у двери в темноте, молча исчез. Стоит сказать, что новая модификация варгов авторства Мелькора уже представляла куда бóльшую угрозу, нежели предыдущая версия. Для значительного увеличения обзора два глаза были разведены по разные стороны головы, а в середину помещён третий. По два ряда акульих зубов на каждой челюсти, усиленный интеллект и единственная программа - убийство всякого, кого прикажут, любой ценой. И вот, одна из таких тварей была приведена на цепи в зал к Мелькору, и Вала знаком приказал завести варга на каменную платформу. Животное приковали к ней. - Надеюсь, королева оценит мой дар. С этими словами Вала положил огромную ладонь на спину Таларис, и она сразу поняла, что нужно сделать. Назгул неспешно двинулась прямо в бассейн с чёрной жижей, напоминавшей кипящую смолу. Как только её силуэт растворился в субстанции, тело варга, прикованное к алтарю, выгнулось в судороге. Каждая кость хрустнула, меняя форму. Из горла зверя вырвался не вой, а сдавленный стон - голос Таларис. "Искалеченная форма жизни" - именно то, что создавал Моргот. И он умел делать так, чтобы жертва принимала его мысли и решения за свои. Саурон не был исключением - искалеченная форма жизни, считавшая, что сама сделала выбор. Мелькор боготворил своё "творчество", не скупясь на энергию. Вместо варга на алтаре лежало нечто отдалённо напоминавшее Таларис Гха-Шаран. Гибрид с кожей землистого цвета, зубами варга, абсолютно пустыми глазами и длинными когтями на пальцах. Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза, почувствовав движение обожженого воздуха всем телом. Таларис провела ладонью по своей щеке, шее, груди. На её губах появилась улыбка. Она судорожно рассмеялась, после чего встала и расправила плечи. В воздухе висел запах озона и жжёной шерсти. Длинные пальцы Мелькора сомкнулись на её шее, как железные скобы. Не для удушения - для проверки. Таларис ощутила боль и от этого странное... удовольствие. - Ты чувствуешь, - шепнул Вала, разжимая хватку. Он отпустил её, но прежде провёл пальцем по ключице - не ласка, а метка. - Я чувствую, - словно эхом отозвалась Гха-Шаран. Новые ощущения захватили сознание. Женщина-не женщина ухватилась за прикосновение Тёмного Владыки, оно, как удар маятника о колокол, завибрировало по всему телу. Необузданная звериная похоть наливалась внизу живота. Таларис хрипло застонала. Обнажённая королева развернулась лицом к Морготу и сделала шаг навстречу ему. И без того малая дистанция между ними исчезла вовсе - она стояла почти вплотную. Вала подался вперёд - их тела соприкоснулись. На его лице появилась довольная полуулыбка - он упивался её зависимостью. Назгул ощутила жар и его твёрдое естество. Резонанс усилился, в висках запульсировало, и она зарычала от невозможности самоконтроля. Затем она демонстративно провела языком по своей ладони, глядя в глаза Мелькора. Вала почувствовал, как она обхватила влажными пальцами член, начав медленно двигать его кожу. Моргот намеренно сделал выдох так, что горячее дыхание коснулось груди Таларис. Она в нетерпении облизнула губы и сжала его член сильнее. Вала, легко провёл внешней стороной пальца по внутренней стороне бёдра гибрида совсем рядом с лепестками, почувствовав её сочившееся тягучее возбуждение. Другой рукой он сжал в мощный кулак волосы на её затылке. В глазах королевы читалась яростная мольба. Вала продолжал играть с новой игрушкой, едва касаясь её лепестков, с которых текло на каменный пол. Дыхание Таларис сбилось, а из горла вырывалось беспорядочное рычание. Она не выпускала член Тёмного Владыки. Наконец, Вала погрузился пальцами глубоко внутрь неё. Вопль королевы покатился по башне. Она стала судорожно двигаться, пытаясь достичь разрядки, но Моргот всё контролировал задавая свой темп и оттягивая момент, которого она так жаждала. Вала первым обильно излился на её живот, сопровождая это сдавленным смехом. Не результат вожделения - знак обладания. Ещё несколько минут этой пытки, и Таларис билась в исступлении. Наконец, Мелькор ускорился, и королеву затрясло в конвульсиях, а её животный крик мог бы оглушить любого в радиусе сотни метров. Пот на её теле мерцал при свете факелов. Шок от множества чужих ощущений не отпускал. Едва устояв на ногах, Таларис отдышалась. Моргот, усмехнувшись, склонился над её лицом и прошипел: - Буду с нетерпением ждать, королева. Она выехала из Черных врат в ту же ночь. Ей казалось, что от неё зависело куда больше в этот раз, но теперь ей двигала только месть, которую королева-гибрид собиралась непременно осуществить.