Секунды, как часы

Из Лихолесья выбирались в очень неловком молчании. Але казалось, что если она начнёт что-то говорить, то вмешается в разговор майар. Они будто общались по осанвэ, и Аля не могла понять, так это или нет. Поэтому на всякий случай решила молчать. Уже так самой было непривычно думать на русском языке, практически полностью ассимилировавшись в Средиземье. Единственной связью с родным миром оставалась вечно жившая в Але музыка. И память. Ещё факт рождения, наверное. Восемьдесят лет против почти тридцати всё равно не искоренили отголосков чувства "Я другая". - Ты не устала? - бросил Саруман. - Нет, всё нормально, - отвечала Аля, твёрдо решив собрать все силы и дотянуть до Лориэна, никого не задерживая. - И спасибо тебе за завтрак. Белый колдун покосился на Майрона. "Не надо ", - подумал тот. Курумо только покряхтел. Мышцы ног уже невыносимо жгло от усталости, но Аля стоически продолжала нестись за майар. Лориэн резко отличался от Лихолесья - лес был охвачен светлой волей. - Нас встретят заряженными луками, - сказал Курумо, глянув на Алю. - За меч не хвататься, говорить буду я. - Они уже видят нас, - тихо произнёс Майрон. Лирвэндил явственно ощутила, как кто-то коснулся её мыслей. Не успела она что-либо осознать, как из-за каждого дерева внезапно нарисовались эльфы. Всё, как и сказал Саруман. Аля даже не вздрогнула - похожую сцену она уже видела в кино. Видимо, самый важный эльф шагнул навстречу Саруману. Они учтиво поздоровались друг с другом. - Халдир? - догадалась Градова. Она сказала это самой себе, но получилось так, что услышали все. Саруман строго зыркнул на неё. - А-а ой, - девушка закрыла рот рукой. - Мы знакомы? - нахмурился Халдир. - Нет-нет, извините, - затараторила Аля на синдарине, - я молчу. Саруман перехватил инициативу, что-то оживлённо обсуждая с эльфом. Больше всего поглядывали на Майрона. Для него это не было неожиданностью, он просто спокойно стоял в ожидании. В конце концов, Саруман облегченно выдохнул и знаком позвал Алю и Майрона следовать за эльфами. Мэллорны поражали воображение. Никакое кино не могло передать ощущения - Лирвэндил никогда в жизни не видела живьём такие громадины. Светло-серая кора напоминала бархат и мерцала. А от системы флетов невозможно было отвести глаз. Галадриэль встретила их. Она не отводила взгляда от Майрона. В её глазах не было ни страха, ни гнева - лишь холодная, всепроникающая ясность. Она видела его. Не облик, не слова, а саму суть. Их взгляды встретились - два древних существа, знающие друг о друге слишком много. Что-то заныло внутри. Слова Палландо: "Даже Саурон был очарован ей". Ревность. Аля даже не успела в полной мере прожить этот момент, как Галадриэль взглянула на неё, будто отрицая мысль Али. - Леди Галадриэль, - чуть поклонился Саруман, - рад видеть в добром здравии. - Добро пожаловать, - улыбнулась Артанис и снова взглянула на Алю. - Алириэн, все разговоры позже. Владычица Лориэна кивнула в сторону другой эльфийки, которая, видимо, уже ждала Алю. Градова догадалась, что её поведут приводить себя в порядок и кормить. - Ваша светлость, - поклонилась Аля Владычице. "Какое счастье". Она последовала за эльфийкой, но будто занозой внутри поселилась тревога. "Тут целая Галадриэль. И я... Алексашка Градова, роняющая в канаву мечи с Валинора. Тфу". Мысли Али, естественно, были услышаны Владычицей Лориэна и Майроном. Саруман не прислушивался, его занимали другие вещи. Артанис и Майрон снова встретились взглядами. Им даже не нужно было прибегать к осанвэ - они всё поняли. - Приветствую, Галадриэль, - сказал, наконец, майа. Его голос звучал ровно, без вызова, но и без подобострастия. Ни тени прежней маски Аннатара. Галадриэль медленно повернулась к нему. - Майрон, - произнесла она, и в этом имени прозвучало больше, чем просто обращение. - Или всё же Саурон? - То и другое - лишь имена. Я пришёл не спорить о них. Саруман кашлянул, не позволяя разговору уйти в неверное русло. - Моргот... - Да, - опередила его Галадриэль. - Все знают. - И Гэндальф..., - осторожно добавил Белый маг. - ... Пал во тьму, - закончила эльда, опустив взгляд. Казалось, она старалась сдержать слëзы. Саруман не был так сентиментален - он просто выжидал своеобразную минуту молчания из уважения к чувствам эльфийки. Олорина он никогда не воспринимал всерьёз - майа Манвэ был скромен и достаточно остроумен, но не хватало какого-то стержня, что ли. Для Курумо вообще было загадкой природы, почему отправили в Арду именно его. Это злило. Когда Гэндальф начал проявлять вполне земные тяготения к Галадриэль, Саруман обозлился ещё больше и уже тогда заподозрил, что от Олорина либо не будет толка, либо появятся проблемы. Но чтоб такого масштаба, не мог предположить. Белый маг лояльно, и даже сочувственно, относился ко всем детям Эру, но именно сейчас это было личное - счёты с Морготом. И считал, что тоска Галадриэль "подождёт". - Мы считаем, что Моргот попытается завладеть Единым Кольцом, - заговорил он наконец. - При нём уже одно из Семи и..., - Саруман сделал паузу, давая понять, насколько чудовищен радиус поражения, - ... Кольцо рыбака. Со всеми тремя ни о какой победе уже нельзя будет мечтать - только битва насмерть. Мы уйдём на рассвете. - Пришли вести из Гондора, - отвечала эльфийка, - Моргот вне всяких сомнений в Мордоре, там зашевелилось зло. Он не скрывается. Тени ползут даже из забытых курганов Рудаура. Он пробуждает всё, что когда‑то было сломлено. - Времени мало, - Белый маг резко провёл рукой по лицу. - Надеюсь, вы оставляете Алириэн здесь? - осведомилась Галадриэль. - Сейчас это самое безопасное место, - отозвался Майрон. Галадриэль скользнула взглядом по майа, и в её древних, много повидавших глазах мелькнуло едва уловимое понимание. - Мы отправимся в Ирисную Низину, - продолжал Саруман, - нужно опередить Моргота и забрать Единое Кольцо. Теперь встретились взгляды Курумо и Артанис. Между ними напряжением зависло одно единственное слово - "искушение". Оба поняли, что в случае обретения Кольца, это будет следующим испытанием, препятствием, которое ещё предстоит преодолеть, победить. И только тогда можно было бы говорить о надежде на сдерживание сил Моргота. "Если вы оба устоите, у этого мира будет надежда", - молвила мысленно Галадриэль. Владычица эльфов предоставила майар возможность на отдых до самого отбытия. - Можно избегать этой темы бесконечно, - заворчал Саруман, когда они с Майроном шли от центра Карас Галадона. - Я не слепой. А ты по лезвию ножа ходишь. Моргот ударит туда, где ты уязвимее всего. Тишина. Ветер шелестел листьями, будто шептал предостережение. - Я всё контролирую, - отвечал Майрон с привычной сталью в голосе. - Ага, как же..., - прыснул без насмешки Курумо. - Как тебе пример Гэндальфа? Не достаточно ярок? - Я не Гэндальф, - возразил майа. Белый колдун шумно выдохнул. Он не хотел впрямую говорить о своём беспокойстве. Как всегда. В былые времена такие вещи угадывались без слов. Майрон знал, что Саруман был сильно встревожен - ситуация была слишком экстраординарна для майар. - Согласен, - процедил Курумо. - Гэндальф цеплялся за опыт Мелиан, но собирался просто любить Галадриэль и... оберегать её. - Ей это было не нужно, - отвечал равнодушно Майрон, глядя в сторону Дол Гулдура. С холма действительно улавливались смутные очертания крепости. "Значит, и правда отсюда следили". - Нужно или нет - не имеет значения, - продолжал Саруман. - Если ты всё контролируешь, то, стало быть, знаешь природу этого..., - майа помахал рукой в воздухе, будто рисуя нечто, чему не мог дать название. - Не побочный ли это эффект от предрешённой встречи? Майрон понимал, что друг не успокоится перед неведомым. Для Аулэндиля это тоже не было рутинным, однако чувства принадлежали ему. - Нет, Курумо, - майа развернулся к Саруману. - Почему ты так уверен? - Это не эффект. Не наваждение. Не ошибка. - Тогда что? - выпалил Курумо, но не дожидаясь ответа, добавил, - Не стало бы это вашим проклятием. Не забывай, чем это кончилось для Мелиан. А теперь и для Гэндальфа. Ты - майа, владыка форм, а не..., - Белый колдун запнулся, чтобы не сказать гадость. - Я буду ждать тебя на рассвете, - с этими словами он повернулся к Майрону спиной и зашагал прочь. Затем остановился, подумав: "Я поддержу любой твой выбор". И двинулся дальше. Потом снова застыл, добавив: "Кроме Моргота". И продолжил шествие. Аля в чистых одеждах возвращалась к месту, где повстречала Галадриэль. Лирвэндил понятия не имела, чем заняться и куда пойти, поэтому просто осматривала окрестности. Собственно, Артанис ожидала её. - Ваша светлость, - поклонилась Аля, увидев Владычицу. - Благодарю за гостеприимство и прошу прощения за вторжение. И за имя. - Не за что извиняться, Алириэн, - голос Галадриэль звучал мягко. - Ты не вторглась. Ты пришла. Скоро будет готов твой вендор. Идём, я кое-что покажу тебе. Эльда повлекла Градову за собой вниз по флету. - Однажды я встретила того, кто говорил о величии и видел во мне лишь эхо своих планов, стараясь привлечь на свою сторону, - проговорила эльфийка, будто невзначай. - Можно ли назвать любовью подчинение или поклонение? Аля растерялась, через силу подключая все свои философские знания. Ей было не сильно принципиально, как выглядеть - интересным собеседником или неотесанным валенком - слишком устала, но попыталась устремиться к первому. - Назвать-то можно, - замялась она, -... любым словом. - Вот именно, - улыбнулась Галадриэль, прямо взглянув в глаза Лирвэндил. Где-то недалеко послышалось пение нескольких голосов, Аля прислушалась. Она вообще успела привыкнуть скрупулёзно выслушивать все особенности музыки Арды. Это плач по Митрандиру, - пояснила Галадриэль. - Теперь он недосягаем для нас. - Не понимаю, как до этого всего могло дойти, - проговорила Аля. - Что вызывает непонимание? - Даже не знаю, - замялась Градова, - возможно, сильна ассоциация с образом, созданным Толкином. Галадриэль загадочно улыбнулась. В памяти Владычицы, словно это было вчера, пронеслись идиллические картины жизни в Лориэне, когда тревога о судьбе мира ещё не настигла и не захватила разум. И когда появление гостя из неспетого мира не было воспринято, как предвестник больших перемен. - Он пришёл не брать, а слушать, - сказала она. - Не искал славы, а собирал осколки света, чтобы тот не угас. И в его глазах была тень печали, но она не ожесточила его. Он принимал дар как дар, а не как право. Это редкость. - А что у них случилось с Саруманом? - Хм... Один сжимает свет в кулаке, боясь, что ветер погасит. Другой держит открыто, боясь обжечься. Они не могли встать плечом к плечу, потому что видели разные дороги. - Как иронично, - горько усмехнулась Аля. - Зато Толкин подружился с Гэндальфом, а тот... - Да, мир звучит непредсказуемым многоголосием. Когда Галадриэль и Аля вошли в каменную арку внутри сада, эльфийка сказала: - Я знаю, что тебя тяготит, Алириэн. Не бойся, спроси. Лирвэндил считала, что дальнейшие вопросы означали бы копание в отношениях Галадриэль и Олорина. Она совсем не хотела бестактности, но её занимали иные закономерности, нежели просто личные закоулки чужих душ. - Любовь майа Мелиан принесла в Средиземье благо, - собралась с мыслями Аля. - А любовь Гэндальфа... Моргота. Или это была не любовь? - Любовью часто называют совсем иные вещи, - молвила Галадриэль, наполняя кувшин водой. - Зависимости... Не лики любви разные, а иные вещи, ошибочно принятые за любовь. Галадриэль наполнила зеркало водой, глядя на Алю так, будто разгадала её секрет. Собственно, Градова и не собиралась утаивать от могущественной эльда что-либо. Владычица Лориэна молча отошла в сторону, предоставляя Лирвэндил возможность заглянуть в Зеркало. Руки Али похолодели, охватило сильное волнение. Промелькнула мысль о том, что, возможно, придётся увидеть то, чего совсем бы не хотелось видеть. Зеркало показывало не просто визуальный ряд, а каким-то образом ещё заставляло нутро эмоционально откликаться на него. Здесь была правда и истинное отношение к нему смотрящего. Демонстрация правды во всём вплоть до развенчания лжи самому себе. Аля увидела своего двойника с кровоточащей раной на груди. Голос матери равнодушно говорил: "Ты сама хотела считать себя брошенной, центром мира. Самая несчастная, первая и последняя. У других ведь не должно быть никаких прав на собственную жизнь". К горлу подступил ком. Аля попыталась возразить, но её голос утонул в шуме, будто тысячи шепотов слились в единый гул. Картина сменилась. Уставший Палландо стоял спиной к ней на краю обрыва. Его силуэт дрожал, как отражение в рябой воде. Он говорил с кем‑то невидимым, и каждое слово отдавалось в груди Али тупой болью: "Это моё предназначение - помогать таким, как она. Кто сам ни разу в жизни никому не помог, а только брал". Новое видение ударило, как пощёчина. Майрон на парапете в Дол‑Гулдуре. Его лицо было бесстрастно, но глаза - смотрели сквозь неё. "Кто ты есть без музыки внутри? Кто ты вне высшей воли? Ничто. " - Ненавижу себя. Ненавижу, - проговорила дрожащим голосом Аля, отвернувшись от Зеркала.  Даже слёз не было - только глухая, давящая тяжесть где‑то за грудиной. Галадриэль не торопилась с ответом. Она медленно провела рукой над поверхностью воды, стирая последние отблески видений. Наконец эльфийская Владычица шагнула ближе, но не коснулась Али, словно давая ей пространство для боли. - Ненависть сжигает изнутри, не оставляя ничего, кроме пепла. - А что мне остаётся? - Аля резко обернулась, - Всё, что я вижу… это правда. Я эгоистка, прячусь за жалость к себе. И даже дружить не умею по‑настоящему - только цепляться и чего-то ждать... - Ты путаешь вину с истиной, - перебила Галадриэль, и в её голосе прозвучала непривычная резкость. - Вина - это клетка, которую ты сама для себя выковала. А истина… - она сделала паузу, словно взвешивая слова, - истина в том, что ты хочешь быть лучше. Но почувствовала ли ты, откуда растёт это желание? Аля глубоко вздохнула и вновь повернулась к Зеркалу. Вода была спокойной, почти безмятежной. - Это как‑то связано с кровоточащей раной в первом видении? - тихо спросила она, не отрывая взгляда от поверхности. - Рана, нанесённая самыми близкими людьми, - кивнула Галадриэль, приближаясь на шаг. - С тех пор ты считаешь себя недостаточно достойной. Даже для тех, кого сама искренне любишь. Кто дал этому раннему суждению силу закона? Аля сжала пальцы, чувствуя, как под кожей снова поднимается колючий холод. - Я… не знаю. Просто так всегда было. - Это отравляющая привычка твоей души, но ты не сосуд для чужого яда, - возразила Артанис. Только сейчас - спустя такое огромное количество времени по меркам человеческой жизни Лирвэндил , наконец, поймала чувство, будто весь её путь от рождения вёл именно сюда. Эльда улыбнулась, легко коснувшись плеча Али. - Идём, - молвила она. - Твой вендор готов. Но прежде..., - эльфийка протянула Градовой хрустальную склянку, в которой было приблизительно пол-литра мерцавшей светло-розовой жидкости. - Я как-то пробовала Эгладрион..., - девушка посмотрела с опаской на содержимое. - Это лориэнское вино из последних запасов, - мягко перебила Галадриэль. - Оно не крепит дух, а лишь согревает сердце. Выпей и почувствуй, как земля держит тебя. Вендор был по истине прекрасен при малом размере. На одном дереве могло помещаться несколько вендоров, но все соседние были свободны. "И снова старый добрый санаторно-эльфийский отдых. Теперь в Лориэне". Аля открыла склянку, и тонкий цветочно-ягодный запах будто едва коснулся обоняния. Девушка осторожно отпила немного вина. Тепло и правда разлилось внутри, как если бы всегда там было. Никаких видений, никакого помутнения разума - только ненавязчивый сладковатый вкус. - Бар - не то, что в Лихолесьи, - усмехнулась Градова, сидя на софе. Откровенно говоря, хотелось не то, что напиться, но почувствовать себя отдельно от всяких там предназначений, судьбы и прочих зубодробительно серьёзных вещей. Поэтому Лирвэндил позволила себе добрую половину склянки в одно лицо. Ощутив наконец расслабившее опьянение, Аля вышла из вендора и окинула взглядом окрестности. Сверху чуть поодаль было видно лесное озеро. Казалось, весь Лориэн погрузился в тишину и сон, и стало возможным найти уединение. Майрон не шёл из головы. Лирвэндил уже понимала неотвратимость чувств, поселившихся внутри. "Он майа. Дух древний. А я кто?" С этими мыслями она шла по траве среди мэллорнов. Хотелось остаться здесь навсегда, но что-то подсказывало краткость пребывания в прекрасном краю. "Я видел, как ты смотришь на него", - звучал голос Сарумана. Эти слова не заставляли бы сущность майа отзываться вибрацией и изучать Лирвэндил в ответ. Противоречия, слабости и сила в сочетании не столько с древним первоначалом, сколько со способностью его полностью прочувствовать. Аля не видела майа, усевшись у подножия величественного дерева, корни которого уходили под зеркальную гладь воды. Она уже давно заметила, что в разных местах Арды время шло по-своему. Градова была уверена, что свалится от усталости надолго, но ни намёка на сон. Только новая музыка внутри, взявшая начало из Темы Майрона. Ночь в Лориэне застыла чудесная. Заботой Галадриэль дышал каждый листок и каждое живое существо этого леса. Даже вязкое чувство тревоги, поселившееся в Але за последние дни, сейчас отпустило, как не было. Или это действие вина ослабило тормоза. Во всяком случае, Градова могла просто спокойно сидеть и созерцать красоту, наведëнную Владычицей. Неминуемая война с Мелькором казалась чем-то "не сегодня". Лёгкий порыв ветра, едва коснувшийся воды, расшевелил куст у берега, нарушив полусонное молчание леса. Аля вздохнула и оглянулась. Резко перехватило дыхание, когда взгляд зацепил Майрона, сидевшего позади. - Не слышала, как ты пришёл. - Я здесь и был. Аля потупила взор. "Не заметила". - И давно? - спросила она, наконец собравшись с духом. - Достаточно, чтобы уловить Нэнглау, - отозвался майа. Встретив вопросительный взгляд Градовой, он пояснил, - местное вино. Лирвэндил невольно вздрогнула, - "Неужели так таращит перегаром? Вроде ж немного совсем выпила". - Мне оно больше понравилось, чем Эгладрион, - поëжилась девушка. - Хотя я скучаю по настойкам Палландо. В Лориэне, видимо, вообще всё иначе. Даже мысли, - "Что я такое несу". - Вынужден согласиться, - молвил задумчиво майа. Влюблённость не случается сразу - она настигает через время. Просыпаешься одним прекрасным, или не очень, утром и осознаëшь - это произошло. Аля помнила, как это было. Далёкие сюжеты из прошлой жизни, в которых эти чувства не поддавались чёткому осознанию. А сейчас Градова будто в замедленной съëмке замечала все детали, весь спектр чувств в процессе их движения во времени. От отвращения и страха через привязанность к "Духу". Потом изумление и любопытство. И, наконец, проснувшись в Лихолесье она почувствовала, как её суть словно магнитом устремилась к Майрону. Но не наступала эйфория - была в этом и горечь сомнений, и экстраординарность самой ситуации в целом. Аля развернулась в сторону майа. На её щеках оставался румянец от вина в крови. - Где-нибудь в другом месте я бы сидела и боялась Моргота, - сказала она. - Боялась бы грядущей войны. Напросилась бы к эльфам на тренировки. Воин я неважный..., - Аля запнулась, будто сама удивилась, зачем это сказала. Майрон чуть склонил голову, изучая её профиль в лунном свете. "О, Господи, не смотри на меня так", - пронеслось у Лирвэндил в голове. Майа сразу же отвёл взгляд. - Я опять это сделала, да? - поняла девушка, уронив голову на руки. - Да, - кивнул Майрон с едва заметной улыбкой. Аля снова выпрямилась, закрыв глаза и сделав глубокий вдох, стараясь справиться с волнением. - У меня есть вопрос, - сказала она, - но я не знаю, как сформулировать. - Ты хочешь поговорить о Духе, - интонация майа балансировала между вопросом и утверждением. - Да, именно о нём... О тебе... О том, чтó это было, - проговорила Аля. Пока Лирвэндил собиралась с мыслями, Майрон смотрел на неё, уже понимая, о чем она хотела спросить. Этот вопрос витал в воздухе ещё в Дол Гулдуре. Целью "Духа" было завоевание доверия, получение информации и полной картины того, кем являлась гостья из неспетого мира. Несла ли она угрозу. А вышло сложнее - майа не собирался создавать почву для патологической одержимости собой или даже просто зацеплять. Он сотворил это с Таларис, устраивая доводившие до исступления качели - то возвеличивая, то обесценивая и игнорируя. Всё по методичке Моргота. Аля сначала сама вызвала у Майрона любопытство, а затем он понял, что в ней зародились чувства к "Духу", когда она не знала, кем он был на самом деле. Правда шокировала её и повергла в разочарование. Сейчас всё усложнилось для неё ещё больше. - Ты хочешь знать, что было правдой, - произнёс он негромко, не глядя на Алю, - а что игрой. - Нет..., - девушка почесала висок, - не так. Я всё ещё не могу привыкнуть к тому, что Духа никогда не существовало. Майрон молчал, но в его молчании чувствовалась напряжённая готовность. - Когда ты был "Духом", - продолжила Лирвэндил, подбирая слова, - я чувствовала… Не знаю, как объяснить. Словно нашла родственную душу. А теперь... кто ты сейчас? - Тот, кто не может дать тебе чёткий ответ, — признался майа. Алириэн решила не пытать майа, боясь услышать что-нибудь, чего не хотела бы. В конце концов, оставался ещё один вопрос, который ни чем не угрожал и давал возможность остаться с Майроном ещё немного. Аля вздохнула. - Не то, чтобы мне было, что скрывать... Просто у меня это совсем не получается. - Аванир, - молвил Майрон. - Да. Может быть, мне это вообще не дано. Пауза. В ней больше не было натянутости - лишь ожидание, как перед первым шагом в незнакомую воду. - Это не дар, а умение не быть услышанной. Аля нахмурилась: - Не быть услышанной? Мысли ведь всегда внутри. - Их нельзя просто "запереть", - объяснял майа. - Большинство не читают мысли, а улавливают эхо, неосознанное. Нужно перестать излучать. - Очень интересно, но ничего не понятно, - чуть переварив услышанное отвечала Аля. Затем, она переместилась ближе к майа, испытующе глядя на него. Майрон, выдохнув, поднялся со своего места и устроился рядом с Лирвэндил. Изо всех сил контролируя свои мысли, Аля чуть было не подумала - "О Боже, почему так близко?" Но толку - майа всё равно уже это считал. - Представь, что твои мысли - это свет, - сказал он. - Ты не гасишь его, но прячешь в ладонях. Так, чтобы снаружи не пробивалось ни луча. Аля глубоко вдохнула и закрыла глаза, пытаясь ухватиться за образ. Ладони слегка потеплели, будто действительно удерживали что‑то хрупкое. - Теперь выбери одну мысль. Любую. Держи её, как свечу в закрытой руке. Пусть она светит только тебе. Лирвэндил сосредоточилась. "Я здесь", - повторила она про себя. Простое утверждение, без эмоций, без истории. Только факт. - Почувствуй разницу, когда мысль - твоя, а не эхо, разлетающееся во все стороны. Аля кивнула, не открывая глаз. Раньше её сознание казалось хаотичным вихрем. Теперь же внутри появился тихий центр - точка, где царила ясность. Образ с ладонями и светом хорошо работал, и Градова решила это опробовать, хоть и не без препятствий в виде сильного волнения. Майрон сейчас был так близко - она чувствовала вибрацию от его голоса, отзвуки его Темы. Хотелось смотреть на него, но открыть глаза было страшно. - Слышишь сейчас что-нибудь? - спросила Аля. "Только не уходи, ещё без десяти, секунды как часы. Не найти сил навсегда уйти". Конечно, Майрон всё равно слышал её мысли, но уже не так отчётливо и чисто, а как нестабильный сигнал радиоволн. Майа понимал, что Лирвэндил не хотела намеренно скрываться от него. Принцип действия аванир был усвоен. - Не всё, - отвечал майа. Аля, наконец, открыла глаза и невольно встретилась с ним взглядом. Расстояние между ними казалось невыносимо маленьким — и в то же время бесконечным. - А если кто‑то очень сильный?.. Майрон молча отрицательно покачал головой, глядя Лирвэндил в глаза. В следующее мгновение Аля была готова что-то сказать, но майа опередил её: - Уже поздно. Градова улыбнулась, опустив взгляд. Чего-то подобного она ожидала, но надеялась, что будет не так. - И то верно. - Я провожу. Они шли молча. - Спасибо за урок, - молвила Аля на пороге вендора, стараясь не выдавать эмоций. Майрон кивнул. Затем отступил на шаг, затем ещё один. Тени леса уже тянулись к нему, будто торопили. Лирвэндил смотрела, как он уходит, пока его силуэт не слился с сумраком. Потом переступила порог вендора и затворила за собой дверь. Она закрыла лицо руками, сдерживая всхлипы. "Докатилась". Аля опустилась на край ложа, всё ещё сжимая ладони у лица. Градова упорно не позволяла себе разрыдаться в голос. "Глупо. Абсолютно глупо", - думала она, чувствуя, как горячие слёзы просачиваются сквозь пальцы. Она глубоко вдохнула, пытаясь поймать точку равновесия. Один вдох. Выдох. Ещё один. Постепенно дыхание выровнялось. Слёзы ещё стояли в глазах, но уже не жгли, не душили. Майрон шёл сквозь сумрак леса, не оборачиваясь. Шаги его были размеренны, но внутри царил непривычный разлад. Он знал: Аля плачет. Не нужно было читать мысли - достаточно почувствовать эхо её боли, тонкое и пронзительное, как звон разбитого хрусталя. И это эхо билось в нём, нарушая привычную ясность. "Слабость", - раньше он одёрнул бы себя именно так. Но сейчас он вспоминал её взгляд - тот миг, когда она открыла глаза. В нём было всё: надежда, страх, невысказанный вопрос. И он не ответил. Не мог. Он закрыл глаза, пытаясь вернуть привычную отстранённость. Но вместо этого снова увидел Лирвэндил. И понял - он запомнит её. Надолго. Может быть, навсегда. "Это не должно ничего менять", - твёрдо сказал он себе. Но знал, что уже изменило. Майрон сделал шаг вперёд. Тени леса сомкнулись за его спиной, словно отрезая прошлое. Впереди новый путь, новая война. И он должен идти, не оглядываясь. Даже если где‑то внутри остаётся вопрос: "А если?" Майа заглушил его. Безжалостно. Потому что иначе нельзя.