Часть 1:incontro con leviathan

"И гибель ждет его, как всех кто слишком верит в свой успех"

Уильям Шекспир "Макбет"

Глава первая: На дне…

Даркела с самого начала знала, что их род проклят, и это накладывало на нее особую тяжелую ношу. Порой ей казалось, что это яд съедал ее изнутри, было нечем дышать. Ее личные демоны истязали ее тело, постоянно ставя ее в положение полной беспомощности. Она ненавидела быть слабой.Слабость, которая ее раздражала, но которую она должна была принимать с достоинством. Отец воспитывал Даркелу в условиях, где строгие границы и дисциплина были нормой. Он не просто обучал её магии, но и погружал в глубины тёмных искусств, раскрывая перед ней тайны, которые многие считали запретными. Даркела подчиняла эту тёмную материю, лепила из неё свою магию, свою силу, которая росла и крепла с каждым днём. Однако, несмотря на все его усилия, отец никогда не раскрывал ей истинной сути этой силы. Её силы... Иногда Даркеле казалось, что в ней живёт не просто проблеск волшебного света, а нечто гораздо более мощное и древнее — сила Обскура. Она могла вырваться наружу в любой момент, подчиняя себе всё вокруг. Эта мысль будоражила её воображение, заставляя искать ответы на вопросы, которые отец предпочитал оставлять без ответа. Он выбрал политику «ничего нет», что лишь усиливало её влечение к познанию. Даркела наслаждалась процессом, разбирая свою силу на мельчайшие частицы, изучая её природу и границы. Её отец, строгий и замкнутый, всю свою жизнь искал одну вещь — «Чашу Рогнеды». Этот сосуд, принадлежавший жене Салазара Слизерина, обладал магической силой, способной даровать полноправную власть и бессмертие. Многие считали это лишь легендой, но Даркела знала, что её отец одержим этой идеей. Она слышала рассказы о том, как он тратит все свои силы и ресурсы на поиски, но безрезультатно. Для неё же это было лишь ещё одним поводом для размышлений. Даркела росла в тени своего отца, незаметная и скрытая, но в то же время всегда на виду. Он следил за каждым её движением, каждым шагом, не оставляя ей пространства для свободы. Однако её стремление к познанию было сильнее любого контроля. Она искала ответы, искала свою истинную силу, и каждый новый день приносил ей новые открытия. Её жизнь была наполнена тайнами и загадками, и она знала, что её миссия гораздо больше, чем просто обучение магии. Но что именно это за миссия? И какую роль в этом играет Чаша Рогнеды? Эти вопросы не давали ей покоя, заставляя её сердце биться быстрее в ожидании разгадки.Но шло время, девочка росла и постепенно стала отличать правду от обычной лести, лжи, притворства. Ей хотелось лишь одного — хоть раз в своей короткой жизни почувствовать себя вполне свободной, без рамок, запретов и условий. Но, к сожалению или к счастью многих, ей этого познать было некогда. Вены наказание за свои проступки, за малейшую оплошность означало получить парочку непрошеных. Круциатос для нее стал схож с каждодневным приемом пищи. Ее не страшила боль, скорее, страшило ее отсутствие. Её отец обладал извращённой страстью — он черпал полное удовлетворение в её страхе. В его глазах это было не просто увлечение, а искусство, в котором он стремился превзойти самого себя. Он был не только строгим учителем, но и мастером, создающим из её слабости свою силу. Даркела, несмотря на ужас, научилась ценить его методы, ибо они превратили её в нечто большее, чем просто девочку. Он уделял особое внимание её образованию, и её память впитывала знания, как губка. Она овладела девятью языками, словно это были ключи к разгадке древних тайн. Латынь, с её звучными и торжественными фразами, вызывала у неё трепет, как будто она прикасалась к чему-то священному. Но настоящим её увлечением стал парсултанг — древний язык змей. Он был не просто средством общения, а связующим звеном между миром людей и миром рептилий. Даркела использовала парсултанг с изяществом и грацией, словно танец. Её голос звучал, как мелодия, а слова — как заклинания. Она могла общаться с самыми разными существами, от безобидных ящериц до опасных кобр, и каждое её слово было наполнено силой и уверенностью. Это умение выделяло её среди других, и она гордилась им. Воспитание Даркелы было жестоким, но оно сделало её сильной. К десяти годам она стала настоящей волшебницей, готовой к любым испытаниям. Её сила заключалась не только в магии, но и в решимости, способности противостоять любым трудностям. Однако со временем она начала понимать, что за всей этой строгостью скрывалась не отцовская забота, а стремление укрепить её, чтобы она могла быть достойной спутницей для своего будущего мужа.И всё... она больше ничего не значила. Стала лишь инструментом для получения власти, марионеткой. А кто-то другой станет её кукловодом.

***

Девочка спала, свернувшись калачиком на своей узкой кровати, её дыхание было прерывистым, словно она видела кошмары. В её руках, дрожащих от страха, она крепко держала маленькую змейку, которую нашла ранним утром у старого кладбища. Змейка, с гладкой кожей тёмно-чёрного цвета, усыпанной белыми крапинками, свернулась кольцами у неё на ладони, её глаза, казалось, смотрели прямо в душу девочки. Внезапно в комнату ворвался резкий порыв ветра, заставив окно громко захлопнуться. Девочка резко вскочила, её сердце бешено колотилось. Змейка, почувствовав перемену, мгновенно приняла стойку защиты, её тело напряглось, а хвост начал медленно раскачиваться из стороны в сторону. В этот момент дверь комнаты с грохотом открылась, и на пороге появился отец. Его лицо было искажено гневом и недовольством. Он бросил на девочку пронзительный взгляд, а затем перевёл его на змею. — Пошла отсюда— прошипел он, его голос был низким и угрожающим. Змейка, уловив его настрой, мгновенно уползла, оставив после себя лишь слабый след на полу. Девочка подняла на отца свои большие, полные страха и непонимания глаза. — Встань немедленно и иди в тренировочный зал, — его голос был холоден, как зимний ветер. Он не дал ей времени на ответ, развернулся и вышел из комнаты так же стремительно, как и вошёл. Девочка осталась стоять, глядя на закрывшуюся за ним дверь, а затем перевела взгляд на окно, за которым царила непроглядная ночь. Ветер продолжал бушевать, словно природа тоже была недовольна произошедшим.

***

31 августа 1945 года..

За окном бушевала природная катастрофа, демонстрируя мощь гидрометеорологических процессов. Интенсивные осадки обрушились на оконные стекла, размывая визуальные границы окружающего ландшафта. Потоки воды, подобные слезам, стекали по крыше, создавая симфонию звуков, проникающих в самые глубокие слои человеческого восприятия. Внутри спальни царила абсолютная тишина, лишь изредка нарушаемая едва уловимым шепотом ветра, который, словно эхо природных сил, проникал сквозь стены. Девушка лежала неподвижно, укрытая балдахином. Однако капли воды продолжали стекать с ее влажных волос, оставляя холодные следы на поверхности кожи. Под воздействием усилившегося дождя его шум, подобно оркестровой партитуре, становился все более выразительным, словно природа стремилась пробудить что-то глубинное, скрытое в ее подсознании. Ее глаза, некогда излучавшие яркий свет и жизненную энергию, теперь казались пустыми и лишенными витальности. Медленно открыв глаза, она сузила их, подобно зрачкам змеи, готовой к стремительной атаке. Девушка повернула голову направо, затем налево, будто ища что-то ускользнувшее из ее поля зрения. Ее взгляд остановился, и она выдохнула, сдерживая крик. Слезы, прозрачные, как горный хрусталь, потекли из глаз, оставляя влажные дорожки на щеках. Она резко обхватила голову руками, словно стремясь удержать поток боли, обрушившийся на нее. Усталость. Она была истощена. Истощена борьбой за право быть собой, за право на жизнь и свободу. Ей надоели бесконечные попытки заслужить внимание отца, который всегда был в своих экспедициях, а при редких встречах только упрекал ее в неправильном поведении. Она устала быть чьим-то инструментом, чьим-то сосудом. Ее тело, ее чрево, священны, говорил отец. Но оно принадлежало не ей, а ее будущему мучителю. Род змеи проклят, и всем было нужно только одно — ее тело, ее чрево. Никто не спрашивал, кто она, какая она. Всем было все равно. Эта вечная игра без правил, игра с взрослыми мужчинами, стремящимися лишь к одному, была невыносима. Она хотела исчезнуть, раствориться в воздухе, уйти от этой боли и унижения. Она устала гнить, устала жить в этом мире, где ее считали лишь объектом. Ей хотелось жить, но как? Как найти свой путь, когда все вокруг против нее? Жить с клеймом на сердце, будучи потомком самого чистого и тайного рода, было тяжелей всего. Она была наследницей Салазара Слизерина, Мракс — это ее фамилия. Отец прятал ее в усадьбе, но это было лишь временным укрытием. Скоро он найдет то, что его так интересует, и отдаст другому мучителю. Тот будет истязать ее тело, пока ему не надоест. Боль и отчаяние разрывали ее душу. Она слышала голос, такой дорогой и в то же время далекий. Девушка зажмурилась, пытаясь избавиться от этих мучительных звуков, но они не исчезали. Она резко распахнула глаза и поднялась. Ее ноги ступали по холодному мраморному полу, который казался ледяным прикосновением к коже. Она взяла одно из полотенец и прижала его к телу, пытаясь согреться, но холод проникал внутрь, заставляя ее дрожать. Она подошла к окну и посмотрела на лес, который окружал поместье. Туман окутывал деревья, превращая их в призрачные силуэты. Дуб на краю леса качался из стороны в сторону, словно пытался противостоять буре. Девушка почувствовала, как ее сердце сжимается от одиночества и страха. Она знала, что ее ждет, и от этого ей становилось еще холоднее. Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на дыхании. Но голос не утихал. Он звучал в ее голове, как навязчивый шепот, который невозможно было игнорировать. Она понимала, что это не просто звук, а предупреждение. Но она не знала, что делать. Она была одна, и никто не мог ей помочь. Девушка медленно подошла к туалетному столику, который стоял в углу комнаты. Все в комнате было выполнено в темных тонах: мебель, стены, даже зеркала. Столик, сделанный из темного камня, украшенный узорами змей, казался живым существом, готовым поглотить ее. Она села за стул, и покрывало, которое она сбросила, упало к ее ногам, обнажая бледное, словно мраморное, тело. Она подняла голову и взглянула на свое отражение в зеркале. Лицо казалось одновременно надменным и уязвимым: аристократически красивое, но смертельно бледное, с тонкими бровями, гордым носом с легкой горбинкой и впалыми щеками, придававшими ему скульптурную выразительность. На груди блестел кулон в форме черепа вороны, который она нежно погладила. Это была самая ценная вещь в ее жизни.Но больше всего выделялись ее глаза — большие, темно-зеленые. Они смотрели на нее безжизненно, как два глубоких озера, лишенные радости и надежды, наполненные лишь пустотой. Девушка провела кончиком пальца по своей ключице, ощущая безупречную гладкость кожи. Её руки, длинные и аккуратно подстриженные, напоминали кисти пианистки. Она продолжила свой путь, запутываясь в мокрых прядях волос. Она запустила пальцы в волосы и замерла, зажмурив глаза до боли. Она устала. Подняв взгляд, она измученно посмотрела на своё отражение в зеркале, а затем медленно направилась к кровати. На ней лежало аккуратно расправленное чёрное платье, выполненное в готическом стиле и напоминающее безмолвную ночь. Она встала и приблизилась к платью с особой осторожностью, словно оно было одушевлённым существом, способным ощутить её эмоциональное состояние и одиночество. Платье словно тянулось к ней, обещая укрыть от внешнего мира, спрятать в своих тёмных складках. Надев его, она почувствовала, как ткань окутала её подобно тёмному покрывалу, скрывая внутренние переживания. Однако пустота в её глазах осталась, и она осознавала, что эти тени навсегда останутся с ней. К платью была прикреплена записка, написанная мелким, почти нечитаемым почерком. Она бережно взяла её и развернула, готовясь к прочтению.

"Завтра ты приступаешь к обучению в данной образовательной организации, и я не желаю испытывать сожаление относительно принятого решения. Даркела, помни все те знания и навыки, которые я вложил в тебя за прошедшие годы. Ты проведешь там целый год, и если возникнет ситуация, которая вызовет мое разочарование, поверь, я буду крайне возмущен. Ты должна осознавать свою истинную природу и не позволять себе поддаваться эмоциям любви. Твоя основная задача — четко осознавать и стремиться к достижению своей цели. Твоя цель — продолжение нашего рода. Ты являешься моей наследницей, и я не допущу, чтобы ты совершила ошибку, которая могла бы поставить под угрозу наше наследие."

Освальд Мракс

Даркела чувствовала внутри нарастающее удовлетворение. Она сжала кулаки, зная, что её слова останутся неуслышанными. Отец снова пытался контролировать её жизнь, его влияние ощущалось даже на расстоянии.Она бросила взгляд в зеркало и увидела своё отражение. Перед ней стояла волшебница семнадцати лет, представительница аристократии с гордой осанкой и решительным взглядом. Однако в её глазах читалась внутренняя борьба. Её строгое и сковывающее платье, казалось, напоминало о необходимости подчиняться установленным нормам. Но её дух был свободен, и это придавало ей внутреннюю силу. Невольно улыбнувшись, она оценила своё отражение. Платье, несмотря на свою строгость, подчёркивало её фигуру, что было особенно важно для неё. Даркела не собиралась подчиняться правилам, навязанным ей извне. Она стремилась быть заметной, чтобы её уважали и ценили. Поэтому она решила внести изменения в свой наряд с помощью магии, сделав его более свободным и элегантным.

Даркела медленно подошла к комоду, её пальцы осторожно скользили по поверхности, словно боялись нарушить хрупкий баланс. Она знала, что её действия могут привести к необратимым последствиям, но сейчас её разум был поглощён одной мыслью — свобода. Её рука наконец нащупала то, что искала, и она аккуратно вытащила шкатулку. Этот предмет, скрытый от посторонних глаз, был её тайной и её спасением. Шкатулка, выполненная из тёмного, почти чёрного дерева, мерцала в полумраке комнаты. Её поверхность была украшена тонкими узорами, которые казались живыми, будто они дышали. Внутри шкатулки лежали сигареты.Ей их подарил...близкий человек. Даркела осторожно положила сигареты в свой чемодан, стараясь не издать ни звука. Она оглядела комнату, проверяя, всё ли готово к её отъезду. Всё было на своих местах: её одежда, документы, небольшой запас денег и несколько личных вещей, которые она не могла оставить. Её взгляд задержался на зеркале, висевшем на стене. Она посмотрела на своё отражение и вздохнула. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но в глазах горел огонь решимости. Пройдя через галерею предков, Даркела почувствовала, как её сердце сжалось. На стенах висели портреты её предков, каждый из которых смотрел на неё с разной степенью осуждения или восхищения. Она знала, что эти взгляды будут преследовать её всю жизнь, но сейчас ей было всё равно. Она ускорила шаг, стараясь быстрее миновать Гормлайт — свою прапрабабку с ледяным взглядом и жестоким сердцем. Гормлайт всегда презирала её за то, как она одевалась, как вела себя и как жила. Её голос, холодный и пронзительный, эхом раздавался в голове Даркелы, напоминая ей о том, что она никогда не сможет оправдать ожиданий своей семьи. — Как ты смеешь, носящая такую фамилию, одеваться как шлюха? — прошипела Гормлайт, её голос был полон презрения. Даркела остановилась, её сердце забилось быстрее. Она повернулась к портрету и с вызовом посмотрела на старуху. — Заткнись, — сказала она, её голос был твёрдым и уверенным. — Ты уже надоела мне своими оскорблениями. Гормлайт рассмеялась, её смех был холодным и зловещим. — Ты ещё пожалеешь о своих словах, — прошипела она. Но Даркела не собиралась отступать. Она показала старухе средний палец и продолжила свой путь. Под роптание и крики картин она достигла выхода. Даркела стояла на пороге новой жизни, но её сердце не трепетало от предвкушения. Вместо этого она чувствовала лишь легкое раздражение и усталость от долгого пути. Её выбор пал на машину, а не на поезд. Этот выбор казался ей логичным: зачем пробираться сквозь толпу, когда можно спокойно ехать в комфорте? Водитель, signor Grigio-spot — так она про себя называла его, — был молчаливым и бесстрастным, словно машина была его единственной собеседницей. Его лицо, всегда лишенное эмоций, напоминало ей о безжизненных пейзажах за окном. Время в дороге тянулось медленно, но Даркела не скучала. В её руках была книга, древняя и загадочная, написанная на греческом языке. Она изучала её с жадностью, наслаждаясь каждым словом, каждым описанием непростительных заклятий, применяемых к маглам. Эти строки вызывали у неё странное чувство удовлетворения и даже веселья. Маглы, такие беспомощные перед лицом магии, казались ей забавными и нелепыми. Она смеялась, представляя их тщетные попытки противостоять волшебству. Даркела так увлеклась чтением, что не заметила, как машина подъехала к величественному замку Хогвартс. Водитель, словно очнувшись от транса, прошептал: «Мы приехали, мисс». Она захлопнула книгу, провела острым когтем по корешку, словно оставляя на нём свой след, и повернулась к окну. Царственный замок, окруженный вековыми соснами, поражал своей величественной красотой. Его башни устремлялись в небо, а стены, покрытые мхом, казались живыми. Но когда Даркела увидела под одной из сосен двух студентов в желтых мантиях, шепчущихся и обнимающихся, её лицо скривилось от раздражения. Эти нежности казались ей неуместными и даже смешными. Она не понимала, как можно тратить время на такие пустяки, когда впереди столько тайн и знаний. Даркела вышла из машины, чувствуя, как холодный воздух Хогвартса окутывает её. Водитель, открыл перед ней дверь и помог выйти. Она поблагодарила его коротким кивком и направилась к замку, оставляя за собой шлейф раздражения и тайны.

***

Даркела шагнула через величественные двери Хогвартса, и её взгляд мгновенно скользнул по потолку, улавливая каждую деталь массивных витражей и резных узоров. Она почувствовала, как тяжёлые взгляды окружающих пронзают её спину, но не дрогнула, гордо подняв подбородок. Её решительные движения были отточены, как у опытного воина, готового к любой битве. Она знала, что каждое её действие будет под пристальным вниманием, и это лишь разжигало её внутренний огонь. С каждым шагом её сердце билось всё быстрее, но она не позволяла этому отразиться на лице. Даркела уверенно шла по извилистым коридорам, словно они были её вторым домом. Благодаря «Истории Хогвартса», прочитанной до последней страницы, она знала каждую скрытую нишу и каждый тайный ход. Её знания о замке были не просто информацией — это было её оружие. Когда она приблизилась к Большому залу, её шаги эхом разносились по коридорам, создавая ощущение неизбежности. Она остановилась перед массивными дверями, украшенными золотыми узорами, и глубоко вздохнула. Дверь медленно открылась, и она вошла внутрь. Зал был заполнен сотнями учеников и преподавателей, но её взгляд сразу же устремился к дальнему концу, где за длинным столом сидел директор. Она не позволила себе ни малейшего колебания. Её движения были точными и уверенными, словно она знала, что каждый её шаг приближает её к цели. Когда она подошла к столу директора, их взгляды встретились. Его холодный, но проницательный взор заставил её сердце на мгновение замереть, но она быстро взяла себя в руки. В просторной аудитории Хогвартса мягкий свет свечей переплетался с ароматом старинных фолиантов, создавая атмосферу, пропитанную духом истории и магии. Воздух был наполнен энергией, которая казалась почти осязаемой. Директор Диппет, с его аристократическими чертами лица и благородной осанкой, встретил Даркелу Мракс с вежливой, но напряжённой улыбкой. За этой улыбкой скрывалась настороженность, которую трудно было не заметить. — Здравствуйте, мисс Мракс, — сказал он, протягивая ей руку. Его жест был сильным, но в нём читалась скрытая напряжённость, которая контрастировала с внешней невозмутимостью. «Улыбайся, чёрт возьми, улыбайся», — звучало в её голове, как назойливый шёпот. Даркела холодно улыбнулась, её глаза горели ледяным огнём, который невозможно было скрыть. Она пришла в Хогвартс не для приветствий. Её цель — утвердить своё превосходство, показать силу и доказать, что она наследница рода Мракс. В её памяти всплыли слова отца: «Ты — моя наследница, и я не могу позволить тебе ошибиться. Ты должна быть сильнее всех, умнее всех и безжалостнее всех. Только тогда ты сможешь вернуть то, что принадлежит нам по праву». — Здравствуйте, директор Диппет, — сказала она ровным, но уверенным голосом, сохраняя на губах приветливую улыбку. Странный контраст. — А мы-то как рады! Хорошо ли вы добрались? — спросил он, сопровождая её к преподавательскому столу. В его голосе звучала теплота, но за ней скрывалась едва уловимая нотка беспокойства. — Чудесно, — ответила Даркела, скрывая раздражение за маской равнодушия. Ее взгляд был прикован к шляпе, небрежно брошенной на стол. Внутри нее вспыхнуло предчувствие. Она знала, что распределение — важный обряд, и старалась сохранять хладнокровие. — Давайте распределим вас по факультетам, — произнес Диппет, приглашая Даркелу сесть. Шляпа скользнула по ее темным волосам и застыла. Слизеринцы замерли, как будто воздух перестал двигаться. Даркела сидела прямо, положив руки на колени, с пустым взглядом. Шляпа прошептала низким, зловещим голосом: — Слизерин. Это прозвучало как приговор, но Даркела усмехнулась, будто давно знала, что так и будет. Ведь было бы странно, если бы наследница Салазара Слизерина оказалась в Пуффендуе, верно? Шляпа продолжила тем же угрожающим тоном: — Слизерин, несомненно. В этой девушке скрыты тайны, которые только ждут своего часа. Она станет великой, а Слизерин поможет ей достичь целей. Слизеринцы переглянулись. В их глазах отражались недоумение, страх и у некоторых — любопытство, смешанное с восхищением. Кто она? Слова шляпы разнеслись по аудитории, заставив всех замолчать. Даркела почувствовала, как сердце забилось быстрее. Её чёрные волосы мягко блестели при свете свечей, а загадочная улыбка озарила лицо. —Слизерин, значит, — произнесла она, её голос звучал холодно, но в нём также слышалась нотка удовлетворения. —Пусть будет так. Она медленно направилась к столу Слизерина, ощущая на себе пристальные взгляды всех присутствующих. Её шаги были уверенными, её глаза горели огнём, который невозможно было потушить. Она понимала, что это только начало её пути в Хогвартсе, и была готова к любым испытаниям, которые могли её ожидать. Как только она села, перекинув ногу на ногу, все сидящие за столом повернулись в её сторону. Даркела разглядывала свои ногти, пытаясь найти хоть одну трещину или царапину, но они были безупречны. Она подняла взгляд и спокойно спросила: — Что-то не так? Слизеринцы, удивлённые её спокойствием, ухмыльнулись. Один из них, парень с курчавыми волосами и греческим профилем, начал говорить: — Мракс — весьма древняя фамилия... И вы прибыли именно к нам, Даркела. — Это вопрос или уточнение? — её голос был холоден, как зимний ветер. Юноша, подавив улыбку, развернулся к ней, и Даркела наконец-то получила возможность детально его рассмотреть. Его каштановые волосы, обладающие волнистой текстурой, гармонично сочетались с ореховыми глазами, в которых искрилась игривость. Длинные ресницы придавали его облику особую выразительность, а улыбка, излучающая свет и тепло, подчеркивала его харизму. — А она мне нравится, ребята, — сказал он, его глаза блестели, как у хищника, заметившего добычу. Даркела подняла бровь и чуть наклонившись в его сторону   ответила: — Не могу сказать того же. — Меня зовут Родольфус Лестрейндж, я известный мастер любовных интриг факультета Слизерин, — произнёс он с самодовольной улыбкой, откидываясь на спинку стула. Его голос звучал уверенно, словно он наслаждался моментом. — После Реддла, — раздался хриплый, почти шёпот, словно из глубины тёмного колодца. Этот ответ вызвал бурю смеха. Даркела попыталась разглядеть говорившего но тот как будто  испарился. Родольфус громко рассмеялся, его смех эхом разнёсся по залу. — И то правда, спасибо, Орион, — сказал он, вытирая слезу с уголка глаза. — Удивительно, я его здесь не вижу. — Подними глаза и увидишь, — раздался стальной голос, от которого Даркела вздрогнула. Она не обернулась, но почувствовала, как ей стало не по себе. Высокий юноша с бледным, почти фарфоровым лицом и ярко-голубыми глазами, сверкающими, как ледяные кристаллы, прошёл мимо неё и сел за стол рядом. Его присутствие было наполнено тёмной, почти осязаемой магией. Глаза Даркелы на мгновение вспыхнули, как будто в них отразилась буря, но затем вернулись к своему обычному, спокойному цвету. Он внимательно изучал её лицо, его взгляд был острым, как лезвие ножа, но в нём также читался странный, почти гипнотический интерес. — Добро пожаловать в Слизерин, мисс Мракс, — произнёс он шёпотом, его голос был бархатистым, но в нём слышалась скрытая угроза. Он протянул руку, и Даркела заметила, как его пальцы слегка дрогнули, словно он боролся с собой.— Если у вас возникнут вопросы, обращайтесь ко мне, я староста Слизерина— добавил он, и его взгляд на мгновение задержался на её губах, заставив её сердце забиться ещё быстрее. Даркела почувствовала, как её щёки вспыхнули, и она протянула руку, но её дыхание сбилось, когда его пальцы коснулись её ладони. Электрический разряд пробежал по её телу, словно молния, пронзившая её насквозь. Она замерла, не в силах пошевелиться, а он, казалось, наслаждался её реакцией. — Приятно познакомиться, мистер Реддл, — произнесла она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, хотя внутри неё бушевала буря эмоций. — Мисс Мракс, позвольте спросить, — вмешался Родольфус, его голос был резким, как удар хлыста. — Мне ещё не сорок, чтобы вы обращались ко мне на «вы», — ответила она с усмешкой, стараясь скрыть своё волнение. —О я только рад угодить даме. Так почему ты поступила в Хогвартс только на предпоследний курс? Даркела помолчала, обдумывая ответ. Она не хотела, чтобы её прошлое стало предметом обсуждений, но в то же время понимала, что скрывать его бессмысленно. — Я обучалась дома, и меня всё устраивало, — начала она, глядя прямо в глаза Тому, который продолжал изучать её с интересом, почти хищным. — Но я хотела новых знаний и разнообразия. Я хотела увидеть мир за пределами своего дома и понять, что скрывается за пределами того, что мне известно. Поэтому я решила прийти сюда. Том Реддл продолжал внимательно смотреть на Даркелу, его глаза блестели холодным любопытством. Он не перебивал её, позволяя закончить мысль. Даркела почувствовала, как его взгляд проникает в самую глубину её души, и это вызывало у неё одновременно тревогу и странное, необъяснимое влечение. Родольфус, сидевший напротив, слегка наклонил голову, его губы изогнулись в усмешке. Он явно наслаждался моментом, наблюдая за напряжённым диалогом между Томом и Даркелой. — Вы смелая девушка, мисс Мракс, — наконец произнёс Том, его голос стал чуть мягче, но в нём всё ещё чувствовалась скрытая угроза. — Я уважаю тех, кто ищет знания, даже если их путь не был простым. Даркела кивнула, стараясь не показывать, как её сердце всё ещё колотится от его слов. Она почувствовала, что этот разговор может быть важным, и решила не отступать. — Я не ищу одобрения, мистер Реддл, — ответила она, стараясь говорить уверенно. — Я просто хочу учиться и развиваться. И если для этого мне нужно быть здесь, то я останусь. Том прищурился, словно обдумывая её слова. Его взгляд стал более пристальным, почти изучающим. — Мы ещё поговорим, мисс Мракс, — сказал он наконец, его голос прозвучал как обещание, которое могло быть как добрым, так и зловещим. — Когда придёт время. Даркела не знала, что именно он имел в виду, но почувствовала, что это предупреждение. Она кивнула, стараясь не выдать своего беспокойства. — Как пожелаете, мистер Реддл, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал равнодушно. Родольфус снова рассмеялся, его смех был громким и самодовольным. — Похоже, у нас появилась новая звездочка, — произнёс он, хлопнув ладонью по столу. — Мисс Мракс, вы нас удивили. Даркела проигнорировала его слова, сосредоточившись на Томе. Она чувствовала, что он не просто так появился здесь и что его интерес к ней не случаен. Но пока она не знала, что именно скрывается за его холодными глазами и загадочными словами. — Я рада, что вы так считаете, — ответила она с лёгкой улыбкой, стараясь не выдать своего волнения. — А теперь, если у вас больше нет вопросов, я бы хотела пойти в свою комнату. Том слегка улыбнулся, его взгляд стал более мягким, хотя в нём всё ещё оставалась тень угрозы. — Конечно, мисс Мракс, — сказал он. — Вас проводит Милисента. Надеюсь, увидимся снова. — Непременно, — ответила Даркела, склонив голову. Она перевела взгляд на девушку, которая подошла к ней. Фигура незнакомки была стройной, почти хрупкой. Её тёмные волосы были собраны в аккуратный хвост, напоминающий конский. Взгляд тёмных глаз излучал спокойствие. Когда они поравнялись, девушка с улыбкой представилась. — Меня зовут Милисента Нотт, — произнесла Милисента, слегка склонив голову. — Добро пожаловать в Слизерин. — Даркела Маркс, — ответила Даркела. Милисента кивнула и, не теряя времени, развернулась, направляясь вглубь коридора. Ее шаги были размеренными, но в них чувствовалась скрытая сила. Даркела последовала за ней, стараясь не отставать. Пока они спускались по узким ступенькам, освещенным тусклым светом факелов, Даркела не могла оторвать глаз от стен, украшенных старинными гобеленами и резными каменными рисунками. Когда они наконец достигли гостиной, Милисента остановилась и повернулась к Даркеле. Ее взгляд был холодным, но в нем промелькнуло что-то, что Даркела не смогла понять. Милисента быстро подошла к тяжелой шторе, которая скрывала часть комнаты. Она резко откинула штору, и Даркела увидела сцену, которая заставила ее замереть на месте. В углу гостиной, прислонившись к стене, стояла девушка с темно-рыжими волосами и карими глазами. Она страстно целовалась с каким-то парнем в желтом галстуке, который, заметив Милесенту, тут же отступил. Девушка, напротив, рассмеялась, словно наслаждаясь происходящим, запустив руки в свои волосы. — Вон из гостиной девочек, — холодно произнесла Нотт, ее голос был похож на ледяную реку. Парень исчез так быстро, что Даркела даже не успела заметить, куда именно он ушел. Девушка с рыжими волосами продолжала смеяться, но ее смех звучал неискренне. Скорее, истерично. — Так-так-так, — протянула Милисента, прищурившись. — Ну, даю пари, тебе нравится таскаться с осквернителями крови, и особенно с других факультетов, Розмари... — Ох, не сердись, Мили, — ответила девушка, откидывая волосы назад. — У тебя явно сегодня плохой день, что наш староста всё-таки заинтересовался твоим плешивым задом. Не плачь, Мили, просто у Реддла вкус есть. Милисента вспыхнула, развернулась к Даркеле и быстро сказала: — Ваша комната в той стороне. Затем она резко развернулась и ушла, бросив на Розмари убивающий взгляд, оставив Даркелу и Розмари в тишине. Подошла ближе к Даркеле. Высокая и стройная, с карими глазами и мягкой улыбкой, она источала приятный аромат меда и лаванды, уловимый еще до того, как Даркела приблизилась. — Оо, ты новенькая, как я поняла... Я Розмари Нотт, — произнесла она, протягивая руку. — Да, я знаю, как это странно звучит, я просто сводная сестра этой блёклой моли. Знаешь, деньги меняют всё. И всё-таки Роди соврал насчёт тебя… Даркела удивленно вскинула брови, но все же ответила на рукопожатие. Ее ладонь утонула в теплой и мягкой руке Розмари. — Что, прости? — спросила Даркела, чувствуя, как ее сердце начинает биться быстрее. — Рудольфус сказал, что к нам приедет новая ученица. Он описал тебя как обычную аристократку: бледную и невыразительную. Ведь он никогда не видел тебя лично, — сказала Розмари, глядя вслед Милисенте. — Но ты действительно впечатляешь... Даркела холодно ответила: — Прости, знаю, что многих я сбиваю с толку, но надеюсь, ты закончила? Мне нужно найти свою комнату. Розмари ухмыльнулась, но в её глазах мелькнула теплота. — Да, ты и правда необычная, — сказала она. — Пойдём, покажу, где живут наши девушки. Кстати, нас с тобой поселили вместе. Надеюсь, ты не против. Даркела закатила глаза, но последовала за девушкой. Учеба в Хогвартсе оказалась куда более насыщенной, чем она ожидала.